Но это сейчас неважно

По комнате раздавался непрекращающийся шепот моливший о пощаде, что постоянно твердил одно и то же. — Прошу, пожалуйста, не надо… Пятеро человек лежат на полу. Их тела огорожены сигнальной лентой, что обвязана о прутья, выпирающие из серого пола. Все люди разные: кто-то одет дорого, кто-то дёшево, кто-то с длинными волосами, а кто-то с коротким. Но их богатство, статус и внешний сейчас никак не важны. Они пушечное мясо, чья кожа охладела и приняла нездоровый вид. Есть одно общее между этими пятерыми. Они уже давно мертвы, а на их глаза наклеена полоска черного скотча. Их всех ждёт одна и та же участь. — Прошу, пожалуйста, не надо… Тёмное помещение. Оно было освещено лишь светом луны за окном. Благо, ночь сегодня выдалась безоблачной. Где-то со старой крыши капала вода, капли которой разбивались о бетонный пол и издавали неприятный и назойливый звук «капанья». Но это сейчас неважно. — Прошу, пожалуйста, не надо… Кто-то зажег спичку. Он — всесилен, всеистребляющий и во всё проникающий. Всё в нём исчезает и ему покорно. В ласкающих объятиях и лобзаниях его — самопожирающий инстинкт бытия, желающего поглотить все и, поглотив, уничтожить себя, поглотившего… Огонь противоположен свету, умному свету, исходящему от звёздного неба. Но это неважно. Человек, зажегший спичку подходит к трупам, уже облитым бензином, и перекрещивает каждого из них. Как бы воскрешая их и избавляя от греха. Христос был распят на кресте, а затем воскрес. Он победил своими страданиями и мучениями грехи зло. Он сделал Крест орудием победы над грехом и смертью. — Нет, пожалуйста, прошу, не надо, — еле слышно шептал Америка, с каждой секундой говорить было всё сложнее и сложнее из-за кома в горле и слёз, текущих по лицу, — Пожалуйста, не делайте это, пожалуйста, не надо. Неизвестный человек начал специально медленно подносить скотч к глазам США, чтобы наклеить, играя на нервах. — Нет, пожалуйста, не надо, — не прекращал Мурика. Его тело было скованно страхом незнания и беспомощности. Он знал, что помощи ждать не от кого, но всё ещё имел надежду. Его мольбы становились всё громче и громче с приближением полоски чёрного скотча к глазам. Вот и всё, сейчас он потерял одно из единственных способов восприятие ситуации — зрение. Из-за утраты ему стало ещё страшнее. Вдруг он снова услышал звук зажигания спички. Он знал, что с ним хотели сделать. Но Америка не мог себе помочь, будучи связанным по рукам и ногам. США почувствовал приближение тепла. — Нет, прошу, не надо, пожалуйста! — кричал во всю глотку жертва похищения, — Помогите! США открыл глаза и панически поднял свой корпус с дивана, истерически заливаясь слезами. На покрасневшем лице застыла эмоция ужаса и страха. Он кричал и рыдал, хоть и осознавал, что это всё был сон. На эти крики подбежал сидевший недалеко за столом и заполнявший бумаги Россия. Ему только удалось уложить своего мальчика спать, так тут он был перепуган до смерти криками своей любви. Росс быстро сел на диван, на котором недавно дремал Америка, и прижал к себе испуганного США. Альфа гладил омегу по голове, обнимая и шепча ему слова поддержки и успокоения. На эти действия Штаты вцепился со всей силой в широкие плечи России, уже кашляя от слез. — Ну что ты, мой маленький, ну что ты, солнышко? Ну что ты? Всё хорошо, — отстраняясь от омеги спросил Федерация, гладя его руки и смотря на заплаканное красное лицо своего оппонента, что тяжело дышал, — Я с тобой. — Мы нашли пять убитых стран. Пять стран. Им уже ничем не помочь, — задыхаясь слезами, делая перерывы в речи на вздохах, говорил Америка. После этих слов эмоции снова накрыли его и с новой силой омега залился слезами, — А потом меня связали и хотели сжечь вместе с ними. — Чш-чш-чш, тихо, малыш, — снова начал успокаивать США РФ и прижимать к себе, — Помощь сейчас нужна тебе, — проговорил он с испуганными глазами, — У тебя посттравматический шок.