Залечи мои раны.

Советую читать под «пластыри с животными — аквамарин. "

       Я поднимаюсь с сырой земли, нос сильно кровоточит. Затуманенными глазами смотрю вперёд, пытаясь сфокусировать зрение на лежащем впереди ингаляторе. Они сломали его. Я вздыхаю, благо, приступ не начинается сейчас. Что ж, и на том спасибо. Когда алая жидкость стекает по подбородку, марает футболку я чувствую слезы- они выступают на глазах сверкающими в сумерках жемчужинками. Шмыгнув носом, я подхожу к сломанной вещи и подбираю её с земли, с грустью подмечая, что поедет я купить новый… А когда его увидит мама- закатит такую истерику, что я буду молча смотреть в пол, надеясь что это закончится. Нога сильно болит, по ней Генри ударил своей ногой, заставив меня вскрикнуть от боли, зажмурить глаза и хрипло задышать. Как же я ненавидел это. Они называли меня плаксой- и что ж, они были правы. Я и вправду был плаксой, отвратительным и мерзким плаксой, который был не в состоянии выбраться из болота собственных чувств, затягивающего его с каждым разом все сильнее и сильнее, заполняя легкие своим удушливым запахом сырости и гнили. Из горла вырывается тихий всхлип, я прикрываю рот рукой, выкидываю сломанный ингалятор в мусорку, прикрывая глаза. Меня бьёт лёгкая дрожь. За что мне все это? Почему все навалилось так внезапно? Сморгнув вновь выступившие слезинки я хромаю к дому, находящемуся неподалёку. Ногу разрывает от боли, я опускаю взгляд, морщась от наступившей боли. Чёрные джинсы порваны на коленке- след от удара с твёрдым асфальтом. Кровь тоненькими струйками стекает вниз, по ноге. Вид алой жидкости заставляет меня вздрогнуть, тошнота подходит к горлу. Почему они не добили меня, почему?! Подойдя к дому я аккуратно приоткрываю дверь. Тишина. Я заглядываю в зал- мама спит, в её руках альбом, а на щеках- уже немного подсохшие, но все ещё поблескивающее в тусклом свете лампы дорожки от слёз-горло сдавливает новый спазм, хочется выть и рыдать, разбивая кулаки о стену, нанося себе ещё большую боль… Но я мгновенно отказываюсь от этой затеи-раны, оставленные Бауэрсом и его компанией безумно болят, я не могу даже представить как сегодня буду спать-спина болела, как и многие другие части тела. Наверняка завтра на ней будет синевато-жёлтый синяк, отдающий болью при каждом прикосновения, заставляющий слёзы вернутся в уголки глаз. Взгляд падает на одну из фотографий альбома, на ней изображены трое-улыбающийся я, чьи веснушки на щеках словно золотая пыль разбросаны по щекам кажутся такими привлекательными, такими милыми. Глаза излучают радостный, словно солнечный свет, а улыбка придаёт и без того мило у личику ещё больший шарм-я был прекрасен, я был идеален… До одного момента. Рядом стоит не менее мило улыбающаяся Соня Каспбрак, радостная солнечном дню… И… потому, что не муж стоит рядом, он слегка приобнимает сына за плечи. Улыбаясь, как и все на фотографии, улыбаясь… Слезы мешают я с кровью, ссадина на щеке больно щиплет и пульсирует, но я молча сверкаю все ещё мутными глазами и иду к двери. Как только я прихожу в комнату на телефон приходит сообщение. «Мне придти?» -Мне придти?.. — эхом повторяю я, облизываю губы с застывшей на них кровавой корочкой. Вот же чёртов сталкер… «Ты следишь за мной? Или к черту, я убью тебя, если придёшь» Отвечаю я на сообщение, хотя знаю, что он все равно придёт… Он-единственный, из-за кого я все ещё держусь, из-за кого я все ещё не на кладбище, рядом с отцом. Я сажусь на кровать, на плед падает пара капель крови и я тихо шиплю проклятья себе под нос, окидываю комнату критичным взором-тут далеко не чисто, даже не прибрано, но ему будет без разницы. Может, он пошутит про это пару своих несмешных шуток, но ничего более не скажет, молча пойдёт за аптечкой, а затем поможет мне. Из-за приоткрытого окна слышится шорох опавших листьев и шуршание куста. Затем, окно приподнимается и я вижу уже знакомое лицо. Парень невинно моргает, а затем улыбается, лезет в окно и уже буквально спустя мгновение стоит рядом со мной. — Приветик, Эдс! Опять жизнь потрепала? — Кудрявый парень улыбается мне и, я слегка приподнимаю уголки губ. — Не называй меня Эдс — Ворчу я, а тот берёт небольшой чемоданчик и садится рядом — Да-да, конечно, я понял, Эдс — Парень нахально усмехается, а я беззлобно ударяю его по плечу. — Сегодня твои любимые пластыри с животными.

