Старки.
29 ноября 2019 г., 15:30
Все началось в ту ночь, когда она ворвалась в их покои.
Дверь с грохотом ударилась о стену, но даже этот шум не смог заглушить пронзительный вопль; Кейтилин вздрогнула и резко выпрямилась, когда Нед, кряхтя, скатился с кровати, одним грациозным движением выхватывая свой меч.
Санса, освещенная лунным светом, упала на колени, глядя на них одновременно испуганными и полными надежды глазами; недоверчивыми, пораженными и, на мгновение, ослепительно счастливыми.
— Нед, — прошептала Кейтилин, — ты её пугаешь.
Нед моргнул и на мгновение отшатнулся в сторону, прежде чем заметил истерику Сансы. Затем он отбросил свой меч в сторону — Кейтилин вздрогнула от звона стали о камень — и, преодолев несколько футов широким шагом, заключил Сансу в крепкие объятия.
От его прикосновения Санса вздрогнула, отшатнулась, но тут же прильнула обратно. Ее рыдания стали громче, отчего Кейтилин тоже встала с постели.
— Милая, — пробормотал Нед, когда она прекратила так сильно дрожать, — что случилось? В чем дело?
Санса, будто ребёнок, лишь уткнулась лицом в его грудь и пробормотала:
— Просто сон.
Но когда её спросили снова, она не ответила. Кейтилин пыталась достучаться до неё, но в ответ получила лишь более сильные рыдания, и дочь, более расстроенную, чем она когда-либо видела.
Кейтилин и Нед обменялись взволнованными взглядами. Санса никогда не была особо послушна, но она и не была и той, о ком приходилось бы волноваться. Она не брала на себя ответственности сверх меры, как Робб, не была такой дикой, как Арья и не лазила по высоким стенам, как Бран — она была спокойным и уравновешенным ребенком.
Возможно, они были слишком эгоистичны.
Позже Санса согласилась остаться у них и, свернувшись калачиком между ними двумя, уснула. Утром, пока она еще спала, Нед отправился к Роббу.
Когда он вернулся, то выглядел мрачным.
— Робб говорит, что она приходила к нему в покои прошлой ночью, — тихо сказал он Кейтилин. — Она плакала и задыхалась, говорила что-то о короне — ничего связного. Потом она обняла его, выдохнула и убежала. Больше он ничего не знает.
— О короне? — спросила Кейтилин.
— Да, корона из железа и стали, — ответил Нед. — Корона из мечей — если дословно. Существует только одна такая корона, Кейтилин, и она не использовалась веками. Я понятия не имею, где она нашла такое точное описание.
Кейтилин провела рукой по лицу.
— Ты имеешь ввиду, корону Северных Королей.
И пусть это не было вопросом, Нед утвердительно кивнул.
Она обернулась к дочери, которая спала, свернувшись калачиком, плотно, как клубок нитей. Она выглядела такой молодой и бледной, её темно-рыжие волосы блестели, будто полированная медь в утреннем свете. Её слезы успели высохнуть, и она больше не выглядела такой разбитой, как несколько часов назад; просто юная и прекрасная.
— Будем надеяться, что это был всего лишь сон, да? — спросил Нед, обнимая её за плечи.
Кейтилин вздохнула, расслабившись в его объятиях, и кивнула.
***
В течение следующих нескольких дней Кейтилин внимательно наблюдала за старшей дочерью. Санса всегда была мягкой, как пламя горящей свечи. Не сияющий закат, как Робб, не яростный огонь, как Арья, не вечно горящая лампа, как Бран; мерцающее, постоянное и прекрасное, такое, каким другие и не могли надеяться стать. Но сейчас Санса выглядела уставшей, как никогда раньше. Она извинилась, когда проснулась, румянец окрасил её щеки, и она отвела глаза, но не выглядела до конца раскаивающейся. Её руки не дрожали от радости или волнения как обычно. Её волосы, на которые раньше она тратила часы, чтобы сделать прическу как у южанок, теперь были заплетены в одну практичную косу. Нед принял её извинения, и хотя Робб все еще смотрел на нее с некоторым беспокойством, все они двигались дальше. Все, кроме Кейтилин, которая видела что-то резкое в глазах Сансы; нечто древнее, суровое и свирепое, чего не было даже у Арьи когда та была разгневана. Санса смеялась с Дженни и Бет, но её глаза всегда следили за членами семьи, бесконечно и беспокойно. Кейтилин беспокоилась о своей добросердечной, огненноволосой дочери, потому что она не знала, что происходит и ей не нравилось то, что она видела — до тех пор, пока кое-что не произошло. Через неделю Санса потащила Робба к себе, и они о чем-то поговорили; после этого она выглядела такой же счастливой и спокойной, какой и была до той злополучной ночи. На именины Брана они устроили пир, и Санса смеялась, танцевала и пела, словно вернулась к нормальной жизни. Все будет хорошо, подумала Кейтилин. Ты — Старк с Севера, и ты — Талли с Речных Земель. Ты холодна, как лед, и смертоносна, словно шторм. Во всех королевствах нет ничего, что могло бы ранить тебя, моя дорогая, милая дочь. Это была правда, хоть Кейтилин и не знала этого.***
Санса всегда просыпалась в тишине. Она помнила достаточно о своей прошлой жизни, от чего у нее кружилась голова, и ее пробирала дрожь. Робб мертв, её родители мертвы, Рикон мертв, судьба Брана и Арьи неизвестна; Джон был единственным, кто у неё остался, и даже его забрала Драконья Королева. Санса выжила. Но заплатила за это своим сердцем, душой и частью рассудка. Она помнила, как меч Белого Ходока ударил в грудь, и это стало её концом. Санса лежала в луже собственной крови, быстро и тихо умирая. А потом она проснулась, задыхаясь и дрожа, в постели, которая сгорела после предательства Теона и сожжения Винтерфелла. Это было в тысячу раз лучше, чем Санса помнила, — чувствовать сильные руки её отца и прохладные руки матери, перебирающие её волосы; наблюдать стремительное и неуклонное превращение Робба в Короля, которым Север мог бы гордиться, которого мог бы любить. Она практически забыла все это. Но теперь, прекрасная и молодая, с целой жизнью, вращающейся прямо перед ней, Санса была готова вернуть себе контроль над своей судьбой. Она выглядела на девять лет. Впереди было еще три года, чтобы изменить ход судьбы и не дать её семье погибнуть. Зима близко, подумала Санса, обхватывая холодными пальцами шерстяной подол плаща, зима близко, и львы ослабеют, олени замерзнут, цветы повянут. Но мы, волки, будем жить, мы разорвем наших врагов на куски, и певцы сложат тысячи песен о крови, окрашивающей наши зубы.***
