Дисморфофобия

— Хэй, Джисон, не хочешь поиграть с нами? На самом деле, дети самые жестокие существа на свете. Они совершенно не придают ничему значения, не знают ценности многих вещей, а также ценности психического здоровья человека. — Да ты посмотри на его щеки! Они такие огромные, словно у него там целый запас на зиму! Они всегда смеются над какими-то особенностями, непонятными им вещами, или просто над теми, кто слабее. И, по сути, они в этом не виноваты… Хотя, только они в этом и виноваты. — Давайте лучше не будем с ним играть, а то и у нас такие вырастут. А еще у него глаза узкие, хочешь чтоб и твои такими стали? Бред ведь. — Мам, я такой страшный? — Джисон, не мешай маме, не видишь, что я по телефону разговариваю. Значит, да. «Мои щеки и глаза такие некрасивые. А какой нос плоский и маленький… Совершенно не подходит моему лицу, как и губы… Оно все такое уродливое. Мне нельзя общаться с другими детьми, вдруг они тоже станут такими же страшными». После переезда в Сеул стало немного легче. Мама осталась в Малайзии со своим нынешним мужем, ежемесячно высылая деньги и кидая однотипные СМСки, на которые Джисон никогда не отвечает. Здесь его никто не знает, ему не приходится ежедневно сталкиваться с людьми, которые не упустят шанса напомнить ему о собственной никчемности. Но здесь так же много невероятно красивых людей, от вида которых повеситься хочется, чтобы не раздражать их своим присутствием. Но ему все еще нужно учиться, хоть это ему никак и не поможет в будущем. Его нынешнее положение только осложняет все. Минхо, как представился красавчик из автобуса, отказался отпускать его одного. Такое поведение немного настораживало, но в то же время Джисон чувствовал некую эйфорию от нахождения вблизи этого произведения искусства. Минхо очень много болтал о каких-то отвлеченных вещах. Это расслабляло, и Джисон на какое-то время забыл, что нахождение рядом с таким человеком — непозволительная роскошь, и эту роскошь нельзя тревожить, нельзя вмешиваться, но он не удержал в себе смех, когда Минхо особо удачно спародировал известного комика. Он так громко рассмеялся, что Минхо замер на мгновение и посмотрел таким нечитаемым взглядом. Хан сразу же заткнулся и опустил взгляд, отходя на пару шагов — за время беседы он и не заметил, как подошел непозволительно близко. — Смейся чаще. Твоя улыбка так прекрасна, — серьезный тон, с которым произносил все это Минхо, заставил Джисона сглотнуть и нахмурить брови. — Не говори так. Я доверчивый, — немного сжавшись и прикусив губу, грустно улыбнулся Хан. — Мне незачем тебе врать. Оставшийся путь они прошли в полной тишине. Оба чувствовали напряжение. Минхо не знал, как можно разрядить атмосферу, а Джисон старался держать свой поганый рот на замке. Он все испортил, как всегда. Они дошли до подъезда спустя пять минут этой давящей неуютной тишины. Джисон хотел не прощаясь заскочить внутрь и еще неделю оттуда не выходить, но его перехватили за руку, снова. — Джисон, ты должен согласиться на это. Я хочу помочь тебе. — С чем помочь? Ты сможешь сделать мне пластическую операцию? Или одолжишь мне денег на нее. Это, — указывая пальцем на свое лицо, — не исправить. — Да черт возьми! Не смей так говорить! Твое лицо не нужно исправлять. Оно прекрасно. Ты прекрасен, и не смей больше думать о том, что это не та- Удар у Джисона поставлен хорошо, ведь ему уже с детства приходилось защищаться от нападков всяких неадекватов. Блять! Он ударил Минхо! Как он мог? Блять! По щекам Джисона покатились слезы и с тихим «прости» он сбежал в свой подъезд.