Нейротоксин

Я в твоей голове, будто червь-паразит, Растекаюсь в венах, словно нейротоксин. Просто, п-п-просто невыносим — Это мой способ быть с тобой рядом!

Честно говоря, Энджел никак не ожидал, что за очередное предложение отсосать получит от Радио Демона по своей изумительной роже. Конечно, красноглазый и раньше не шибко радовался этому аукциону неслыханной щедрости (хотя Даст был согласен ублажить его абсолютно бесплатно!!!), но рук никогда не распускал. До сегодняшнего дня. Это произошло в одной из многочисленных комнат Хазбина, которую Аластор осматривал в целях дальнейшего переоборудования. Хотел сделать в ней танцевальный зал в стиле 30-х годов или что-то вроде того - огромное помещение могло вместить в себя толпу существ любых мастей, отличалось высоченными потолками и прекрасной акустикой. Энджел заметил его совершенно случайно: проходя мимо, он обратил внимание на приоткрытую дверь, и нездоровое любопытство не позволило не заглянуть внутрь. — Джекпот, — ухмыльнулся паучок, поправляя бабочку на шее ловкими пальчиками. Стараясь быть максимально бесшумным, он переступил порог и медленно, играя роль крадущегося хищника, двинулся в сторону стоящего к нему спиной демона. Впрочем, хватило лишь нескольких шагов, чтобы Аластор намеренно громко вздохнул и одним театральным движением развернулся к нежеланному визитеру лицом. Если бы не неизменная улыбка, исказившая бледную физиономию, Даст бы решил, что тот хочет его прикончить - настолько заколебал своими приставаниями. Подумать о том, что одно другому не мешает, паучку помешала беспечная легкомысленность. — Мистер Улыба-а-ашка! — протянул он приторным голоском и демонстративно захлопал длинными, подкрученными ресничками. — Ну только не делай вид, что ты не рад меня видеть. — Осталась ли в округе еще хоть одна душа, которую бы ты не заебал? — протянул Радио Демон почти устало. Если первое время чрезмерная шлюховатость многорукого постояльца его забавляла, то теперь, чаще всего, вызывала раздражение, свербящее где-то в районе солнечного сплетения. Это при том, что прожитые (если их можно так назвать) годы сделали его весьма терпеливым и научили не расходовать без повода собственные силы на всякую шваль. — Ох, ну это смотря в каком смысле... — обронил смешок Даст, разворачиваясь к мужчине спиной. Обернувшись на него через плечо, он выгнулся в пояснице, приложил указательный пальчик к губам и игриво потряс аппетитной задницей, плотно обтянутой тканью малюсенькой черной юбки. Испытывающий искреннее влечение к Аластору, Энджел и правда готов был в любой момент подобно змее обвить его длинные ноги, но все же до последнего момента старался играть роль соблазнителя, а не соблазненного. — Если таким образом ты заманиваешь всех своих клиентов, то даже шлюха из тебя получилась довольно посредственная, — усмехнулся демон и двинулся вперед, собираясь обойти назойливую букашку сбоку. — Ауч! Вот это уже было обидно, — фыркнул Даст, выпрямляясь. Такое пренебрежение оказалось ему совсем не по душе. Как его, всем известного Энджела Даста, страх всех жен и ужас натуралов, можно было назвать посредственным? Протянув одну из своих рук, паучок буквально вцепился пальчиками в плечо Радио Демона и настойчиво нажал, вынуждая того резко остановиться. Хватило всего одного шага, чтобы прижаться к красноглазому со спины вплотную и, встав на носочки, дотянуться до его уха. — Ну же, — замурлыкал Энджел, начав тереться пахом о ягодицы демона, надежно спрятанные под брюками и полами фрака, — не делай вид, что и правда меня не хочешь. Кто откажется от такого сладкого кусочка, м? Или ты боишься о своей репутации? Так я буду паинькой, ни одна душа не узнает - ни живая, ни мертвая! Вторая пара рук уже обвила узкую талию Аластора, подбираясь к злосчастным пуговицам, как вдруг красноглазый начал разворачиваться. Наверное, для поцелуя - сперва подумал Даст, после чего с размаху получил по лицу корпусом магического микрофона, да так, что не смог удержаться на ногах и безвольным мешком опрокинулся назад, едва не приложившись затылком о пыльный пол. А все потому, что Радио Демон ненавидел слишком много вещей. И одной из таких были как раз прикосновения, даже самые безобидные. — Эй! Какая же сука бьет дам по лицу?! — выпалил Энджел, опомнившись. Щека