***

Чуть больше месяца назад.

Я чувствую, как горячие слезы стекают по лицу, дыхание со свистом вылетает из груди, я сипло кашляю, с хриплым вздохом оседаю на землю, закрываю лицо руками. Уже не сдерживаю рыдания, я притягиваю к себе колени. Всё равно здесь меня никто не услышит. В голове прокручиваются события-Бетти подходит ко мне, называет убогим, слабым и ни на что неспособным плаксой… Они встречались с ней месяц. Но, видимо, ей не так уж и нравилась инициатива быть в отношениях с кем-то, подобным мне. Не то чтобы он любил её, скорее, это была лишь привязанность. Она была моей подругой, единственной, кому я мог позвонить или с кем мог пойти погулять… Единственной, с кем я мог посмеяться или поплакать, а теперь её нет. Никого нет. Кому вообще есть до меня дело?! -думаю я, чувствуя ещё более сильный поток слез. Правильно, никому. Взяв из кармана ингалятор я нажимаю на кнопку, вдыхаю спасительный воздух и наконец могу нормально дышать. Ингалятор выскальзывает из трясущихся рук, падает на траву рядом, но я не тянусь его поднять. Мне просто хочется продолжать рыдать, осознавая собственную беспомощность… — Эй парень, не хочешь сигарету? — Спрашивает голос где-то над головой, и я поднимаю глаза. Надо мной стоит мой одноклассник, но увы имени я его не знаю. — У меня астма — Стараюсь остановить поток слёз, парень рядом кивает. — Понятно. — Он садится рядом, подаёт упавший ингалятор. Я протираю лицо рукой и забираю вещицу у него из рук. — Спасибо — Бормочу я, все ещё глядя в землю. Тот кивает, а затем мы просто сидим. Поток слёз прекращается, но я чувствую, что это неправильно, так просто довериться ему сразу… Но какая-то странная аура… Доброты и уверенности? — а… Можешь представиться? -Я твой одноклассник. Ричи. Ричи Тозиер — Он слегка улыбается, а я киваю. — А ты… Эдди Каспбрак. — Да — немного удивлённо отвечаю я — Но почему ты знаешь моё имя и фамилию? — удивлённо спрашиваю я, а тот пожимает плечами. — Мы одноклассники. Так почему нет? — Он вздыхает, а затем смотрит в небо, сидя совсем рядом со мной, но мне кажется, что он так… далеко от меня. Странное чувство подталкивает меня поговорить с ним, стать ближе, но голос разума повторяет «нет, хватит мне и одного лучшего друга, спасибо». — А ты чего нюни из-за этой девчонки распустил? Ты знаешь, разбитое сердце это конечно грустно, но не делай глупостей, ты понимаешь… --я её не любил — Отвечаю я так легко и быстро, это слетает с моих губ как что-то естественное, будто я никогда и не должен был любить свою девушку.- Просто мне… Обидно и больно, что так вышло. Она была моим… Лучшим другом. — Я не знаю почему говорю ему это, но я просто не могу остановить поток слов. Отчаянная, одинокая часть меня надеется, что он будет хорошим человеком. — Что ж, тем же лучше. — Он смотрит на меня, а затем встаёт, подаёт мне руку — Зачем тебе друзья, готовые бросить тебя в любую секунду? — Ричи все также лучезарно улыбается. — Я не вернусь туда — Лепечу я, прижимая колени ближе. — И не нужно, я забрал твои вещи. Пойдём, прогуляемся? — Я беру его за руку, за его тёплые пальцы, и на мгновение воздух вылетает из лёгких. Встав, я отряхиваю колени, сжимая в руках ингалятор. Слегка приулыбнувшись, я смотрю на нового знакомого. Это безумие. Просто безумие. Я потерял лучшего друга, девушку, единственную подругу, но нашёл нового, лучезарно и по-доброму улыбающегося Ричи… в тот день я познакомился с Ричи. С тем, кто залечил все мои раны, с тем, кто помог мне, когда я был на грани… Иронично, но именно ты разбил мне сердце, причинив ещё большую боль, нежели от смерти отца или потери Бетти… Но я ни о чем не жалею, не жалею о том, что встретил тебя. И никогда не буду жалеть, обещаю.

