Клуб неудачников

Разгар учебного года — это открытие олимпиад и спортивных соревнований, для некоторых неустанная работа и подготовка к экзаменам; но самое главное, чем славится именно эта престижная школа в центре Сеула — своим разнообразным выбором клубов. Открытие подобных клубов позволяет раскрыть или же продвинуть свои таланты, попробовать что-то новое. Редкий шанс стать известным в пределах школы и дальше; завести новые знакомства и целым дружным коллективом стать сплоченной одной целью семьей. С такими высокими лозунгами каждый президент своего клуба зазывает других участников присоединиться к нему, преподнося только светлые стороны своей идеи, вбивая в голову возможные награды за «самый успешный клуб». И вроде все так хорошо, вот только это обязательная часть учебной программы, а значит, что ты не можешь прогуливать это «самое лучшее» времяпрепровождение в школе. Если все так замечательно, то почему бледноликий блондин видит стены туалета и сигареты чаще, чем лица своих одноклассников? Дело не в том, что он не может подобрать себе подходящий клуб, а в том, что все участники этих групп, словно звери, пытаются доказать друг другу, кто лучше. Они заманивают к себе кричащими фразами о светлом будущем, а потом втаптывают в грязь. Вроде бы это еще дети, но уже столько желчи в них. Юнги не считает себя лучше всех «лидеров» подобных клубов, сидя на бочке унитаза, упираясь ногами об керамическую чашу, в очередной раз выдыхая дым, но он хотя бы не разрушает детские мечты. Мин привык действовать в одиночку: в одиночку закрываться в школьном туалете, в одиночку курить сигареты, в одиночку сочинять текста к своим песням. Суровый блондин никого не впускает в эти три главные вещи в своей жизни. Но в один из будней в одну из важнейших вещей для Юнги врываются. Врываются не в лучшем состоянии: со сбитым дыханием, в распахнутой рубашке, из-под которой небрежно торчит заправленная футболка, с расстегнутым рюкзаком. Незнакомец с характерным хлопком закрывает дверь и, бросая свои вещи на пол, склоняется над раковиной. Мин морщит нос от посторонних звуков. Никого не должно быть в это время в туалете, тем более в этом туалете — в самом дальнем и более неприятном для биологических нужд. И он бы не обращал на это никакого внимания, если бы не послышалось всхлипов. Мин высовывает свою блондинистую макушку из-за дверцы кабинки и видит растерянного брюнета с в меру накаченными руками, маленькими ладонями, которыми он умывает довольно симпатичное лицо. Его слезы и щечки никак не сочетаются со всем телом вместе. А его испуганный голос от увиденного позади себя в отражении зеркала бледного, почти сливающегося с потрескавшейся штукатуркой парня никак не сочетается с образом талантливого танцора.  — Прости, я не ожидал увидеть здесь кого-то еще, — парень второпях застегивает на себе рубашку, приводя в нормальный вид, но Мину плевать. Юнги, ничего не сказав, снова залезает на излюбленный бачок, поправляя немного съехавшую черную шапку на голове, благодаря которой он хоть немного выделяется на фоне белых стен. Нежданному гостю неловко от такой первой встречи в подобном месте. Приведя себя в норму, он хочет как-то сгладить первую встречу с блондином, не издавшему ни единого звука из приоткрытой кабинки. Нерешительно он стучит в дверцу и открывает ее, не дождавшись ответа, даже не задумываясь, что тот мог справлять нужду. Но нет. Тот просто сидит на унитазе в наушниках с какой-то тетрадкой на коленях и зажатой меж двух тонких губ сигаретой. Мин смотрит на растерянное лицо брюнета исподлобья, его уставшие глаза прикрывает блондинистая челка.  — Хочу еще раз извиниться за свое неожиданное вторжение, — сердце сжимается от одного лишь вида этого слабого блондина. — Меня, кстати, Пак Чимин зовут, а тебя? — он дружелюбно ему улыбается, но тот его игнорирует от чего опять что-то екает в сердце. — А… почему ты сидишь здесь, а не в каком-нибудь клубе для «болезненно бледных», — пытается отшутиться в этой неловкой ситуации.  — Так, мальчик, пиздуй отсюда, — медленно поднимается Юнги, замечая, что этот «мальчик» на несколько сантиметров выше него, но дерзить не перестает, — поплакал тут, теперь иди в свой кружок для малолеток, — тонкие руки пытаются выпроводить из туалета сильного Пака. От одного упоминания этого «кружка» Чимин замирает, словно вкопанный, и начинает навзрыд реветь, как маленький ребенок, чем выбешивает Юнги.  — Я не хочу к ним возвращаться. Разреши мне остаться здесь, пока это все не закончится, — его маленькие ладошки вцепляются в рубашку Мина. И он разрешает.