— И ты называешь это шитьем? Голос Дженни Пуль эхом отдавался в комнате и дальше по коридору, по которому шли Робб и Джон. Все голоса замолкли, видимо для того, чтобы в очередной раз понаблюдать перепалку между Леди Лошадиная Морда и Леди Сансой. Или точнее, подружкой Леди Сансы. Арья не ответила, но Джон мог легко представить, как горят её глаза; по какой-то причине она не хотела вступать в перепалку. Дженни не могла оставить это просто так. — Это ужасно! Я вышивала лучше, когда мне было всего лишь пять. Что за леди не умеет обращаться с иглой? — Скажи мне это когда у меня в руке будет меч, — рявкнула Арья, и её терпение лопнуло. Робб вздрогнул и машинально обхватил локоть, куда Арья ударила его в прошлый раз. Джон ухмыльнулся: была только одна девчонка, которой Робб бы позволил победить. И у этой девчонки были темные волосы и серые глаза, прямо как у лютоволка, которого она очень любила. Любовь Старков редко показывалась при посторонних, они казались холодными и отчужденными, но крепость их семейных уз была невероятно сильна. — Дженни, — послышался другой голос, который Джон не смог узнать, но понял, когда Робб одними губами произнес «Санса», — прекрати. Арья, я бы хотела, чтобы ты не угрожала моим друзьям. — Она первая, — начала Дженни. — Тоже мне друзья, — пробормотала Арья одновременно. — Дженни, ты не умела вышивать до семи лет, а Арья делает это лучше чем ты когда-либо в том же возрасте, — внезапно сказала Санса. В последовавшей тишине Джон услышал какой-то грохот, словно бы кто-то что-то уронил. — И ни одна истинная леди не ответила бы на подначки Арьи. И ты, Арья, конечно же, не смогла смолчать. Переступите уже через себя, обе. Вдруг голос Сансы стал резче, она начала говорить тоном, на который все сразу же обращают внимание. Не сердитый, не грустный и даже не громкий — четкий, как приказ, команда, которой хотел подчиниться даже ветер. — Я знаю, что тебе плевать на шитье. Но оно используется не только для украшения, Арья. Я знаю, что септа Мордейн рассказывала тебе о первом восстании Блекфайров. Ты знаешь, что когда Лорд Тирелл вел своих людей в бой, сильно не хватало мейстеров. Поэтому Леди Тирелл собрала лучших портних Хайгардена и всех дам, которые были лучшими в шитье, отвела их на поле боя и велела им зашить раненых. Это спасло их, дважды, — она вздохнула, — но ты никогда не сможешь сделать что-то подобное, если не будешь практиковаться. — Я не могу делать это весь день, как ты, — сказала Арья, но ее голос был медленным, она внимательно слушала, или как минимум, не казалась такой злой как в начале. — Восемь часов в неделю, а все остальное время можешь драться с Роббом во дворе, — ответила Санса. — Четыре. Я не смогу сидеть дольше! — Нет, если не попробуешь. Семь. — Четыре, — сказала Арья, — Санса… — Мы шьем по два часа в день, а я предлагаю тебе сократить время в половину. Это хорошая сделка. — Пять. — Шесть, — сказал Санса. — И это последнее слово, иначе я не буду прикрывать тебя перед мамой. Арья промолчала. — Прикрывать меня? — Ты же не думала, что когда ты сбегаешь с урока, а мама придет посмотреть, то я ничего ей не говорю? — нетерпеливо ответила Санса. Робб выглядел так, будто разрывался между шоком и удивлением — мгновенье спустя Арья прокашлялась. Джон закатил глаза. — Хорошо. — Шесть часов в неделю, — сказала Санса. — У тебя есть восемь часов чтобы избивать Робба и засаживать себе занозы. Но те шесть часов, которые ты проводишь здесь, ты работаешь. Внимательно слушаешь. И не начинаешь ругаться, как дикарка, или высмеивать моих друзей, как будто ты в свинарнике со слугами. Идет? Последовала долгая тишина, а затем послышася шорох легкого прикосновени кожи к коже: наверняка, Арья взяла Сансу за руку. — Да, идет. Послышался чей-то возмущенный тихий вздох и Арья приглушила свой смешок. Через секунду Джон понял, почему. — А теперь ты, — зловеще начала Санса, и в её голосе послышались язвительные нотки, которые он прежде не слышал даже у леди Кейтилин. Дженни сглотнула так громко, что было слышно даже за дверью, и Робб согнулся пополам от смеха: его младшая сестренка, милая, мягкая Санса, запугивала своих друзей. Санса, девочка, которая любила романтические песни и красивые вещи, торговалась с сестрой, и действительно слушала Арью. Если бы кто-нибудь сказал Джону об этом разговоре неделю назад, он бы рассмеялся ему в лицо. Но сейчас он внезапно вспомнил выражение лица Сансы, когда она ворвалась в их с Роббом общую комнату. Она бросилась к Роббу в объятия, задыхаясь и плача, и со своего ракурса Джон мог ясно видеть её эмоции. Санса никогда не умела прятать их, но он не знал, что на лице может отразиться столько горя, любви и облегчения. Что же так напугало её? Арья спрашивала её несколько дней спустя за завтраком. Лицо Сансы побледнело настолько сильно, что Арья сразу же извинилась — а она почти никогда не извинялась. Джон был уверен, что и потом Арья не доставала Сансу расспросами. Это было очень неожиданно с её стороны. Они развернулись и ушли, проскользнув в темные комнаты несколькими дверями дальше, и Робб сказал, едва сохраняя спокойствие: — Она скопировала это у дяди Бенджена. Голос, ярость, я клянусь тебе, она в точности повторила его брови. «А теперь ты» — передразнил он, понизив голос, — «не глупи, парень, я знаю лучше тебя, просто держи свой рот на замке, идиот». — О, если бы ты мог, — пробормотал Джон. Робб покраснел. — Я не хотел понятно?! Я Наследник… — Я уверен, что дядя Бенджен знает, что значит быть наследником. — Это не означает, что ему позволено со мной так разговаривать. — Боже, из-за твоей короны на голове, к мозгу перестает приливать кровь. — Джон! Джон улыбнулся ему, но в его глазах не было раскаяния, и Робб бросился к нему, зарычав, прямо как Серый Ветер. После этого он не думал о Сансе очень долгое время.***
Сначала она поговорила с Роббом. Санса никогда не была отъявленной лгуньей. Она никогда не умела скрывать эмоции, и за прошедшие годы она научилась использовать это себе во благо. Но если она хочет чего-то добиться, ей нужен верный союзник. И Робб был идеальным вариантом: он лгал лучше всех в семье. Она заперла дверь и вздернула подбородок. Ей понадобятся все силы, чтобы сделать это. — Пообещай, что никому не расскажешь о том, что я тебе скажу. — Почему ты закрыла дверь? — спросил он подозрительно. — Потому что я хочу поговорить наедине, — ответила она, — хочу поговорить с тобой. О том, что случилось. Или еще не случилось, но может случиться и… ну. Прошу, Робб? — Нет, — сказал Робб. Капризный, раздраженный и величественный тринадцатилетний мальчишка, — я не буду с тобой разговаривать, пока ты не откроешь дверь. — Значит, ты не хочешь ничего узнать? — Санса выгнула бровь, — Очень жаль. Я уверена, отец будет рад услышать о том, как ты ездил в Зимний городок. Наверняка он очень разочаруется, когда узнает, чем занимается его старший сын. — О чем ты говоришь? Санса широко раскрыла глаза. — Разве не ты ходил с Теоном в бордель на прошлой неделе? — Ты не могла… — он ярко покраснел. — Я видела, как ты уходил ночью, — она прервала его. —Я видела тебя, как думаешь, сколько еще людей тебя видело? И Теон не умеет держать язык за зубами, так что, это было не сложно. Робб сильно сжал челюсть. — Хорошо, что ты хочешь? — Чтобы ты выслушал меня. Санса потянулась и переплела их пальцы. На секунду ей показалось, что он не