***

-Ай, нежнее, придурок! — Я и пускаю тихий стон, так, чтобы мама не услышала. -Эдди, это звучало очень… неправильно — Удивлённый выданными мной словами лепечет Ричи, обрабатывающий мою коленку антисептиком. Я заливают краской, когда осознаю, что только — что сказал. — Ты просто извращенец и придурок! — бормочу я, глядя куда-то в угол комнаты. Ричи хихикает, а затем убирает перебинтованную ногу с дивана. — Опять Бауэрс? — Спрашивает он, глядя мне в глаза, хотя он прекрасно знает, что мне незачем врать. Я никогда не солгу ему. Никогда. Он знал абсолютно все — начиная с того, какой у меня любимый цвет и заканчивая тем, как я рыдал ему в плечо в день смерти отца. Он погиб от сердечного приступа неделю назад, а я ревел навзрыд, проклинаю эту жизнь и обнимая Ричи, который ласково гладил меня по голове и бормотал «все будет хорошо, Эдди, я обещаю» — Ага — отвечаю я, замечая, что в последнее время чувство собственной беспомощности стало отступать — раны, оставленные Бетти и смертью отца наконец почти затянулись, а присутствие Ричи скрасило будни, заставило вновь почувствовать радость… — Дурашка, не лезь к ним, они неадекватные — Тозиер ласково целует меня в лоб, и я краснею — Боже, мы выглядим как парочка педиков — комментирую я, на что тот прыскает. — Мы в любом случае одни в комнате, а ты никому не расскажешь, тебе же не кому — Он щипает меня за щеку, а я тихо ворчу на него. Не в серьез, но все же. Я замечаю, каким он стал… худощавым. Тозиер с самого нашего знакомства не отличался полнотой, но сейчас он стал похожим на скелет, глаза светились усталостью и… это пугало. -Слушай, Ричи — я беру его за холодную руку, на моей руке небольшая ранка заклеена тем самым пластырем с животными. — Ты… С тобой все нормально? Выглядишь болезненно. — Он смотрит на меня долгим взглядом, будто борясь с собой, но в конце качает головой. — Все просто прекрасно. А когда ты рядом — ещё лучше — Он улыбается, а я слегка краснею. — Идиот — Комментирую я, а он хихикает. Мы ещё некоторое время лежим у меня на кровати, а моя рука все ещё греет его руку, мысль об этом заставляет сердце учащенно биться. Ричи спрашивает как у меня дела, как я чувствую себя после смерти отца, все ли хорошо со мной… в моральном плане, но я качаю головой и отвечаю, что все хорошо. Гораздо лучше, чем до его появления. И он кивает, гордый собой, а я улыбаюсь этому дурачку.