его пульсировала и горела, от падения омерзительно ныл копчик. Подняв взгляд на возвышающегося над ним Аластора, чья тень позади выплясывала какой-то бесовской танец, паучок обозленно нахмурился. Как ему надоело, что важные шишки, подобные Радио Демону, считают, что им все можно! То, что под ними пресмыкается весь Ад, еще не значит, что он, Энджел Даст, позволит себя так просто унижать! Если речь не идет о постели, конечно же... Он, может, и шлюха, но зато какая шлюха! — Еще раз ко мне прикоснешься, — с неизменной улыбкой заговорил Аластор, изящным движением свободной руки поправив монокль на алом глазу, — я к хуям вырву твои лапки и скормлю их козлятам Чарли. Усек? Давая понять, что разговор окончен, демон развернулся на пятках и совершил вторую попытку покинуть помещение. Впрочем, безуспешную. Не прошло и нескольких секунд, как Даст вскочил на ноги и, рывком выпрямив руку, оплел щиколотки обидчика липкой субстанцией, очень похожей на паутину, но слишком прочной для того, чтобы действительно быть ею. Не ожидавший подобного подвоха, Аластор и правда растерялся и так же опрокинулся на пол, чувствуя, как сзади Энджел тащит его на импровизированной веревке к себе. Было в этом нечто забавное, потому первое время мужчина даже не сопротивлялся, дожидаясь, пока его собственное тело достигнет пункта назначения. Кое-как перевернувшись на спину у ног паука, он поглядел на того снизу вверх и с презрением рассмеялся. — Серьезно? Паучок, мне достаточно лишь раз щелкнуть пальцами, чтобы все увидели твою полыхающую задницу, кусками пролетающую над городом. — Бла-бла, — обиженно фыркнул Даст, — как скажешь. Все это перестало быть забавным в тот момент, когда и ладони Радио Демона оказались перемотаны между собой плотным, липким коконом. Извиваясь, Аластор уже чувствовал, как внутри кипящей лавой поднимается злость, однако пока ничего не мог поделать со своим безвыигрышным положением. Или все же не хотел?.. — Знаешь, что? — не унимался Энджел, судя по всему, действительно оскорбленный таким пренебрежительным отношением к себе. Сев демону на грудь, он склонился над его лицом. Так близко, что можно было почувствовать запах паленой шерсти, взявшийся невесть откуда, и приторный шлейф женского парфюма. — Никогда не пойму вас, мужиков. То, что нельзя, вы будете пытаться заполучить рискуя собственной жопой. Но когда сладкую конфетку подносят на блюдечке с отбеленным очком, вы воротите нос. Что за дерьмо, а? Розовые радужки как-то настороженно сверкнули, волосы на загривке распушились и встали дыбом, как у взбешенной кошки. Желая ответить что-то язвительное, Аластор, было, раскрыл рот, как вдруг вся полость наполнилась клейкой вяжущей субстанцией. И все от одного прикосновения паучьих пальцев. И почему Даст раньше не демонстрировал всем свой «шелкопрядный» талант? Смог бы обшить весь отель, сэкономили бы на портных. — А-а-а! В этот раз говорить буду я. Почему бы нам не затронуть тему слатшейминга? Неужели если я - порнозвезда, это дает кому-то право надо мной издеваться? Щека, кстати, до сих пор болит... — паучок вздохнул, на мгновение о чем-то задумавшись, после чего по всей комнате разнеслось странное, монотонное шипение. — Наверное, вы все думаете, что вам за это ничего не будет? Мол, такой красавчик, как я, не сможет отстоять честь своей сахарной попки? Черт-с два! Показать, как я могу это сделать? Показать, что я могу? Конечно же, в глазах Аластора не было страха, и это бесило. Не было в них ни взволнованности, ни гнева, ни даже раздражения или заинтересованности. В них будто бы не было ничего - полное равнодушие. Демон попросту не воспринимал Энджела всерьез. Только старательно пытался продолжать улыбаться, несмотря на замотанный паутиной рот. Но для такого чудовища, как Радио Демон, паутина эта - все равно, что сладкая вата. И осознавая это, паучок злился все больше и больше. Откровенно говоря, он и сам не помнил, когда последний раз испытывал такое откровенное бешенство. При жизни, разве что? Охваченный непривычными чувствами, Даст весь ощетинился, черты его стали острее и жестче, когти на кончиках пальцев остро блеснули. Шипя и выгибаясь на теплом теле под собой, Энджел будто бы выворачивался наизнанку, насильно вынимая из нутра свои самые темные грани. Теперь