согласится. Но потом его плечи опустились и он кивнул самому себе. — Хорошо. Я клянусь, ну не знаю, статуей дяди Брандона в крипте, — Санса все еще ждала, и он нетерпеливо вздохнул. — Клянусь никогда никому не рассказывать об этом. Достаточно? — Да, — она помолчала, пытаясь сформулировать мысль, — я уже видела это раньше. — Видела что? — Все вокруг, — Санса почувствовала, как её плечи дернулись вверх, но она заставила их опуститься; заставила их быть ровными и устойчивыми, как башни Винтерфелла. — Я помню вещи, которые еще не случились, Робб. Ужасные вещи. Помнишь, как я пришла к тебе в комнату и плакала? Я видела сон. Сон, в котором все погибли. — Сны не реальны, — возразил Робб. Санса трудом сглотнула. — Возможно и так. Но я помню людей, которых никогда не встречала. Я проверила в библиотеке и это реальные имена. Ты знаешь, кто такой Сандор Клиган? Пёс, воин на службе у Короля Роберта. Знаешь как зовут любовницу Оберина Мартелла — младшего брата правителя Дорна? Эллария Сэнд. Я знаю эти вещи, Робб, и они реальны, они правдивы. И я в ужасе. — Что-то случилось с нами? — спросил Робб. Ты даже не представляешь сколько всего. — Через три года в Винтерфелл приедет Король, что бы просить отца стать Десницей. И отец согласится; и возьмет меня и Арью с собой. — Ты выйдешь замуж за принца? — спросил он, растягивая слова. Санса почувствовала как слезы, глупые и раздражающие, жгут уголки глаз. — Мы были с ним помолвлены, — сказала она. — Но я никогда не стану королевой. Отец что-то обнаружит и из-за этого мать Джоффри арестует его, а затем Джоффри захочет голову отца. И я увижу как Илин Пейн обезглавит нашего отца его собственным мечом. — И Роберт Баратеон, лучший друг отца, будет просто смотреть на все это? — Он умрет, — отрезала Санса. — Он умрет и выяснится, что его наследники на самом деле продукт кровосмешения. И когда отец узнает это, Серсея Ланнистер убьет его. Арья сбежит. Ланнистеры выдадут меня замуж за Тириона Ланнистера. Ты объявишь себя Королем Севера, и Джоффри будет избивать меня за то, что я твоя сестра. А потом ты умрешь, и мама умрет тоже, Теон сожжет Винтерфелл, и Рикон умрет, и… Она поняла, что заплакала. Горячие слезы текли по её щекам, дыхание учащалось. Она знала, что осталось невысказанным: и потом Джон тоже меня бросит, и я умру в замке, в котором родилась. Робб придвинулся ближе и неловко обнял её одной рукой. — Еще ничего не произошло, — сказал он. — Это так, — прошептала она, — но если я ничего не сделаю, все произойдет снова. Я люблю тебя, Робб и я не переживу, если они опять тебя убьют. Мгновение спустя она осознала, что он сказал: еще. Этого еще не произошло. — Ты веришь мне? — Я думаю, что ты веришь в то, что говоришь, — вздохнул он, — но я никогда ничего не слышал о путешествиях во времени. Это просто очень… очень… — Я не знаю, почему вернулась, — сказала Санса, — но все же я здесь, и я могу все исправить. Пожалуйста, Робб, скажи мне, что поможешь. — Помочь в чем? Санса закрыла глаза. Она вспомнила, как холодная сталь пронзила её легкие, как кровь хлынула на землю, как темнота заполонила все вокруг. Она умерла, вернулась и никогда больше не будет такой беззащитной девочкой как раньше. — Мне нужно, чтобы ты научил меня. Вдох — выдох. Она не хотела этого, её злило, что она должна взять меч в руки, но в груди все еще было что-то от той мертвой Сансы. И был страх, который никогда не отпускал её. — Мне нужно, чтобы ты научил меня владеть мечом. — Что? — Робб поперхнулся. — Ты хочешь научиться сражаться на мечах? — Я знаю, что это больше по части Арьи. Но, Робб, я не хочу больше быть беспомощной. Я знаю, что случится, если рядом не будет никого, чтобы защитить меня. Я умру снова, понимаешь? — Я смогу тебя защит— — Этого недостаточно, — сказала Санса, чувствуя, как по позвоночнику пробежала холодная дрожь, — этого никогда не будет достаточно. — Ладно. Но ты окажешь мне ответную услугу. — Что именно? — устало спросила она. Робб выглядел мрачным и сердитым, но его рука на её плече была такой теплой, а темно-синие глаза — прямо как у их матери — такими нежными. — Расскажи, что случилось с тобой, — попросил он. — Я научу тебя владеть мечом, чистить его и всему остальному, что я знаю. Но расскажи мне о мире, из которого ты пришла. Мире, в котором все мы мертвы, а ты осталась одна. Санса остановилась. Было больно даже думать об этом. Но, возможно, если она выскажется, станет легче. — Хорошо, — сказала она, пожимая его руку, — я обещаю. Когда хочешь начать? Робб выскользнул из её рук. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее, а потом вздернул подбородок, и в его глазах загорелось веселье. — Сегодня вечером. Как думаешь, сможешь пробраться в богорощу? Санса прикусила губу, чтобы не усмехнуться. Если бы только Робб знал, сколько всего она делала. Начиная с бегства из Королевской Гавани и заканчивая бегством из Винтерфелла, захваченного Болтонами. По сравнению с этим, пробраться в богорощу казалось до смешного просто. — Принеси меч, — сказала она ему. Даже улыбнулась, слегка. — А я расскажу о маленьком мальчике, который вырос и стал Королем.***
Робб нахмурился. На самом деле, Санса не была так уж ужасна — у неё всегда получалось хорошо танцевать, и её грация тоже помогала. Но у нее было мало мускулов, и он подозревал, что маленький Рикон умел блокировать и делать выпады лучше, чем Санса. Они занимались уже час, но Санса выглядела такой же решительной и настроенной продолжать. Она вспотела, и её тело уже ломило; Роббу было больно даже представить последствия такой долгой тренировки в первый же день, но Санса не хотела останавливаться. Её плащ где-то валялся, пока она кружилась, одновременно грациозно и неуклюже, и он бы рассмеялся — но каждый раз, когда он уже не мог сдерживаться, Робб вспоминал её бледную кожу, большие усталые глаза, и смех исчезал, будто его и не было. Позже, с мокрым от пота платьем и темными волосами, прилипшими ко лбу, она прислонилась к стволу чардрева и, выхватив бурдюк из его рук, начала жадно пить воду. — Итак, что ты хочешь узнать? Робб помедлил. Она выглядела испуганной, как и тогда, когда он предложил условие сделки, её глаза метнулись в сторону, прежде чем она посмотрела на него с холодной решимостью. Он не хотел причинять ей боль, но ему нужно было знать. — Ты сказала, что я стану Королем, — склонив голову набок, сказал он, — Это правда? — Первый король на Севере, спустя почти триста лет, — легко ответила она. — Они говорили, что ты не проиграл ни одной битвы: ты был потрясающим полководцем. — Но ты была с Ланнистерами. — Да, — тихо ответила Санса. — Тогда откуда ты знаешь все это? На их месте я бы держал тебя в неведении, ведь ты была заложницей. Санса отвела взгляд, и её глаза снова встретились с его, холодные, сверкающие и прекрасные как два озера. — Джоффри был жестоким, но глупым. Каждый раз, когда ты выигрывал битву, он звал меня в тронный зал и приказывал своим гвардейцам избивать меня. — Избивать тебя? — в ужасе спросил Робб. А затем зарычал, — Они били тебя! — Да. Он заставлял меня называть тебя предателем, называть отца предателем, Брана, Рикона, Арью и даже мать — говорил, что все вы предатели.