***

Чуть меньше месяца месяца назад

— Давай, Эдс, ты можешь рассказать мне все. Я помогу тебе. — Ричи стоит, оперевшись руками на мой стол, а я сижу на кровати, поджав колени к себе. Сердце все ещё отчаянно болит из-за произошедшего с Бетти и травли, последовавшей после её грубых слов. — С чего бы мне верить тебе? — я пытаюсь быть грубым, но этот вопрос слетает с губ с какой-то грустью, я вздыхаю. — Мне не нужны друзья… мне и одному хорошо. — я не открываю взгляд от пола, не хочу смотреть на него. — Да ла-адно тебе, Спагетти, всем нужны друзья — Он садится рядом со мной, приобнимает за плечи, будто я маленький ребёнок — Тебе станет легче, если мы поговорим. Я просто хочу помочь, хорошо? — Я чувствую себя так, будто разрываюсь напополам. Одна моя половина так отчаянно хочет довериться, рассказать ему о всей моей боли, которую я молча терплю внутри себя. Но вторая половина просит не доверять, отстраниться и закрыться в себе, медленно, но верно умирая в плену собственных мыслей. Но я приглушаю голос второго, заглядываю ему в глаза своими, немного испуганными, недоверчивыми. -Ты… не сделаешь как Бетти? Не бросишь меня?.. Ты обещаешь, что не сделаешь так? — Спрашиваю я, надеясь, что если его намерения чисты, а если нет — он таки признает это. — Я не брошу тебя. Никогда, обещаю тебе, Эдди — Он улыбается, а я не могу понять откуда в его глазах грусть. И все же, он солгал.

***

— Пора бы тебе уже завести друзей — Возвращает меня в реальность тихий голос у уха. — Мммм?.. Зачем? Мне и тебя хватает — я пристально щурю глаза, будто ожидая подвоха. Но тот лишь вздыхает. — Я не всегда смогу поддержать тебя, тебе нужно найти ещё друзей. Если хочешь — я могу познакомить тебя с тремя людьми, они славные. Их зовут Стэн, Беверли и Билл. Они, конечно, придурки, но весёлые и искренние ребята, тебе с ними понравится — Он говорит это с улыбкой, но я чувствую волнами исходящую от него грусть. Такое чувство, будто он собирается меня бросить и делает все для того, чтобы мне было максимально просто это принять. — Ну… Я не против, если они сами того хотят, конечно — с неохотой произношу я, но внутри какое-то странное чувство настороженности пронзает сердце, я обеспокоенность гляжу на друга — Ричи… Ты же никогда не бросишь меня, верно? — повисает тишина, которую рассеивает только шум барабанящего по стеклу дождя, начавшегося буквально полчаса назад. Тот молча прижимает меня к себе, утыкается в грудь. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, но игнорирую это, обнимаю рядом лежащего парня. — Мы выглядим как гомики — передразнивает он меня, а я тихо хихикаю, прекрасно зная, что он прав.