***

До этого дня нелюдимый блондин пренебрегает общением со своими сверстниками, уж тем более с теми, кто младше него. И напрочь игнорирует сидящего напротив на холодном полу Чимина, подпирающего грязную стену уборной. Брюнет неотрывно смотрит на сосредоточенное лицо своего нового знакомого: на прищуренные темные глаза, на изредка подрагивающий нос, на тонкие розовые губы, сжимающие тлеющую сигарету. Чимин сам не знает из-за чего он поднимается с плитки и на коленях подползает к Юнги, не обращающему на него никакого внимания. Пак подползает к нему настолько близко, что слышит играющую музыку из миновых наушников, но ему уже все равно на личное пространство, ведь этот брюнет уже пересек грань одной из важнейших вещей в жизни блондина. Юнги плевать на все то, что Чимин делает в его туалете, теперь он может проводить здесь хоть целый день, но Мин моментально вздрагивает, когда миниатюрные пальчики вырывают сигарету, зажатую некрепкой хваткой желанных губ. Их лица настолько близко, что почти докуренная до фильтра сигарета, нелепо сочетающаяся со всем нежным образом Пака, обжигает губы Юнги. Каждый отмечает для себя невыразимую красоту глубоких глаз друг друга; от расслабляющего запаха своих сигарет Мин невольно облизывает пересохшие уста. Брюнет выдыхает густое облако прямо в лицо Юнги, заставляя обоих зажмурить глаза. Но внезапное отстранение косяка и звонкий кашель, пронзающий даже через громкую музыку в наушниках, блондин открывает глаза. И через еще не рассеянный дым видит как Чимин заваливается назад, подавившись дымом и стуча себя по груди. Небольшое помещение заливается искренним смехом Мина. Отбросив куда-то подальше свою тетрадку и наушники, он слезает с бочка и пристраивается на полу рядом с Чимином, мучившемуся от жгучей боли в горле.  — Мальчик, тебе хотя бы можно такую каку в рот брать, — принимая серьезный вид, Юнги забирает сигарету из-за рта Чимина и сам берет ее в рот, отмечая для себя приятный привкус теплых губ на ней.  — Я просто хочу быть, как ты. Таким же непоколебимым и сдержанным, — искренним, еще хрипловатым голосом Чимин восхищается своим новым знакомым хеном. — Неудивительно, почему ты не хочешь участвовать в клубах под руководством лидеров. Ты бы был лучше всех тех извергов, — вспоминая все те унижения, он сжимает маленькие ладони в кулачки.