… Даже после твоей смерти я должна была… — внезапно она выдохнула, и гнев, поднимающийся в его животе, исчез, видя явное страдание на её лице. — Ты будешь бесподобна с мечом в руке, — сказал он, тихо и напряженно, — и если кто-нибудь, кто угодно, вновь попытается притронуться к тебе, ты выпотрошишь их, а потом назовешь мне их имена, и я перережу им глотки, слышишь? — Я молила богов помочь тебе, — тихо сказала она. — Каждый день. Но ты все равно умер. Поэтому я больше не молюсь. Если… Робб прервал её, зажав ей рот ладонями, и с трудом сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает желчь вместе с сожалением и гневом. — Мне так жаль. Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно. Санса… — Я знаю. Я знаю, Робб. Я не держу на тебя зла. И никогда не держала. Он нахмурился и откинулся назад, строго смотря на нее. — Я всегда говорил, что ты глупая. Санса откинула голову назад и затряслась в беззвучном смехе, а когда успокоилась, взяла его за руки, и Робб почувствовал, как тепло разливается в груди. Она давно не выглядела такой юной, как сейчас. — В мире слишком мало добра, чтобы я постоянно злилась, — сказала она, поглаживая его пальцы. — Если мы не будем держаться вместе, то кто это сделает? Я виноват. Я умер, и ты заплатила за это. — Обещаю, — прошептал он, — в этом мире, Санса, я никогда не причиню тебе боль. Санса положила голову ему на плечо, а Робб закрыл глаза и подумал: Клянусь всеми богами: новыми, старыми и неслыханными. Я защищу тебя.***
Прошли месяцы. У Сансы появились мышцы и мозоли. Она привыкла к долгим ночам, и с некоторых пор Робб перестал регулярно ходить с ней в богорощу. Вместо этого она ходила с Леди и практиковала движения, которым он уже её научил. Её вера в постепенное очищение себя от прошлого тоже была верна: ей становилось легче рассказывать Роббу обо всем, начиная с ненормальности Серсеи Ланнистер, желаниями Петира Бейлиша и заканчивая жестокостью Рамси Болтона. Она по-прежнему избегала всего, что касалось её смерти, хотя Робб несколько раз спрашивал её об этом; стоило только Сансе вспомнить ощущение клинка в груди, как она не могла уснуть целых две недели. Когда она думала о Дейнерис Таргариен спящей в своей постели где-то за океаном, выжившей, и собирающей армию, чтобы вернуть Железный Трон, Сансе хотелось плакать. Ей хотелось кричать. Она хотела взять острый меч и перерезать горло последнему Таргариену. Если бы она не потребовала, чтобы Джон встал на её сторону, если бы не раскрыла правду о его происхождении, Санса была бы рядом с ним. Она не стала бы смотреть, как Белые Ходоки вторгаются в Винтерфелл, и она не была бы беспомощной. — Никто никого не может защитить, — сказала она, веря в это. Но Санса привыкла полагаться на темноволосого мужчину гораздо больше, чем могла себе представить. Было больно видеть, как он уезжает. Тогда в груди жгло гораздо сильнее, чем когда она умирала. — Насколько я знаю, Арья была жива, — прошептала она однажды утром Роббу на ухо по дороге на завтрак. А неделю спустя: «Джон облачился в черное. Он был избран Лордом Командующим». Когда Робб был в богороще, спаррингуясь с ней, как они делали раз в неделю, она, сжимая зубы и парируя, сказала: — Люди Джона взбунтовались и убили его. Робб замешкался, и Санса воспользовалась этим преимуществом; она начала наступать ровным и неуклонным шагом и оттесняла его назад, пока он не ударился спиной о чардрево. Её меч прижался к его горлу, дерево касалось тонкой кожи. — Я думал, ты сказала, что Джон был жив, — тихо произнес он, хрипя из-за меча у горла. Она отступила назад, опустив меч. — Ведьма вернула его. Он умер и был воскрешен. Она называла его Принцем, который был обещан, Азор Ахай — что бы это ни значило. Это как-то связано с религией в Эссосе. Но когда я умерла, Джон был еще жив. — И где же он был, когда ты умирала? — Он был в Королевской Гавани, — резко выдохнула Санса. Она отвернулась и опустилась на колени, чтобы взять свой плащ и бурдюк. Робб смотрел обвиняюще и сердито, но она не могла найти в себе силы ответить ему. — Он должен был защищать тебя, — сказал он. Она резко развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Да, должен был, — согласилась Санса, — но происходили и другие вещи. Это была не его вина. Он пытался защитить меня от гораздо худшего. Один человек не может сделать многое, когда даже боги отвернулись от тебя. — Санса, — он выглядел опустошенным. — Много вещей привели к моей смерти, — сказала она. — Я умерла, потому что отец убил Леди. Потому что Джоффри убил отца. Потому что Фреи убили тебя и маму. Потому что Теон сжег Винтерфелл. Джон не имел к этому никакого отношения. Он спас меня и помог вернуться домой. Но когда человек, сидящий на Железном Троне, приказывает тебе приехать на юг, и когда у этого человека есть три дракона, нельзя ответить «нет». Она долго смотрела ему в глаза. Когда Робб ничего не сказал, она схватила свой плащ и стремительно ушла.***
На следующий день за завтраком Робб выглядел раздраженным. Он огрызнулся на Арью и Брана, и трижды нахамил Джону. Санса сдерживалась, пока, наконец, не вытерпела и крикнула: — Робб! — Санса, — передернул он. — Ты смешон, — сказала она. — Успокойся, пока не выставил себя еще большим дураком. — Я не дурак, — сказал он решительно. Мама резко вздохнула, а отец нахмурился. Арья ухмылялась. — Ну, конечно же нет, — поддела Санса. — Ты сама сказала мне! — Это то, что случилось со мной. — Ну, конечно, теперь ты съезжаешь с темы, очень по-женски. — Не смей так разговаривать. — Но они делали тебе больно. — Хватит! — закричала Санса. Робб отшатнулся, выглядя испуганным, и она впилась в него взглядом, не давая даже шанса отвертеться. — Да, они причинили мне боль, но я пережила это. Я не рассказала тебе всего, что произошло. Ты не можешь отобрать у меня единственного близкого человека, понятно? Робб хотел что-то сказать, но она посмотрела на него, и в её взгляде было столько же презрения, сколько и разочарования. Спина Робба выпрямилась, но он молчал. — Помолчи, каждый раз, когда ты открываешь рот, то несешь какую-то чепуху. Мне это надоело. Я… Она сделала паузу и поняла, что вся семья смотрит на неё так, будто видит впервые. Ей захотелось кричать. И что самое ужасное, её руки чесались схватить меч. Она видела, как Робб дернулся вперед. Санса глубоко вздохнула, развернулась и убежала.***