***

Ричи увядал на глазах. И это замечали все. Беверли, Билл и Стэн оказались и вправду хорошими ребятами, поэтому мы быстро сдружились, но моим лучшим другом оставался Ричи. Его и без того бледная, будто бы обделенная солнечными лучами кожа стала ещё бледней, он был таким худым, что казалось, можно пересчитать все его ребра. Он кашлял все чаще, я и до этого замечал, что он кашлял, но сейчас он делал это, почти задыхаясь. Голос его стал более хриплым, а сам он, казалось, с трудом держится на ногах. И мне было страшно. На вопросы «Ричи, ты в порядке?» он отвечал да, кивал и слегка приподнимал губы. -Всё будет хорошо, Эдс — Вспоминаю я его недавние слова, сердце готово разорваться на куски… Я знаю, что ничего не хорошо. Сегодня он не пришёл в школу. Сердце так отчаянно билось в груди, что я не мог устоять на ногах. За день до этого он как всегда пришёл ко мне, но вместо расспросов просто лёг на кровать и попросил обнять его. И я обнял, потому что он попросил меня… потому что я сам хотел его обнять. Мы просто лежали в тишине, слушая барабанящий дождь. В последнее время они участились и я беспокоился, как бы не начался потоп. А потом он встал и ушёл, попрощавшись на последок. И я его не остановил, хотя хотел… Очень сильно хотел. Хотел остановить его, прижаться к нему, заплакать, обнимая. А потом слегка смущённо приподняться на носки и поцеловать. Да, я хотел этого. Я не мог это объяснить… Но я был точно уверен, что влюбился. Впервые так сильно и так искренне — мне хотелось, чтобы он всегда был рядом, чтобы сжимал меня в объятиях, называл меня этим дурацким прозвищем «Эдс», с особой нежностью, с которой называть меня так мог только он. Я был влюблен в него, и был точно уверен, что он влюблён в меня. Я задыхаюсь, беру в руки ингалятор и не останавливаясь нажимаю на кнопку. Поток воздуха, с лёгким привкусом медикаментов из спасительного ингалятора даёт сил продолжить бег. Подбежав к его дому, я сильно стучу в дверь, но никто мне не открывает. Я продолжаю стучать, но дверь никто так и не открывает. Чувство паники топит меня в себе. Я бегу к дому, забега в комнату, даже не глядя на слегка испуганную мать и скольжу взглядом по комнате. Пусто. Сердце падает куда-то вниз, когда я замечаю небольшой комочек бумаги, лежавший на столе. Дрожащими руками я беру его, разворачиваю аккуратно (так не похоже на Ричи!) сложенный листочек, оседаю на кровать, чувствуя слезы, выступившие на глазах. Привет, Эдс! Как дела? Знаю, что плохо, и, возможно, ты проклинаешь меня сейчас, даже может быть плачешь, из-за того что что не можешь найти, но пожалуйста, прости меня. Ты сам поймёшь все чуть позже, а сейчас я хочу сказать тебе вот что… Эдди, ты лучшее, что случилось в моей жизни. Когда я уже почти смирился с тем, что проведу остаток жизни с тремя придурками и так и не смогу никому в этой жизни помочь, сделать счастливые — я почувствовал себя мразью. Я не знаю почему, наверное, слишком много плохих вещей я сделал за свою жизнь… Но сейчас не об этом. Когда я увидел тебя я решил, что могу помочь тебе. Мне было искренне жаль мальчика, которого так жестоко отшили. Я попытался скрасить твои будни своим существованием. Получилось? Не знаю, но надеюсь, что да. Ты хороший парень, просто замечательный человек. Ты красивый, умный, добрый… Береги трех идиотов за меня, хорошо? Знаешь, мне не хватило бы сказать тебе это в лицо, но я думаю, ты и так все понял — я люблю тебя, Эдди, ты прекрасен. И… Полагаю, ты любишь меня. Ты очень плохо скрываешь свои чувства, уж прости. В общем…я с самого начала знал, что не смогу всегда быть рядом, но знай — ты, мое самое лучшее воспоминание, мой самый яркий день в жизни, мой солнечный лучик… Я плохо выражаю мысли на письме, да и в жизни, но я попытался. И да, держи мой последний подарок, надеюсь, Бауэрс больше не будет тебя донимать. А если и будет — вот тебе помощь.

Вечно твой дурачок, Ричи.

Слезы непрекращаемым потоком стекают по лицу, на столе я замечаю упаковку пластырей с животными, и это заставляет меня зарыдать ещё сильнее, с силой сжимая в руках письмо и чуть-ли не воя от боли.

***

— Эдди… Слушай, ты читал утреннюю газету? — Спрашивает меня Беверли, смущённо глядя в пол. Я открываю взгляд от учебника биологии, удивлённо смотрю ей в глаза. — Нет, а что? — Прошла неделя с момента пропажи Ричи, я все ещё плакал в подушку каждый вечер, вспоминая его прикосновения, его взгляд, его улыбку… Мои друзья — Бев, Билл и Стэн помогли мне хотя бы немного придти в себя, и я был очень сильно благодарен им. Без них я бы давно умер, не в силах терпеть эту боль — Держи — она даёт мне газету, позади мнутся парни. Стэн хмуро глядит перед собой, сидя на пожухлой траве в лесу. Билл пилит глазами дерево, а я удивлённо моргаю. Лес был довольно хорошим местом, здесь было тихо, тепло и красиво. Я беру в руки газету, и почти мгновенно чувствую, как начинаю задыхаться. «Ричард Тозиер скоропостижно скончался в больнице от рака лёгких.»