hoarfrost

Тонкий слой инея покрывал голый асфальт, а воздух морозил лицо и руки, которые выглядывали из-под большой чёрной толстовки. На улице минус десять точно, но тёплая куртка дома, а на парне лишь две толстовки, через которые пробирается холод, который леденит и парализует конечности. Чану всего двадцать, а жизнь уже подзаебала в край. Переезд в Корею, был не очень хорошей идеей, потому что сейчас, стоя на заледеневшей остановке, его голову посещают не очень приятные мысли о задерженной кварплате и невыплаченной ему зарплате в клубе рядом с домом. Нужный автобус задерживается минут на двадцать, а времени до пары все меньше. Пошла бы к черту эта учёба, но прогуливать нельзя — стипендия хоть и небольшая, но деньги есть деньги. Слава богам, злосчастный автобус медленно подъезжает, и автоматические двери со скрипом открываются. людей внутри нет совсем, так что зайцем проехать не получится. Чану двадцать, денег нет, но он все равно раз в две недели покупает по пачке дешёвых сигарет. Он садится к окну, а цепи, висящие на ремне, со звоном ударяются об пластик кресла. 'Самое главное снова не порвать цепь', — проносится в голове парня, который поправляет звенящий аксессуар, на котором несколько булавок, скрепляющих порванные концы. Вот бы кто-то также скрепил жизнь Чана, рвущуюся по швам, булавками. В наушниках песни, которые уже приелись, но слушать их — привычка, и к тому же заплатить и скачать новые слишком для него. Его остановка. К счастью, до пары ещё десять минут, а топать всего ничего. Парень поступил на бюджет, прикладываю к этому максимум усилий, потому что высшее образование нужно, а денег не то чтобы много. Программирование показалось ему наиболее интересным, и в выпускном классе он начал уделять очень много времени этому направлению, и в результате при поступлении был одним из немногих, кто набрал наивысший балл. Когда выдавалось свободное время, он ремиксил популярные западные треки. Это можно назвать его хобби. Ярой популярности у него не было, но тысячи прослушиваний на саундклауде тоже достижение. На паре он пытался не уснуть и записывать важное, а его сосед, худенький парнишка в чёрных конверсах и громадных наушниках (которые, к слову, были почти больше его головы) рисовал на клетчатом листочке и все время показывал свои творения Чану. На самом деле, он не плохой парень, его зовут, кажется, Джисон, и они как-то затусили вместе, а на следующее утро проснулись с болью в голове и с кучей вопросов в одной кровати. После этого момента они остались приятелями, а точнее просто договорились игнорировать произошедшее. Хотя, если верить обрывкам воспоминаний, всплывающих после, между ними ничего не произошло, Джисон просто хотел пообниматься перед сном, а его жертвой стал Чан. — Внимание, пиздюки! — на перерыве в аудиторию забежал куратор их направления, высокий и до пизды стильный парень, — у нас отменили две последние пары, так что валите по домам. Чао, — он развернулся на пятках дорогих гуччи и модельной походкой ушел из поля зрения всех, уже радующихся, одногруппников. — Заебись! Чан погнали ко мне, через пару часов туса начнётся, там будет бухлишко и охуенное музло, — гиперактивный сосед по парте уже во всю прыгал возле парня. —  Охуенная музыка? Это какая, по твоему? — идти не очень то хотелось, но желание напиться было сильнее. — Чанбин-хён крутые треки пишет, послушаешь хоть людей талантливых, ну, а бухлишко это так, бонус. Наплевав на принцип не напиваться среди недели, Чан согласился. Его заинтересовал этот самый Чанбин-хён-крутой-рэпер, о котором без умолку болтал Хан всю дорогу. — Джис, у тебя есть бухло сейчас? — что там про принцип не напиваться? к черту принципы и время, которого сейчас было всего два дня. — Чани, ты в порядке? У меня, кажись, было что-то, — младший обеспокоенно смотрел на парня, они не были друзьями даже, откуда эта забота…? — Бля, Сон, не забывай про уважение, я старше тебя, помнишь? И вообще с каких пор тебе не поебать на меня? — характер Чана был непредсказуем, потому что он мог терпеть годами и оставаться спокойным, но некоторые моменты его раздражали до той степени, что он буквально мог наорать на всех сразу, при этом эти все обсирались от страху сразу же, потому что