Её нашел Джон. Сердце Сансы сжалось, когда она увидела его: такого юного, еще без шрамов. Это был не тот человек, который бросил её. И не этот человек дал ей королевство, о котором она могла заботиться и которое могла любить. — Робб сказал, что ты, скорее всего, будешь здесь, — тихо сказал он. — Я рада, что он не пришел. — Все беспокоятся о тебе, — Джон прислонился к тяжелой каменной стене и оперся руками о колени. Темные кудри вились по его бледным предплечьям, — Леди Кейтилин накричала на Робба, когда ты ушла. И я думаю, ты очень напугала Брана. Санса даже не обернулась, чтобы посмотреть на него. — Прости… Я не хотела вас волновать. Просто разозлилась. — Санса, — произнес Джон тихо и осторожно, — я тебя как-то обидел? Ты бросил меня. — Нет, — ответила она, — нет, ты никогда не обижал меня. Наоборот, это я ужасно вела себя с тобой, Джон, а ты всегда был добр ко мне. Ты лучше всех, кого я знаю. Когда он заговорил, голос его звучал испуганно. — Ты сказала, что какие-то люди причинили тебе боль, — его голос стал печальным. — Лорд Старк рвет и мечет. Я думаю, что он разберет Винтерфелл до основания, пытаясь найти виновных. Он спросил Робба, но тот отказался отвечать. — Робб всегда пытается решить проблемы, которые ему не по зубам, — едко заметила она. — Он ведет себя нелепо. Я сказала ему, что он ничего не сможет сделать. Никто ничего не может сделать. Этого даже не произошло, это был просто сон. Но если бы Робб меня послушал, а не строил собственных предположений, то все были бы куда счастливее. — Просто сон? Санса повернулась к нему лицом. Она увидела, как он вздрогнул — она стояла спиной к открытому окну, и могла легко упасть — но он не сказал ни слова, и не попытался оттащить её назад. За это она была ему благодарна. — Да. Просто сон, — она не улыбнулась, но её лицо смягчилось. — Из тех, что, кажется, длятся вечно. — Почему Робб злился на меня? — Потому что ему надо было выпустить пар, а ты был самой легкой мишенью, — устало ответила она. — Завтра он опять будет невыносим, вот увидишь. Джон вздохнул и потянулся вперед, чтобы взять её за руки. — Мне очень жаль. — Почему? — спросила она озадаченно. — Из-за того, что ты плохо себя чувствуешь, — он провел большим пальцем, по её костяшкам и усмехнулся. — Идем, Леди Кейтилин, наверняка, приказала приготовить лимонные пирожные. Санса позволила ему проводить её вниз. Когда он замешкался у входа в башню, отстраняясь, ей стало стыдно. Джон помог ей почувствовать себя лучше, уговорил спуститься с башни и сделал это не ради благодарности. Санса решила воспользоваться этим. Она повернулась к нему с высоко поднятой головой и острым взглядом. — Будь рядом со мной, — приказала она. — Если Робб попытается заговорить со мной, то я разрешаю тебе его ударить. Серьезное выражение его лица сменилось ликованием. Он улыбался как мальчишка. Санса рассмеялась, взяла его под руку и позволила отвести себя в замок.***
За ужином она выволокла Робба из комнаты и прошипела на ухо: — Сегодня вечером встречаемся в богороще. Он посмотрел на нее, потом кивнул и ушел.***
Санса взяла деревянный меч, бурдюк с водой и два плаща, потому что Робб всегда забывал свой собственный. Она прождала столько, сколько смогла, а затем вынула меч и начала практиковать одну из связок, которым её научил Робб. Через некоторое время она услышала хруст листьев и замерла. Робб никогда не умел подкрадываться. Если бы люди хотели найти его, это было бы слишком легко. Так что, если бы это был Робб, она должна была давно услышать его приближение. — Кто там? — спросила она, чувствуя, как выпрямляется её спина. Ответа не последовало. Красные листья трепетали на ветру, и Санса почувствовала, как её сердце учащенно забилось. Мгновение спустя Леди прыгнула к ней, ощетиниваясь. Санса подняла свой меч в сторону, куда рычала Леди, и мрачно позвала: — Выходи, пока ты не пожалел об этом. Небольшая пауза, а затем Джон вышел из тени. Его глаза были широко раскрыты, а губы сжаты в тонкую линию. — Джон? — медленно спросила Санса. — Что ты здесь делаешь? — А ты что здесь делаешь? — он подошел ближе и замер, когда Леди гортанно зарычала. — Подожди, это что меч у тебя в руках? — Долгая история, — она замолчала и мягко погладила Леди по голове. Она прекрасно знала, как выглядит со стороны: наполовину скрыта в тени, меч наготове. Он все еще смотрел на нее, разинув рот. Медленно переводя взгляд с меча на лютоволка, а затем на ее отработанную стойку, он нахмурился. — Ты говоришь Арье, что драться на мечах не подобает леди, — внезапно сказал Джон, а его глаза потемнели от ярости. — Ты позволяешь своим подружкам обзывать ее, потому что она не соответствует твоим ожиданиям о «настоящей леди». Ты ябедничаешь своей матери, если она занимается тем, что любит, вместо того, чтобы вышивать. А теперь ты делаешь здесь то же самое? Он двинулся вперед, и Леди громко зарычала, а затем набросилась на него, повалив на спину. — Леди! — прошипела Санса, — Леди, отойди сейчас же! Джон задыхался под весом Леди, его руки шарили по скользкой траве в поисках чего-то, за что можно было бы ухватиться. Санса колебалась: она не знала, что нашло на её лютоволка, и она не хотела признаваться себе, что причина — её собственный страх. Но это было именно так. Санса коснулась спины Леди. Волчица заскулила и медленно отошла, оставив Джона без сознания валяться на земле, с иссиня-черными синяками на шее.***
Джон медленно просыпался, мир вокруг был затуманен болью и усталостью. Он попытался потянуться — рука была изогнута под очень неудобным углом, из-за чего пальцы онемели — но не смог. Потому что он был связан. Ноги и руки перекрещены, а во рту кляп. Он попытался что-то сказать или пошевелить челюстью, чтобы выплюнуть грубую ткань, но единственным результатом была лишь тупая боль в горле, из-за которой он начал задыхаться. Мгновение спустя он услышал голоса. — Ты что, связала Джона? — прошептал мальчишеский голос, и можно было различить удивление и гнев. Сквозь боль в висках он узнал Робба. — Санса, о чем ты думала? Боль резко ударила его в виски, но он подавил всхлип, чтобы попытаться услышать что-нибудь еще. Он слегка повернулся, пытаясь устроиться удобнее, но низкое рычание заставило его остановиться. Леди, скрытая в тени, внимательно смотрела на него. — Я не хотела, — ответила Санса. — Леди набросилась на него. — А потом ты связала его. — Я думала, он умер, — выпалила она. — Я думала, его убила Леди. Конечно, позже выяснилось, что все в порядке. Но ты все не приходил, и мне нужно было как-то удержать его, если он вдруг очнется. Поэтому я связала его. Робб хмыкнул. — Откуда у тебя вообще взялась веревка? — Это не веревка. Запасной плащ. Робб взорвался в безудержном смехе. Санса ударила его — Джон слышал это очень ясно — а затем он опрокинулся лицом в снег. Джон услышал шаги, а потом Робб снова