проблемы

у руслана в жизни творится полный пиздец, даже разбитое окно на кухне уже не выглядит ужасным, ведь это самая малая часть его проблем. в квартире не так чисто как раньше, у парня нет времени убирать за собой, когда он вечно занят как исправить свои ошибки и не упасть лицом в грязь. рус не думал, что все будет настолько сложно. ему уже не так больно сидеть на кровати, поджав ноги, а ссадины, закрученные в грязные бинты, не так чувствуются. он смотрит в угол комнаты, куда-то сквозь все происходящее и молчит. раньше бы он начал говорить с ирисом, выговаривать все наболевшее и надуманное. потом он бы ловил себя на этой привычке, а сейчас, когда смерть питомца уже въелась в памяти, на пару с картиной разодранной на клочки тушки животного, он не делает ничего. и рассказать об этом некому. совсем. а вжиматься в угол, в сотый раз нажимая на игрушку с механическим голосом «я тебя люблю», выплакивая горячие слезы, уже не хватает сил. побитая собака, просто псина, выброшенная на вокзале — ничего больше не представляет. тушенцов аккуратно гнет тонкие избитые фаланги и щурит глаза от неприятных ощущений. это просто сон, не более чем кошмар.

***

данил звонит в домофон и давно сломанный звонок мерзко скрежет по слуху, но руслан рад всему. даже кашину. хотя выбора особо не было. он заходит, скидывая с головы мокрый капюшон и выглядит здоровым, с красными щеками. по сравнению от того, что стояло рядом с ним. данил не спрашивает и не задаёт лишних вопросов. его это не ебет, и ебать не должно, да он и не пытается. руслан тянет к мужчине холодные ладони и помогает стянуть крупный пуховик, в попытках уделить хоть кому-то живому внимание. это не отражение в зеркале, это не враг — это просто даня. кашин даже удивляется сначала, но вешает куртку сам, ибо дотянется. чувствует как его шеи касаются ледяные пальцы и съеживается. — ты хоть бы перед моим приходом у батареи посидел, ледышка, — не улыбается. только своими ладонями чужие обхватывает и у шатена мурашки бегут от теплоты. — прости, — шепчет и облизывает красные губы, чувствуя себя дурно рядом с кем-то, кто не избивает того за пару бумажек. у рыжего какая-то кофта новая, яркая и бросается в глаза. и тушенцов хочет ближе прижаться, пересаживаясь с дивана на чужие колени. у него все суставы сводит, когда его по спине гладят, сжимая бока. он пытается терпеть, пока все тело ноет от ушибов, ведь шанс так посидеть итак редкий. старая бордовая футболка летит на пол, по спине проходится сквозняк на пару с широкой ладонью. рус жмурится и вечно боится за эти синяки и гематомы на себе. но дане глубоко плевать и ему просто нравится как эту спину руслан выгибает, как струна растягиваясь. его искусанные губы кусает теперь другой и целует, глубоко и до сумасшествия. — жарко, — замучено выдыхает данил, оттягивая от себя мальчишку и желая снять кофту. а у руслана кровь в жилах кажется сейчас остановится и застынет. — холодно… — тихо шепчет, одними губами произнося и его заваливают на диван. нависая сверху и прикрывая широкими плечами. руслан мечтает видеть эти плечи и затылок с утра на кухне. чтоб эти пальцы с незаметными ожогами ручку кружки держали с кофе или чаем. хочет чтоб данин хриплый голос желал спокойной ночи, чтоб руслан просыпался от скрипа кровати, когда тот идет поутру курить. его шею исцеловывают, кусая и оставляя засосы. дышат громко, создавая такой тембр, что у парня мозг плавится и соображать перестает. руслан мечтал бы все время с ним. навсегда. у них секс пару раз за месяц, они иногда переписываются, когда руслан сходить с ума начинает в четырех стенах, когда думает что уже в мире один остался. просто пишет, чтоб даня ему голосовую прислал и пригласил к себе. «давай мозги не еби, просто едь уже» тушенцов счастлив когда едет в метро именно туда, где его не ждут с дубинкой в руках. что ждут его, а не его мягкий зад. хотя данил ждет все сразу. это все совсем не то, о чем можно и нужно мечтать. и данил, что стягивает узкие спортивки с бледных бедер — это не сказка. — не худей, мне нравится когда ты такой, — хрипит, кажется сам не понимая, что болтает. ведь руслан это запомнит и перед сном вспоминать будет. он ведь влюбится, уже как пару лет назад. он ведь поверит. рус никогда ему не скажет ничего, пока тот не спросит. будет улыбаться даже иногда, потому что год назад в ноябре данил как-то сказал, что руслану идет улыбка. что он так больше на живого похож, а кашин не некрофил. даня трет ладонями кожу, все меньше ощущая чужие мурашки и приминает к обивке сильнее, словно реально согреть пытается. словно ему не похуй. его рыжие волосы перебирают татуированные пальцы, и шатен похоже реально ловит кайф от каждого действия напротив. спину гнет и смотрит смущенно и возбужденно, а у дани только недавно царапины на лопатках прошли, но похоже их не избежать. потому что это лицо хочется видеть перед собой, раком не так интересно. от данилы жаром несет, он горит как пламя костра, дотла. его не любить невозможно, так думает руслан. он еще думает, что если хотя бы одно утро провел не в одиночестве — было бы еще лучше. данил ночью когда выходит из подъезда, закуривая, слышит как кто-то сиплым голосом говорит по телефону. что-то про какого-то парня, что-то про долги и «наказания». кашин сжимает челюсть, стуча по снегу носком кроссовка когда слышит имя «руслан», а потом все-таки телефон в куртку пихает, такси пока не вызывая и поворачиваясь к тому мужику, кулаками хрустит. бьет по лицу, роняет в грязный снег и ногами месит. думает, слушая пока тот кряхтит, что это не его дело, что это к нему никак не относится. пинает по челюсти, наверняка ломая ее, а потом видит как из кармана этого ушлепка выпадает нож. еле сдерживается чтоб подошвой череп не разломить, складной ножик далеко в сугроб пинает и харкает куда-то на курточку лежащего. голову запрокидывает, смотря как руслан свет в комнате выключает. считает до десяти, уже направляясь к подъезду назад, потому что заебало глаза закрывать на это все. на его раны и лицо вечно зареванное. сердце щемит и так нельзя с людьми делать, но руслану похоже вообще насрать на это все. — даня? ты забыл что-то?.. — ага, остаться забыл, — шмыгает и кулаки избитые в карманы прячет, входя в эту вечно мрачную квартиру. — ты же свободен да? я у тебя перекантуюсь пару неделек, та и новый год скоро, а ты там… один, как я. лучше бы данил не смотрел на лицо напротив, в момент пока это говорит. потому что уже просто невозможно не заметить, что этот чертов руслан с его уебскими проблемами до беспамятства потонул в кашине.