Чан в гневе страшнее всех вместе взятых цунами, ураганов и землетрясений с извержениями вулкана. На несколько минут повисла тишина, которая пахла страхом младшего и остывающим гневом старшего. — Хён? Прости, я не хотел тебя злить, извини, пожалуйста, — Хан чуть ли ни на колени встал в смирительном жесте, боясь снова разозлить волка, на которого походил парень во время своих гневных приступов. — Это ты меня прости, мелкий. Прост я, кажись, заебался. Совсем. Сейчас бы несколько дней выходных от всего этого дерьма, но пропускать нельзя, сам знаешь, — вина кусала Чана изнутри, оставляя кровавые шрамы, которые ещё больше грузили старшего. Кажется, если бы можно было измерить сумму всех мыслей парня, то весы показали бы более тонны, а потом сломались бы под этим весом. — Ничего, бывает. Ты, самое главное, говори, если нужно высказаться, я не против уделить тебе неограниченное время и несколько бутылок соджу, — может быть Джисон и был порой раздражающим, но он реально хороший друг, которых у Чана не то чтобы наблюдалось вообще. Наконец парни оказались дома у младшего, где уже было три веселых парня. — Хэйоу, это Чан-хён, сучки, — представил старшего Джисон, при этом делая фирменное рукопожатие с каждым из парней, — прошу любить, не злить и жаловать, а вообще, налейте ему чего-нибудь. — Привет, я Феликс, этот тиктокер недоделанный учит американские маты по трендам, почему мы с ним ещё общаемся? — парень с облаком лавандовой сахарной ваты на голове раздражённо пробасил и закатил глаза, но тут же представил других двоих парней, — это Сынмин и Чонин. Они самые мелкие обычно тут, не знаю законно ли они здесь находятся, но они молчат чаще всего, так что мне норм. Спустя пару минут Чан уже сидел на зашарпанном коричневом диване с кружкой чего-то не очень крепкого. Бокалы в этом доме все разбились на прошлой встрече, которая была не совсем культурной, поэтому керамическая кружка с двумя рыжими котами опустошалась в данный момент пришедшим гостем. Рядом с ним сел Чонин, часто улыбаясь непонятно чему, он обнажал зубы с брекетами и ямочки, которые возможно показались бы Чану милыми, если бы ему не было так херово сейчас. Джисон в этот момент говорил с кем-то, держа телефон плечом и одновременно с этим наливая колу в стакан с бабочками. Видимо, пока напиваться он не собирался, может быть причиной тому стал собеседник по ту сторону телефонной линии. Голос и руки Хана немного дрожали, но он изо всех сил пытался сделать интонацию более расслабленной, что выходило у него так себе. Дверной звонок противно заскрипел, и Чонин подпрыгнув на месте, побежал открывать дверь. В коридоре послышался радостный писк, а потом резкая тишина и какое-то время не было слышно абсолютно ничего. Глухие всхлипы еле слышно доходили до ушей парней, находящихся в комнате. Сынмин, сидящий в кресле рядом с дверью, выскочил в коридор и пропал там также. Джисон лишь продолжал говорить, теперь тише и закусив губу. Теперь его голос не дрожал, а глаза стали невероятно грустными. Только Чан не понимал всеобщих чувств. Интерес взял вверх, и он медленно вышел в тёмную прихожую. У самой входной двери стоял темноволосый парень, к которому прижимался Чонин. Источником тихих всхлипов был именно младший. Сынмин, Феликс и ещё один неизвестный стояли и лишь смотрели на них. В воздухе чувствовалась грусть и крайнее отчаяние. Наконец, Чонин отстранился, а темноволосый что-то прошептал и вытер слезы младшему. — Опять? — низкий голос Ликса, ставший ещё более басистым, пронзил тишину, заставив Чана вздрогнуть и в непонятках оглядеть каждого из присутствовавших. В ответ послышался лишь глубокий вздох, который передавал что-то неопределенно сложное. Когда все шестеро были в гостиной, Чан наконец увидел лицо того темноволосого: потрескавшиеся пухлые губы, нос, который поперек рассекла кровоточащая рана и уже появившийся синяк на скуле. Усталость будто была припечатана к этому красивому лицу. — Хенджин, это Чан, теперь вы знакомы, — встав с дивана сказал Хан загробным голосом, — Чанбин придёт через минут десять, у него автобус задержался. И снова колоссальная тишина. Стоит ли говорить о том, что этот парень, побитый, видимо, не в первый раз, зацепил внимание новенького в этой компании?