расхохотался. Санса помогла ему подняться и поморщилась от гневного взгляда, который он бросил на нее. — Вытащи кляп, Санса, — сказал Робб, когда немного отдышался. — Джон не будет кричать. Ты так думаешь? Она вытащила ткань из его рта, как раз вовремя, так как Джон уже собрался закричать. Но боль в горле вспыхнула с новой силой. Санса пискнула, когда он повалился на её юбки. Робб хихикнул, и Джон почувствовал, как его щеки вспыхнула от гнева. Но потом Робб смилостивился и помог Джону подняться и освободиться от пут. Ему протянули бурдюк с холодной свежей водой, которая уменьшила боль в горле. — Почему твой лютоволк напал на меня? — потребовал он, как только оправился. Санса избегала его взгляда. — Ты злился на меня. Леди всего лишь защищала свою хозяйку. — Она чуть не задушила меня. Санса склонила голову. — Это не потому что я сказала ей, Джон. Мне очень жаль. Леди отреагировала на мой страх и напала на тебя, и это моя вина. Она опустилась на колени, и её коса скользнула через плечо. — Если хочешь, можем рассказать маме или отцу. — Она тебя остановит, — вмешался Робб. — И все же, мы поступим так, как ты пожелаешь, — сказала она, бросив раздраженный взгляд на Робба, прежде чем повернуться к Джону. — Но я все же надеюсь, что ты сможешь простить меня. Джон пристально посмотрел в её голубые глаза, чувствуя как его гнев улетучивается. Как и всегда, когда он смотрел на Сансу. — Объясни мне, что происходит вместо того, чтобы извиняться, — сказал он. После его слов наступило долгое молчание. Робб беспокойно заерзал, а Санса выглядела испуганной. Но затем на её лице промелькнуло несколько выражений, слишком быстрых, чтобы он смог их все опознать. Она наклонила голову, и тени скрыли её черты. — Это очень долгая история, — произнесла она, и когда лунный свет осветил её лицо, он увидел на нем настороженность и какую-то решимость. Она превратила ее лицо, обычно похожее на лицо Леди Кейтилин, в лицо, напоминавшее женщин севера, которых он видел в крипте. — Если начну, то не смогу остановиться. Робб вмешался, прежде чем Джон успел ответить, и его голос звучал неожиданно взросло: — Ты не сможешь просто так отказаться, Джон. Просто, будь уверен в своих желаниях. Джон облизнул губы и тихо спросил: — Что я должен делать? — Сядь и слушай, — ответил Робб тихим голосом, чуть громче, чем ветер, летающий в богороще, — а потом внимательно все обдумай. Это может изменить твою жизнь. Санса и Робб переглянулись, кивая друг другу. — Все мы Старки, все до единого. Мы терпим и не бежим от врагов. И когда опускается ночь, наши острые когти разрывают их глотки, — Робб сжал плечо Сансы и на мгновение они оба выглядели свирепо, прямо как волки на знаменах дома Старк. — Ты один из нас. Думаю, тебе стоит послушать, что скажет Санса. Но мы не будем принуждать тебя. — Это… Я… — Джон покачал головой, пытаясь подобрать слова. — Неужели это так важно? — Да, — немедленно ответил Робб. Джон кивнул. Он перевел взгляд с Сансы на Робба, с Леди на плачущее лицо чардрева. Мы не бежим от врагов, подумал он и решительно выпрямил спину, не обращая внимания на синяки. — Расскажите мне все, — попросил он.***
Робб видел, как на лице Джона промелькнула тень недоверия на слова Сансы, а затем холодная маска скрыла все эмоции. Она треснула только тогда, когда Санса наклонилась к нему и прошептала что-то на ухо. Это заставило Джона сглотнуть и побледнеть. Он выглядел, будто его ударили под дых. Санса отстранилась. — Я скажу, если ты хочешь. Это только твое решение. Её взгляд скользнул по ним обоим, холодный и спокойный, а затем она посмотрела на небо. Темнота медленно уступала место мягким сумеркам, серого оттенка, который окутывал богорощу. — Скоро рассветет, — сказала она. — Меня хватятся, если не вернусь. Будьте осторожны, и убедитесь, что умылись перед завтраком. Не стоит появляться втроем с черными кругами под глазами. Робб кивнул, и Санса улыбнулась, правда совсем немного; она редко улыбалась после «пробуждения». Конечно, она сверкала зубами перед теми, кого хотела одурачить, но это была слишком широкая улыбка, чтобы её можно было назвать настоящей. Но здесь, рядом с ним и Джоном, её лицо расслабилось и смягчилось, превратившись в подобие улыбки, хотя и не такой яркой, как раньше.***
Он вспомнил, как все началось. Как она прибежала к нему в комнату и шептала о сне, в котором все умирают и она остается одна. Он помнил, что ее глаза говорили только правду, и Робб верил ей, хотя любой другой назвал бы Сансу сумасшедшей. Ты будешь жить, поклялся он, сжимая её в крепких объятьях. Ты будешь жить, Санса, и ты будешь громко смеяться. И все, кто пытался тебя уничтожить, умрут. Я защищу тебя, обещаю. Он сказал ей это однажды холодным утром. Санса выглядела уставшей, сломанной и такой хмурой, какой не должна выглядеть ни одна девятилетняя девочка. Она не засмеялась, как он ожидал, а только лишь взяла его руку в свои холодные ладони и прошептала: — Я очень на это надеюсь.***
— Итак, Север объявляет независимость, я становлюсь Королем и выигрываю войну. А что дальше? Будем ждать, пока девчонка Таргариенов вернется с тремя драконами? — Тебе это не понравится. — Санса. — Мы упраздним Железный трон. Такая власть сведет с ума любого. Поэтому мы разделим Вестерос на семь королевств, как это было до прихода Таргариенов. — Упраздним… Ты что с ума сошла? Что мы будем делать, когда нам понадобится еда посреди зимы? Когда нам будут нужны сталь, золото и люди? — У нас уже есть договоры с Простором и Западными землями. Мы их просто пересмотрим. — Ты думаешь у нас получится? Население Севера увеличилось. Если мы станем независимым королевством, нам понадобится больше контроля, больше земли и больше великих домов. И с чего бы Простору соглашаться на наши условия? — Потому что мы и им заплатим. — Где ты возьмешь столько золота? — Не золотом, брат, а вещами, которых у нас в достатке. Меха, дерево. У нас прекрасные резчики по дереву и лучшая обработка древесины к югу от Речных земель. — Южанам не нужны меха, Санса. — Они понадобятся им зимой. И я уверяю тебя, что эта зима будет холоднее, чем когда-либо прежде. — Хватит ли нам самим дерева и пушнины? — Я выясню это.***
Кара приехала в Винтерфелл много лет назад, когда её мать устала от того, что её красивое лицо покрыто синяками от мужчины, за которого её выдал отец. Она была служанкой на кухне, там было тепло и безопасно, и она научилась держать голову опущенной и рот на замке — все знали, что Лорд и Леди Старк не терпят слухов, а просто выставляют тебя за ворота. Старая Нэн была исключением, но она была настолько стара, что Лорд Старк делал вид, что не замечает. Но ночью девушки постоянно шептались — было слишком тяжело сдерживаться — и Кара за годы, проведенные в замке, узнала гораздо больше, чем за все время, проведенное с матерью в Зимнем городке. Все знали, что дети Старков были хороши. И все они были уникальны по-своему. Лина — старшая из девушек — из всех них больше всего любила Робба, и все остальные следовали её примеру. Она говорила, что Робб так хорошо владеет мечом, что когда смотришь на него, внутри все переворачивается. По правде говоря, она была пьяна в стельку. Это был лишь флирт, никогда не выходящий за рамки поцелуев. Остальные смеялись, падали в обморок и прихорашивались каждый раз, когда он оказывался рядом. И Кара знала, что они видят в нем — красивого, благородного наследника. Но если и был человек, которым она восхищалась издалека, то это была Леди Санса. Она была тише своих братьев и сестры, всегда вышивала одежду для бедняков из Зимнего городка — Кара знала это, потому что её младший брат ходил бы в обносках, если бы не Леди Санса — и гуляла в богороще. Она была красива: рыжие волосы как у ведьмы из сказок и бледная кожа. Но Кара знала, что иногда за благородством скрывался эгоизм, а за красотой — жестокость. Она могла легко это доказать на примере своего бывшего мужа. В общем, она бы довольствовалась тем, что наблюдала за Леди издалека и восхищалась ею, держась подальше, как и подобает дочери крестьянина. И она так и делала. Ну… до этого дня. Она несла белоснежное постельное белье, свежевыстиранное и накрахмаленное, в покои. И это было большой ошибкой — сложить хрустящую ткань в такую высокую стопку, что она не могла видеть перед собой. Но она проверила, и в коридорах никого не было. Откуда он взялся Кара не знала, но тот момент до сих пор остался в её памяти: как она врезалась в Грейджоя, и кроваво-красное вино пролилось на все чистые вещи в её руках, и как она с ужасом смотрела на это зрелище. Грейджой был спокоен и молчалив, но она увидела тот момент, когда его лицо исказилось от шока и ярости. И когда его рука поднялась, собираясь ударить её. Но он так и не ударил. — Теон! — воскликнул чей-то голос, достаточно громкий и резкий, чтобы напугать его, и Кара отшатнулась. Из ниоткуда появилась Леди Санса с распущенными волосами, окутывавшими её плечи, словно жидкий огонь. Она вздохнула и протянула руку Каре, спокойная, как будто ничего ужасного не произошло. — Ну же, — ласково сказала она. — Я уверена, что все не так плохо, как кажется. — Их же только почистили, — причитала Кара, стараясь не расплакаться. — Мегс уволит меня, я уверена. О, мне так жаль, Леди Санса. Но Леди лишь взяла небольшую стопку белья и твердо кивнув, сказала: — Следуй за мной. Они вместе обесцвечивали ткань и Леди сказала Каре только то, чтобы она не волновалась. На следующий день Кара была в Большом зале и подавала вино семье Старк, когда услышала, что Леди Кейтилин спросила: — Что случилось с белыми простынями, Санса? Мегс сказала, что ты что-то упомянула, но она не совсем поняла, что ты имела в виду. — Я их испачкала, — сказала она, и никто из её семьи не заметил, что она врала. Кара громко вздохнула, и Леди Санса, встретившись с ней взглядами, подмигнула ей. Год спустя, на именины Леди Сансы, Кара вошла в комнату Лорда Старка с подносом лимонных пирожных. Вся семья собралась там, и она аккуратно собирала посуду, чтобы не мешать, когда Лорд Старк спросил: — Что ты хочешь в качестве подарка? Последовала небольшая пауза, прежде чем Леди Санса ответила: — Отец, я хочу рыцаря-защитника. Весь мир, казалось, замер. Десятый день рождения был одним из ключевых этапов взросления, наряду с совершеннолетием. Старки редко устраивали масштабные праздники для своих детей, и даже когда они это делали, их подарки всегда были обычными, за исключением десятого дня рождения. Лорд Робб попросил великолепного скакуна прямиком из Дорна. И хотя было немало споров, он все же получил, что хотел. Но рыцарь-защитник это пожизненная должность. От нее нельзя отказаться. — Рыцарь-защитник? — спросила Леди Кейтлин. — Санса, не будь смешной! — Рыцарь-защитник, — повторила Санса. — Кто-то, кто прислуживал бы мне и защищал. Вскоре я должна буду покинуть дом, мама. Я хочу, чтобы кто-нибудь меня сопровождал. — Санса, — беспомощно сказала Леди Кейтлин. Кара очень хорошо понимала ее дилемму. Кто смог бы посвятить жизнь десятилетней девочке, независимо от её красоты и статуса. Какой рыцарь решился бы на это? Стояла гробовая тишина. Никто не согласится, поняла Кара, и тогда Леди Санса сломалась и заплакала. Жалость зашевелилась в сердце Кары. — Я сделаю это, — сказал голос, и все повернулись, чтобы увидеть как бастард Лорда Старка — Джон Сноу — шагнул вперёд. Кара бы улыбнулась, если бы не была занята попыткой слиться в единое целое с гобеленами на стене. — Джон, ты не… — начал Лорд Старк, только чтобы его прервала Леди Санса. — О, отец, позволь ему, прошу! — Она повернулась к нему и посмотрела большими и умоляющими глазами, и Лорд Старк заметно поморщился. — Нед, — сказала леди Кейтлин, — Он не может… — Мама, я просто хочу… — Я сделаю это, — сказал Сноу, выглядя почти на грани отчаяния. У Лорда Робба, стоящего сзади, появилась улыбка, которая с каждым мгновением становилась все шире и шире. Леди Санса схватила Джона за рукав. Она посмотрела на родителей, гордо подняв подбородок, а затем, разозленная, ушла, прихватив с собой Сноу. Кара схватила первое, что попалось под руку, и побежала вслед за ними. Ей потребовалось время, чтобы найти безопасное место, но, спрятавшись за гобеленом на втором этаже, она убедилась, что осталась одна и сдавленно засмеялась, пряча смех в рукаве. Леди Санса была хорошей актрисой, и когда Джон Сноу сказал, что он будет ее рыцарем-защитником, она выглядела точно так же, как когда солгала своей матери из-за Кары. И Кара готова съесть медную кастрюлю, если это все не было хорошо продуманным представлением. Молодец, подумала она. Все знали, что благородные дамы рискуют попасть в лапы какого-нибудь садиста, скрывающегося под маской Лорда. Синяки были уделом каждой женщины, от крестьянки до королевы. Если Леди Санса желала как-то это предотвратить, иметь человека, который защитит ее от побоев, она заслуживает этого, и Кара никогда не скажет ни одной живой душе, что все было подстроено.***
