Их негласный договор

      Запястье вновь обжигает прикосновение, и Лаксус вздрагивает, неожиданно затравленно смотря на своё запястье. Ненавистный браслет привычно обхватывает запястье, выделяясь своим ярким жёлтым цветом, который будто поглощал остальные цвета. Голубой лишь странно оттенял вены руки, а тонкая полоска зелёного между голубым и жёлтым вообще была практически незаметной.       Оторвав взгляд от браслета, Лаксус смотрит вниз, на первый этаж гильдии. Цветастые макушки голов его согильдийцев путают, но он ищет лишь единственную. И находит. Она, будто чувствуя его взгляд, дёргается, и голубые глаза встречаются с карими. Громовержец на секунду замирает, но после отводит взгляд и хмурится. Девушка с карими глазами сразу пропадает из толпы согильдийцев, будто её там никогда и не было.       Ему думать о ней совсем не хочется. Хочется вспоминать недавнюю грозу, выигранную драку, очередную попойку в гильдии, но никак не её карие глаза, светлые волосы или лучащуюся светом улыбку. Но почему-то думается только о ней. И это раздражает.       Лаксус залпом допивает, что удивительно, всего лишь кружку крепкого кофе, а не чего-то алкогольного, как это бывает обычно, и встаёт из-за стола. В гильдии ему больше делать нечего. Не думать же о ней в самом-то деле?       Оказавшись на улице, Лаксус снова чувствует прикосновение у себя на запястье. В этот раз он даже не опускает взгляд, хмуро смотря вперёд и идя туда же, не думая о своём пути. В толпе мелькает знакомая блондинистая макушка и Лаксус сжимает кулаки. Воспоминания сами собой поглощают его.

***

— Лакс, смотри что у меня есть!       Кареглазая девчушка падает рядом с ним на кровать, сразу подсовывая под нос читающему парню какие-то предметы. Пока тот пытается перестроиться и рассмотреть их, девчушка что-то щебечет, похоже рассказывая про эти самые предметы. — И что же это, Люси? — голос парня спокойный, но чуть заинтересованный, как голос взрослого человека, видевшего многое и сейчас смотрящего на рисунок своего ребёнка. — Ты меня совсем не слушал, — девочка складывает руки на груди, явно обижаясь, но уже через секунду она снова улыбается, не в силах долго злиться и не поделиться такой новостью. — Это браслеты прикосновений!       И действительно, теперь Лаксус действительно видит, что это браслеты: трёхцветные, совсем простые. Один голубо-жёлто-зелёный, а другой жёлто-сине-шоколадный. И он не сомневается, что первый предназначен ему. — Что? — он действительно не знает что это. Даже в книгах ему никогда не встречалось упоминаний о таком. — Браслеты прикосновений. С помощью них можно чувствовать прикосновения другого человека где бы он не был, главное, чтобы у него был парный твоему браслет. Давай покажу!       Лаксус не успевает ответить, как Люси уже надевает ему один из браслетов, после крепя и свой. И стоит ей лишь произнести пару слов и провести пальцем по своему браслету, как Дреяр чувствует прикосновение к своему запястью. — Ну как. Нравится? Я сама делала!       Девочка просто светится от радости, не требуя ответа на свой вопрос. Хотя если бы надо было, он бы подтвердил: да, нравится. Лучше этого в это жизни было не так много вещей. /i>