уже заинтригованный этим зрелищем, Аластор лежал тихо и неподвижно. Пусть наглая сучка насладится своим эфемерным триумфом, прежде чем столкнется с неминуемым разочарованием. И наказанием. Однако того, что случилось дальше, не мог ожидать даже сам Радио Демон. Обнажив удлинившиеся клыки, Даст рывком впился в мужскую шею, прокалывая кожу и впрыскивая свой яд. Первые секунды не происходило ничего, а затем... Затем все тело заполыхало изнутри. Каждый сосуд, каждая вена, нерв, кость - наполнились жидким огнем, в то время как мышца, одна за другой, отказывались функционировать. Стало невозможным ни дернуться, ни взвыть, ни сделать вдох. Полностью парализованный, Аластор мог только снова и снова проходить сквозь пламенную агонию, пока искаженная эйфорией мордашка Даста с триумфом нависала над его остекленевшими глазами. Постепенно, с самим сознанием стали происходить какие-то странные вещи. Краски вокруг поплыли, то и дело меняясь, звуки стало можно попробовать на вкус. Боль ушла, но огонь остался. И не было сил двигаться, но оставалось только чувствовать. Урча, шипя и смеясь как безумец, Энджел беззастенчиво «колдовал» над безвольным телом Аластора, с садистским удовольствием изучая каждый неисследованный уголок. Впрочем, прикосновения его можно было назвать нежными, почти любовно-ласковыми. Если бы не предварительно впрыснутый нейротоксин, конечно же... — Ах, какой же ты сладкий, когда не выебываешься... — мечтательно протянул паучок, обмякая на обездвиженной груди Радио Демона. — Не переживай, я не собираюсь тебя насиловать, хотя у тебя и стоит. Предпочитаю, когда ебут меня. Когтистый палец одной руки коснулся дырочек от проколов на пульсирующей шее, обвел образовавшийся кровоподтек. Слабое существо легко могло бы погибнуть от такого укуса (и попасть в дважды Ад, ага), но Аластор таковым не был. Для него этот маленький трип наверняка стал развлечением, нежели уроком. Эдаким краткосрочным путешествием в мир под названием «Не такой уж ты и неуязвимый, сука». И отчасти это действительно было так. Новые ощущения буквально привели демона в восторг, который тот, в силу обстоятельств, никак сейчас не мог продемонстрировать. Утопая в необъяснимой вселенной околонаркотического безумия, в которой каждое касание казалось острее обыкновенного, а психоделичные цвета и звуки пахли Дастом и сахарной пудрой, мужчина умудрился вовсе позабыть о том, что такое многолетняя оголтелая скука. Пожалуй, если бы не паралич, в качестве поощрения он даже позволил бы Энджелу у себя отсосать, но увы. — Когда тебя отпустит, наверняка будешь просить еще, сладенький... — хитро хихикнул паучок, целуя окровавленный укус. — Совсем забыл сказать, что эта дрянь вызывает привыкание. Редко ее использую. Знаешь ли, так надоедает, когда наркоши бегают за Крошкой-Диллером-Дастом... Облизнувшись, Энджел неспешно сполз с Радио Демона на пол и, положив голову на его грудь, прикрыл глаза. Кто знает, когда еще ему удастся вот так вот просто полежать с мистером Улыбашкой в тишине и покое? — Когда начнешь отходить от паралича - немножко потрясет, — пробормотал он сонно, постепенно пригреваясь к лихорадочно горячему телу, — но я буду рядом. Знаешь, когда я умирал от передоза, никого со мной рядом не было. Это тот еще отстой. Считай, что тебе еще повезло, малыш.

***

Кровавые лучи заходящего солнца бесшумно вылизали пыльный пол, объяли лежащие на нем тела багровым шлейфом. Уткнувшись носом в алый фрак, Энджел Даст тихонько дремал, вцепившись в тело Радио Демона всеми руками и ногами. Тот, едва токсичный паралич спал с затекшего тела, легко избавился от паучьих пут - даже пальцами щелкать не пришлось. Избавился, но вставать не спешил, ибо смаковал и думал. Думал и смаковал. Проклятый сукин сын, а ведь прав был - хочется еще. Покосившись на пушистую макушку Даста, Аластор сипло выдохнул и закатил глаза. Омерзительно признавать, но он и правда его хотел. Настолько, что был готов ударить сотни раз, лишь бы самому себе доказать обратное. Пока не получилось. Согнув в локте одну руку, демон обнял ею хрупкое тело Энджела, осторожно, чтобы не разбудить, прижимая его к себе. Это потом он накажет обнаглевшую в край сучку за плохое поведение, а пока просто полежит - посмакует и подумает. Подумает и посмакует...