— Сын, — сказал Нед, — ты не обязан это делать. — Я знаю, — ответил Джон. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Стать рыцарем-защитником — означает стать им навсегда и нести огромную ответственность. Ты не можешь быть уверен, что твое решение не изменится. Джон вспомнил длинные бледные пальцы Сансы и то, как она позволяла себе расслабиться, когда Джон или Робб входили в комнату. Он вспомнил, как она держала меч, выражение ее лица: дикая, необузданная ярость. Он вспомнил, как она сказала ему однажды: Королевская стража избивала меня. — Я точно знаю, во что ввязываюсь, — твердо сказал он отцу. Достаточно твердо, чтобы испугать их обоих. — Я хотел облачиться в черное. Так какая разница? Там я клянусь перед чардревом, здесь я клянусь своей сестре. Я знаю, что выберу из двух, отец. — Джон, — сказал он, — сынок. Все не так просто как кажется. Она не имела права просить тебя об этом, и… — Мы уже говорили об этом! — Джон попытался закончить разговор. Его безумно злила вся эта ситуация. — Вчера после завтрака она сказала мне, что, если я захочу отказаться, она не будет препятствовать мне. Она сказала мне, что не хочет делать меня несчастным. Мы все обговорили и решили, что я принесу ей клятвы. Санса правда сказала это. Она говорила это раньше, она говорила это и сейчас. Все началось с того, что она не хотела, чтобы он стал частью Ночного Дозора. Когда он спросил, что же ему делать, она предложила стать ее рыцарем-защитником. Робб поддержал её. Оставался лишь вопрос, как можно было это провернуть, и это было намного важнее для них. Суть в том, Санса его не заставляла, это было его решение, и все трое это знали. — Если ты действительно этого хочешь, я не буду тебе мешать, — тихо сказал Нед после долгой паузы. — Но это будет долгая и одинокая жизнь, Джон. Та, которую я не хотел для тебя. — Я буду рядом с моей сестрой, — ответил Джон. — Я буду рядом со своей семьей. Мне больше ничего не нужно. Между ними повисла неловкая тишина. Отец Джона был несчастлив, а Леди Кейтлин, вероятно, была еще более несчастна, и он догадывался, что Арья, наверняка, злилась сильнее всех. Но Джон надеялся, что скоро все наладится, потому что он не отступится от своих слов. — Это все, отец? — спросил он, как можно более вежливо. Нед кивнул, вздохнув, и Джон ушел. Были вещи, которые ему нужно было спланировать. Вещи, которые они должны были обсудить. Все трое. Санса рассказала им о том, что произошло там. Он верил ей. Как еще она могла знать имя последнего Таргариена? Как еще она могла описать внешний вид Черного замка, или порядок наследования в Дорне, или описать красоту садов Тиреллов? Джон сомневался поначалу, но теперь он был уверен, что Санса это не выдумала, и еще больше боялся того, что произойдет: она предсказала смерть для всех них. Он покинул солярий отца, двигаясь резко и нервно. Санса догнала его, на губах играла улыбка, яркая, как восход солнца. — Что он сказал? — Что я не должен этого делать, — ответил он. Санса остановилась, схватив его за локоть и заставив остановиться вместе с ней. — Ты же знаешь, что это правда? — тихо спросила она. — Я не хочу, чтобы потом ты сожалел о поспешном решении. Джон на мгновение прикрыл глаза и вспомнил, как Санса однажды призналась ему, что ей снятся кошмары. Она рассказала, что видела, как с отрубленной головы отца капает кровь, как из перерезанного горла Робба хлещет кровавый фонтан, как бледно выглядел Рикон, когда его хоронили. Иногда я не могу заснуть, как-то раз сказала она Джону, и он услышал то, что было между строк: Я слишком слаба. Страх не делает нас слабыми. — Я боюсь, — признался он. — Я боюсь того, что ждет нас впереди. Я боюсь, потому что ты — самый сильный человек, которого я знаю — тоже боишься. Но единственное, что меня не страшит, так это принести тебе свои клятвы, Санса. Она побледнела от его слов, глаза её сияли, а лицо застыло, словно камень. Когда он закончил, она покраснела, выглядя испуганной и уязвимой. — Спасибо, — прошептала она, — спасибо, Джон. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Я… я постоянно пытаюсь стать лучше. Но я не так сильна, как хочу думать, скорее просто везучая. Единственная причина, по которой я выжила, это потому что они недооценили меня. — А теперь ты здесь, — сказал он ей. — Ты здесь, живая. У тебя есть я, Робб и вся наша семья. Они не сломали тебя, Санса. И я не думаю, что кто-то еще на твоем месте смог бы выжить. Она вздохнула, но на губах все еще играла легкая улыбка. Санса не верила ему, но у них впереди куча времени. Он докажет ей.***
Джон стоял на коленях, гордо подняв голову. — Я буду прикрывать вашу спину. Мой меч будет защищать вас, — сказал он. — Я клянусь, что мои поступки принесут лишь честь вам и вашему дому. Я клянусь, что отдам свою жизнь ради вас. Мой меч — твой меч, Леди Санса из дома Старков, с этого дня и до моего последнего. Клянусь перед старыми и новыми богами. Санса глубоко вздохнула. Её руки слегка дрожали, и она чувствовала, словно парит в воздухе. — А я клянусь, что у вас всегда будет место у моего очага, мясо и мёд за моим столом, — её глаза ни на дюйм не отрывались от бледно-серых глаз Джона. — И обещаю не требовать от вас службы, которая может запятнать вашу честь. Я принимаю вашу клятву, Сир Джон из дома Старков. Клянусь перед старыми и новыми богами. Джон склонил голову, и она позволила себе улыбнуться, слабо и незаметно, и опустилась на колени, чтобы взять его под руки и поднять на ноги. — Если ты будешь моим рыцарем-защитником, то вряд ли сможешь защитить меня деревянным мечом, — сказала она, и Джон резко повернулся к ней. Удивление и надежда, написанные на его лице, заставили её снова улыбнуться, но на этот раз ярко и искренне. Санса взяла сверток, спрятанный за деревом, и осторожно протянула Джону. Он развернул упаковку, и она увидела благоговение на его лице, когда он поднял меч, который она заказала несколько дней назад. Клинок был бело-голубым, сталь — острой и отточенной, а навершие — в форме волка, с открытой, рычащей пастью. — Спасибо, — сказал он, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. Санса кивнула и отступила, позволяя Роббу подойти, что бы поздравить их. Остальные последовали за ним. Когда отец заключил её в объятия, его сильные руки ощущались даже сквозь слои теплой одежды, она прижалась лицом к его плечу и подавила легкую дрожь. Позже, этой же ночью, Джон прокрался в её комнату, принеся лимонные пирожные, а Робб притащил вина. Санса ела, пила и смеялась, смеялась, смеялась, пока её живот не раздулся, а голова не закружилась от недостатка воздуха. Все вокруг было словно в тумане. Это оно, внезапно осознала она. Именно этого ей всегда хотелось. И именно из-за этого она так трепетала в богороще, когда Джон клялся ей. Этого доверия, безопасности, о которых она почти забыла. (В прежней жизни она любила Робба больше всех, но он не отвечал ей взаимностью. Арья, Бран и Рикон были слишком маленькими, и Санса никогда не дружила с Джоном. Единственные друзья, которые у нее были, были не настоящими. Она знала, что её никогда не ограничивали в любви, но она всегда чувствовала себя одиноко. Но в этой жизни такого никогда не было и никогда уже не будет. Это было очень пьянящее чувство).***
Это война, подумала Санса, держа в руке меч и стоя в богороще, освещенной закатом, Это война, и это игра, в которую я буду играть. Я украду все ваши жизни из пасти Смерти. Во мне нет места слабости.