***

До всех перемен в жизни Юнги привык разделять все только для себя. Свое личное пространство в туалете, свои сигареты. И кто-то посмел бесцеремонно ворваться во все это. Без доли отвращения этот человек смог выхватить его сигарету и самим неумело затянуть ее со всеми бушующими чувствами Мина. Блондин сам уже не понимает как может с понимание выслушивать того самого мальца, как спокойно относится ко всем его решительным действиям и не прогоняет Пака ни при их первой встрече, ни когда они мирно беседовали на холодной плитке, ни сейчас, когда Чимин упорно пытается заглянуть Юнги в его тетрадку.  — Хен, ну что ты там пишешь. Покажи, — брюнет подымается на носки, пытаясь разглядеть все то, что блондин упорно прячет. Эта толстая тетрадка привлекает внимание Чимина уже не в первый раз. Словно белые страницы ее могут раскрыть настоящую сущность Мина. Пак сам не понимает зачем ему вмешиваться в чужую жизнь, но стены дальней уборной сроднили его с ним. Поэтому он хочет окончательно изучить сущность блондина, имеющего какие-то свои невидимые барьеры, и Чимин чувствует, что все они почти сломаны. И эта тетрадка последняя из них. Ее брюнет прожигает взглядом, готовясь вырвать из бледных, на первый взгляд, слабых рук Мина. Наплевав на не лучшее расположение духа хена, он вырывает ее. Отобрав тетрадку, Чимин выходит из кабинки, отходит от Юнги к противоположной стенке.  — Отдай, мальчик, — не слезая со своего бочка, резко выдает Мин. Но это не останавливает назойливого мальчишку. Он беглым взглядом пробегается по скромному почерку хена и удивляется и смыслу, и рифме написанных строк.  — Хен, ты пишешь песни?  — Ты мог находится в моем туалете хоть целыми сутками, — блондин спускается на пол и идет в сторону Пака, — мог выкуривать хоть пачками мои сигареты, — он толкнул брюнета в грудь, вдавливая того в стену, — но не смей притрагиваться к моим текстам.  — Хен, почему ты не пойдешь в клуб с такими данными? — он съеживается от грубого голоса Юнги. Он впервые повышает на него свой тон. Но в глазах совсем не злость, а что-то игривое.  — А что если я не хочу идти в те клубы?  — Может организовать свой, — поддерживает инициативу Чимин.  — Прямо здесь?  — Да. Только ты должен сперва пройти отбор, — эта последняя адекватная строчка, которую Пак смог сморозить, заключая Мина в поцелуй. Девственные губы брюнета покалывают от напора блондина, вдавливая в стену, заставляя прочувствовать через тонкую ткань рубашки холод плитки и горячие руки своего хена; заставляя приоткрыть рот, и проникнуть извилистому языку Юнги во влажный рот младшего с резким привкусом табака. Все хлесткие движения, грубые прикосновения старшего пропитаны ядреным дымом, сдирающим горло при первой же затяжке. Чимин не любит сигареты, но это все кажется приятным и возбуждающим, даже когда горчит. А Юнги сейчас насрать на все. Ему приятно до пульсирующей боли обсасывать и так пухлые губы, приятно глубже всовывать влажный язык, едва не доставая мягкого неба своего партнера. Сам Чимин не сопротивляется, в некотором роде он сам завел Юнги и теперь платится за это, радуя отдачей на его прикосновения. Радует хена тем, что сам подставляет никем еще не тронутую шею, жмуря глаза и сдерживая рвущийся наружу стон, который отобьется от всех грязных стен и этом прозвучит в ушах Мина. Идея создать свой собственный клуб опьяняет головы двух школьников, Юнги сейчас сам похож на лидера-изверга, вот только он оставляет несдержанные засосы на шее и ключицах не в порыве что-либо доказать, а от порыва страсти. Одно прелюдия заставляет обоих потерять рассудок. Пуговицы из петель выходят неохотно. Оба ужасно смущаются, они знакомы меньше двух месяцев, а уже видят друг друга в ближайшем будущем отходящими от бурного секса в туалете. Смущение и недавнее неведение друг об друге не мешало им спокойно ласкать своего партнера. Им плевать на шумящий бачок, на всю суету за небольшим окном, за дверью, которая прячет от остальных учеников в школе бурю эмоций и похоти. Чимин трется об бедра Юнги, пока тот бегает то к пухлым губам, то к ключицам, то к набухшим от возбуждения соскам.  — Не хочешь еще отказаться? — хриплым от возбуждения голосом спрашивает Юнги в перерыве, — вдруг все будет намного хуже, чем с теми лидерами.  — Я могу тебе доверится, хен. Уверен, ты будешь лучше всех тех… — не успевает договорить брюнет как заливается неудержимым стоном от прикосновения Мина к его твердому стояку в штанах.  — Ты еще не знаешь, каким зверем могу быть я, — на одном дыхании выдает Юнги, быстро расправившись с ремнем Пака и проникая сразу через тонкую резинку боксеров к горячему органу. Смущение берет верх над Чимином, когда Мин стягивает с него штаны вместе с нижним бельем, давая глубоким глазам блондина в полную величину увидеть размер члена своей пары. Не долго думая, старший спускается на колени и мимолетным касанием задевает самый кончик головки, вызывая мурашки у Пака. Чимин, сам не замечая за собой, резким движением поддается вперед и перекладывает руку со рта на мягкие встрепанные волосы, когда Юнги до основания берет член в рот и начинает сосать. Младшему впервые делают минет, не желая сдерживать ни свое желание, ни себя, он глубже толкается; Юнги издает дикие звуки желания, отдавая вибрацией по всему стволу. Чимину не разрешают излиться в маленький ротик хена. Но все разочарование выбивается из головы, когда его толкают лицом к холодной стене. Старший прислоняется сзади, упираясь стояком в штанах к желанной заднице, но сдерживает себя и без предварительной смазки вводит один палец в Чимина, который срывается на приглушенный крик от боли.  — Прости, мальчик, что так грубо, не брал сегодня ничего с собой, поэтому постарайся расслабиться, — на нежный шепот в ухо Чимин выдает обрывистые, но не унимающиеся стоны. Пак скулит, пытается меньше напрягаться, чтобы облегчить старания Юнги, которому уже невтерпеж всадить юному мальцу. Но он упорно растягивает колечко мышц сначала одним пальцем, потом, добавив своей слюны, потом двумя. Чимин все сдерживает себя не кончить раньше времени, боится разочаровать своего хена, который успокаивает его и небрежно ерошит ему волосы, спуская руку ниже, проводит по внутренней стороне бедра, осознавая, что тот уже на грани. Остановившись с растяжкой на том, что есть, Юнги снимает с себя все ненужное, наклоняет Чимина для большего удобства. Старший пристраивает свою набухшую головку члена к пульсирующей дырочке, с трудом входя. Пак ноет от боли, закусывает губы, а Юнги, вцепившись в его бедра, входит на половину, заставляя младшего кончить раньше времени.  — Эх, мальчик, все только начинается, — ухмылка охватывает довольное лицо Мина от до жути возбуждающей картины, он дает привыкнуть парню к новым ощущениям.  — Только не останавливайся, — умоляет Чимин, размазывая свое семя. А Юнги и не думает останавливаться. Он одним резким движением входит до основания, вызывая новые позывы возбуждения у младшего. Чимин уже теряет сознание от постоянных толчков, он уже не чувствует грань между болью и наслаждением. Только пустота внутри себя приводит его в реальность. Но не смог он и глаз поднять на Юнги, как его толкают к раковинам, заставляя облокотиться на одну из них. Мин уже по-хозяйски приподнимает зад Пака и опять входит, заставляя того уткнуться подбородком в керамическую чашу. Чимин может разглядеть свое отражение в зеркале, свои испачканные липкими из-за спермы руками волосы, свой бесстыжий рот, из которого, словно выплевывая, вырываются стоны. Без доли смущения он смотрит на отражение Юнги, стоящего позади него. Может разглядеть немой стон на приоткрытых губах, выступающие венки на шее и руках. Паку приятно видеть перемену в лице Мина, когда тот до основания выливается в него. Младший настолько очарован хеном, что не замечает как сам кончает уже в третий раз.  — Ну что? Я прошел отбор? — Юнги продолжает возвышаться над Чимином, одним ловким движением смазывает пальцем немного спермы, вытекающую из ануса партнера.  — Ага, — мгновенно выдает Пак, облизывая палец старшего.  — Только не смей больше никого впускать в наш «клуб», — предупреждает его блондин. Теперь Чимин понимает, что скрывалось за тремя значимыми вещами для Мин Юнги — туалетом, сигаретами и тетрадкой с текстами.