Не любить, да?

В очередной раз стою на сцене и представляю следующий номер. Сейчас выйдет Нюша, а за ней Тима, но об этом кроме нас никто не догадывается. Нонна уже рассказала мне о последних словах Тимура, перед тем, как он уехал на лифте преображаться, и сейчас я мечтаю только о том, чтобы шоу и съемка побыстрее закончились, а уж в гримерке я проучу его. Как только Нюша настоящая повисла на шее Тима, я мысленно убил ее. На моем любовнике не должна висеть ни одна баба, но это, к сожалению, невозможно. Боже, его маленькая, округлая попка так призывно выпячивается, когда он наклоняется, чтобы поправить колготки… Я не выдержу и прямо здесь его.… Нет, нельзя. Нужно потерпеть. Но он, как-будто насмехаясь над моей беспомощностью сейчас, стреляет глазками и призывно облизывает губки. Черт! Ну, держись, Тима! Съемка закончилась, и мы смогли разойтись по гримеркам, чтобы переодеться. Ну, кто-то да, а я.… Закрыв за собой дверь и сдернув галстук с шеи, а так же расстегнув пиджак, я приблизился к Родригезу, который стащил с себя парик и скинул что-то типо пиджака, с очень большим количеством блесток. -Так что ты там говорил про мужиков, которые не должны тебя любить в новом образе? – Шепнул я ему, вжимая в край стола бедрами, смотря глаза в глаза – одни с искорками веселья и чуточкой злости, а другие с наглой самоуверенностью. -А тебе разве не передали? – Он выгнулся дугой в моих объятиях, расплывшись в похотливой улыбке. -Да передали…. Я просто думаю, как ты сейчас оправдываться будешь. -А с чего ты взял, Сашенька, что я буду? Он смотрит на меня с таким превосходством, как будто я ему что-то должен. Не на того напал, Тимочка. Наклоняюсь к нему и целую, больно прикусывая нижнюю губу, и сжимая его тонкую талию, прижимая с силой к себе. Он со злостью на меня смотрит и вдруг запрыгивает на стол, и обнимает меня ногами, при этом скрещивая их, да так, что эти длиннющие шпильки сапог упираются мне в подколенную чашечку. -Что ты творишь, Тим? – Я отрываюсь от его искусанных, припухших губ и начинаю расстегивать ширинку супер узких шорт. -Я творю то, что хочу получить прямо сейчас, - фыркнул он с вызовом и теперь уже сам потянулся за поцелуем, обнимая меня за шею. При этом он лег на стол, смахнув все мешающее, и принялся помогать мне раздевать его. Но от этой помощи не было толку. -Смотри, залечивать свои раны будешь сам, - шепнул я ему на ухо и с силой прикусил кожу за ним. Он пискнул и выгнулся дугой. За то время, пока я говорил, руки мои сами собой стащили с него шорты, хотя это и было проблематично, и в буквальном смысле разорвали эти колготки, мешающие добраться до желанного тела. -Быстрее, Саш, - Тима уже не мог терпеть, и это было видно по его совершенно сумасшедшему взгляду. -Заметь, ты сам просил, - и не спрашивая разрешения, я закидываю его ноги, все еще обутые в сапожки, себе на плечи, дергаю ширинку на своих брюках и врываюсь в его разгоряченное тело без подготовки. Радригез вскрикивает от боли, но тут же замолкает, запрокидывая голову и начиная стонать с каждым моим толчком. Наши тела горят, в комнатушке становится душно, и становится больно от этой духоты, в которой невозможно дышать. Разрядка приходит очень быстро, как будто и не было этой внезапной страсти, вспыхнувшей в гримерке, и только мокрые от пота тела, затрудненное дыхание показывает, что между нами что-то сейчас было. Я сползаю на стул и притягиваю Тиму к себе на колени, кладя его голову себе на грудь. Он закрывает глаза и зевает. -Не спи, Тим. Нам еще домой ехать, - шепчу я ему в макушку, крепко обнимая за талию. -Постараюсь, - Родригез потягивается и тянется за поцелуем, который сейчас напоминает мне, что мы не одни в этом здании. Сейчас было бы очень неплохо, переодеться, привести себя в порядок и поехать домой, но нам так лень шевелиться…. -Больше ты не будешь выступать в таком виде. -Но… -Я все сказал, - я улыбаюсь, пересаживаю уставшего за этот день Тиму на свой стул и начинаю переодеваться, спиной чувствуя его взгляд.