***

      Воспоминания обрываются. Лаксус помнит, что ей на тот момент было четырнадцать, а ему уже девятнадцать. Она тогда много говорила о том, как хочет вступить в его гильдию, а если папа не разрешит, то уйти из дома и всё равно вступить. Он тогда на эти слова лишь улыбался или смеялся, думая о том, что она этого не сделает.       Сделала. Лаксус до сих пор удивляется, как же она на это решилась. Это было действительно удивительно для него, когда он вернулся и увидел её. Но он несомненно был рад. Хотя даже не договариваясь они решили, что не стоит другим знать о том, что они знакомы и даже очень хорошо общаются. Это был их негласный договор.       Лаксус обрывает себя. Он обещал себе не думать о ней, забыть уже наконец. И должен помнить об этом. Запястье обжигает очередное прикосновение. Он в порыве эмоций хватается за браслет, чуть ли не дёргая его и не срывая с руки, но останавливается. Рука сама собой опускается. Он не может этого сделать.       Впереди снова мелькает знакомая макушка. Лаксус сворачивает вбок, неожиданно узнавая дорожку. Дома города остались позади и теперь побокам лишь трава и деревья вдалеке. Решая, что идти назад уже глупо, он продолжает свой путь. Коль уж он снова здесь, лучше будет дойти до конца.       Людей здесь больше нет и знакомой блондинистой особы впереди больше не мелькает, хотя Лаксусу всё ещё кажется, что она где-то здесь. И новое лёгкое прикосновение к запястью говорит о том же. И Лаксус уже с трудом это выносит. Все эти вечные прикосновения, лёгкие и вроде ненавязчивые. Кажется, что раньше их было не столько. Раньше…       Лаксус помнит, как он познакомился с Люси. Это ведь было абсолютно случайно, на обычном приёме в честь, вроде бы, дня города. Она держалась тогда очень хорошо для пятилетней малышки, которую впервые вывели в свет. Даже он, на тот момент девятилетний и для себя уже взрослый мальчик держался не так уверенно и немного шугался взрослых и их внимания.       Она в тот день спасла его от лишнего внимания, став вторым ребёнком на том светском празднике и личной заботой Лаксуса, ставшего неожиданно нянькой. Да, тогда он был очень недоволен, хотя быстро успокоился. С этой мелочью ему было намного интереснее, чем со взрослыми. Она всегда придумывала чем заняться. Её фантазия была как будто безграничной.       Дреяра до сих пор удивляет, как с течением времени она не растратила ни свою фантазию, которая обычно бывает только у детей, ни доброжелательность, ни вечную радость от этой жизни. Пожалуй, она действительно умела радоваться, хотя многие в её возрасте уже забывали как это.       За своими размышлениями Лаксус не заметил, когда дорожка успела закончиться. Теперь перед ним будто вырос новый город, но более маленький и неживой. Он состоял из сплошных могил и был населён мёртвыми жителями.       Повернув, он на рефлексах дошёл до знакомой могилки и остановился. Голова будто сама задралась вверх, не давая глазам увидеть имя на ней. Как будто он не знал что там написано. Но он не желал верить в эти слова, будто сейчас он опустит взгляд и там будет совсем не это имя.       Запястье обожгло прикосновение. По щеке невольно скатилась слеза, прочерчивая такую неправильную дорожку. Но та быстро высохла, не имея поддержки в виде других слёз. Сегодня плакать он не собирался. Вообще не собирался сегодня сюда приходить. Или никогда больше сюда не приходить.       Взгляд всё же пришлось опустить. С холодной мраморной плиты на него смотрели те самые страшные буквы, складывающиеся в имя: Люси Хартфилия. Под ними значились даты её рождения и смерти и небольшая надпись, но Дреяр их не читал. И так всё знал наизусть.       Семнадцать лет жизни. Яркой, насыщенной, полной приключений жизни. И одно лишь заклинание, оборвавшее всё. Даже не какая-то серьёзная битва, не захват мира или что-то такое. Простое задание, оказавшееся более сложным, чем ожидалось.       Теперь от неё осталась лишь надпись на холодном камне. А у него этот браслет, который больше убивал, чем давал повод подумать о ней хорошо, вспомнить что-то хорошее, связанное с ней. Он жутко сводил с ума. Так, что и Лаксус понимал это, но сделать ничего не мог.       Снова почувствовалось прикосновение. Лаксус старался не думать, что он всего лишь сходит с ума. Ведь второй такой браслет лежал сейчас в могиле, похороненный вместе с его родным человеком. И это было невозможно.       Рядом послышался знакомый смех. Дреяр зажмурился, машинально провдя пальцем по плетению браслета, мягко гладя, будто его прикосновение может кому-то передаться. Пусть, пусть он сходит с ума. Но так он сможет побыть рядом с ней хотя бы ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть…