- Я же знаю, что ты этого хочешь

— Я же знаю, что ты этого хочешь. — Хочу, причем очень сильно хочу. Но, я лучше соглашусь на это с Гавриилом чем с тобой. Азирафаэль проигнорировал последние слова и только хитро улыбнулся. Ангел обошел кресло, в котором развалился Кроули, и встал позади него. Демон же сам закрыл глаза и ждал, что же дальше предпримет белокрылый. — Ну пожалуйста, дорогой, — нежно прошептал на ушко, так сладко, что Кроули бросило в жар и сердце забилось чуть быстрее. — Отстать*, Азирафаэль, — продолжал демон стоять на своем, он отвернул лицо так, чтобы возлюбленный не заметил, как его щеки порозовели от происходящего. Но Азирафаэль не собирался сдаваться, он аккуратно положил ладони на плечи и начал потихоньку массировать круговыми движениями. Доставляя в этот момент небольшое удовольствие Кроули, но в тоже время и неудобства. Ангел прекрасно знал, что демон любит подобное, ведь знает, что он перед этим может не устоять. В полной тишине Азирафаэль услышал, как Кроули тяжело начал дышать, он это принял как знак близкой победы. Осталось вынуть ещё несколько козырей из бежевых рукавов. Белокрылый снова наклонился к уху демона, последний заметно дернулся, но сильные, но в то же время мягкие, ладони смогли удержать демона на своем месте. — Мой дорогой, знай, что тебе придётся согласиться. — Я же сказал, что лучше с этим Гавриилом, хоть не так обидно будет потом, — резко оборвал его Кроули, который уже открыл глаза и посмотрел куда-то в стену. — А ты все время сверху, бесить уже начало. Херувим надул губы и прикоснулся к щеке любимого. — Не правда, — ангел выпрямился и продолжал делать массаж. — Ты тоже, хоть и редко, но все же бываешь «сверху». — А почему ты не попросишь кого-нибудь ещё? — Кроули непонимающе сморщился и развел руки. — Анафему, например? Она же тебе понравилась, да и с виду не тупая. — Она умна и даже очень умна, — Азирафаэль кивнул, — Но мне хочется с тобой. — Поцеловал в макушку. — Ну давай хоть один разок. Кроули завыл и закатил глаза, прекрасно осознавая, что проиграл в этой борьбе и склонил голову перед своей единственной любовью. — Ладно, неси свои шахматы.