Дисморфофобия

Слезы сами как-то образовываются на глазах, заставляя ресницы слипаться, застилая пространство вокруг полупрозрачной пленкой, скатываясь по щекам, оставляя неприятную стянутость и привкус соли в уголках губ. Минхо носом хлюпает, утыкается в джисонов свитер еще сильнее, крепче сжимая объятия. Почему его малыш так плохо о себе думает? Что послужило причиной такого отношения? Как такое могло произойти с таким милым и прекрасным ребенком. — Х-хен, ты ч-чего? Хен. Не плачь, пожалуйста, Минхо-хен. Почему ты плачешь? Хееен. Я расстроил тебя? Прости, я не хотел, мне жаль… Минхо прикрывает рот Хана ладошкой, отрицательно мотая головой. Как же чертовски больно слышать эту мольбу в голосе. — Сон-а, ты не понимаешь, о чем говоришь. Знаешь ли ты, как на тебя смотрят окружающие? Никак. Никто не обращает внимания на твои мнимые дефекты. Никто ничего не замечает, потому что это не дефекты вовсе. А ты знаешь, как я смотрю на тебя? — Минхо поднимает покрасневшие глаза, полные печали и тревоги, боязни, что он сейчас скажет что-то не так, и Джисон больше не позволит ему находиться рядом, не подпустит к себе, — Я невероятно сильно люблю твои яркие глаза, глубокого шоколадного цвета, люблю твои мягкие шелковистые волосы, которые мне удается потрогать лишь украдкой из-за боязни спугнуть, — Минхо нежно проводит рукой по спутанным волосам, заглядывая прямо в глаза напротив, безвозвратно утопая, — твой маленький красивенький носик, что так очаровательно шмыгает и морщится во время выполнения заданий. А ты знал, что твой смех — самый восхитительный звук, который я слышал? Я готов до хрипоты рассказывать тебе забавные истории, лишь бы слышать твой удивительный смех и видеть ослепительную улыбку. А твои щеки… — Минхо переместил руки на щечки, сделал паузу, убеждаясь что красный от смущения Джисон все еще его слышит, и заглянул в глаза, серьезно-серьезно говоря: — Я готов целовать их каждую свободную секунду. Мне очень сложно держать себя в руках, когда ты находишься рядом. Мое сердце разбивается каждый раз, когда я вижу как ты всматриваешься в зеркало, пытаясь увидеть что-то некрасивое на своем чудесном личике. Я просто не могу этого видеть! Ты самый лучший, самый добрый, самый светлый мальчик, которого я когда-либо встречал, и то, что тебя так волнует твоя внешность… Это ужасно, что ты страдаешь из-за этого. Даже, если бы у тебя и были какие-то недостатки, они бы легко компенсировались твоей невинностью, тем, насколько креативно ты мыслишь. Прости, я заглядывал в твои тетради и читал твои стихи. Они невероятны! Тебя невозможно не любить! Ты можешь мне поверить? Минхо притянул содрогающееся беззвучными всхлипами тело к себе, гладя по волосам, пытаясь успокоить расчувствовавшегося ребенка, пытаясь остановить собственные слезы. Он больше не позволит Джисону думать о себе плохо.

***

Тридцать сеансов когнитивно-поведенческой терапии дали заметные улучшения. Уже после десятого обращения к специалисту Джисон смог, не без стеснения, но улыбнуться своим одногруппникам и друзьям Минхо. После шестнадцатого сеанса Джисон самостоятельно заговорил с компанией «два придурка и Сынмин», практически не опасаясь, что его осмеют. Еще через два занятия Хан сам подошел к Минхо в коридоре, что делать раньше, когда их отношения только начались, категорически отказывался. На двадцать девятом занятии Джисон с широкой улыбкой корчил рожи зеркалу, поражаясь забавности и комичности своего лица, но никак не уродству. Минхо стал подтягивать Джисона в учебе, начиная со второй недели походов к терапевту, поэтому летнюю сессию Джисон сдал сносно. В середине лета Минхо повел Джисона на первое настоящее свидание.

***

Джисон долго стоял перед зеркалом, поворачиваясь, оглядывая себя с разных ракурсов, стараясь понять, нормально ли он одет, или слишком просто для свидания, а, может, наоборот, слишком вычурно. Откуда ему знать, это ведь первое в его жизни чертово свидание. Как он вообще должен одеваться в подобных ситуациях? Джисон кидает мимолетный взгляд на часы и понимает, что бессовестно опаздывает на свое самое первое и самое долгожданное в жизни свидание. Грудь распирает какое-то чувство эйфории от предстоящей встречи, а кроссовки никак не хотят натягиваться на ноги. В спешке Джисон кое-как натягивает кепку, застегивает пуговицы на рубашке через одну и вылетает на лестничную площадку, возвращаясь спустя пару секунд, чтобы запереть двери. До места встречи он добирается за десять минут (в плюс к уже имеющемуся опозданию), весь мокрый от жары и спешки, с криво натянутой кепкой и неправильно застегнутой рубашкой Хан смотрелся крайне комично, особенно на фоне идеально выглядящего Минхо, что тихо посмеивается, отводя взгляд и пряча усмешку в кулак. Джисон прослеживает за траекторией взгляда, вычисляя объект насмешки, и тут же краской заливается, понимая, как выглядит прямо сейчас. Ли за руку его берет и в кафе ведет, все еще хохоча себе под нос да на ребенка своего чудного поглядывая. Джисон взгляд в пол тупит, но уже не от испуга, как прежде, а от простого смущения. В кафе они минуют столики, проходя сразу к уборной — приводить Хани в порядок. Минхо рубашку расстегивает полностью, на мгновение раздвигая полы, любуясь красивым телом своего парня, целует его в щеку легко и начинает застегивать пуговицы в правильном порядке. Джисону смущаться больше уже некуда, кажется, но это совсем не помеха для Минхо. Они садятся за свой заранее забронированный столик, делая заказ и мило беседуя на повседневные темы. Парни, увлеченные друг другом не сразу замечают, как их заказ оказывается у них на столе, а официант не спешит уходить, но им все же приходится отвлечься и посмотреть на официанта. — Хен, что ты тут делаешь? — с неподдельным интересом спрашивает Минхо, смотря прямо на Уджина, что сейчас выглядит слегка раздраженным. — Во-первых: какого черта вы, голубки, творили в уборной? Я там чуть от смущения не умер, отгоняя всех нуждающихся. А во-вторых: какого черта вы не сказали, что идете на свидание??? Вы ведь не могли пойти и не сказать мне об этом, — парни опасливо переглянулись и снова уставились на хена, — Поэтому я позвонил остальным уточнить, сказали ли вы кому-нибудь о своих планах. Как оказалось — нет, — с приторно довольной улыбкой сообщил Уджин, — поэтому все ребята сейчас на пути сюда. Приятного уединения, предатели. Минхо и Джисон переглянулись, пытаясь осмыслить услышанное, но, когда до них все же дошло, было поздно. — Уджин! Подай мне этих дезертиров! — таща на буксире Чонина прокричал Чан на все кафе, — Да как вы могли?! Ни один не позвонил и не соизволил посоветоваться со мной! — Хен, от тебя все равно бы толку не было, — скептически заметил Чонин. — Тебя что-то не устраивает, мелкий поганец? Пойдешь искать себе другого парня, если так! Пока Чонин пытался перекричать Чана, в кафе ворвался запыхавшийся Чанбин. — Как это свидание? Минхо! Ты не можешь водить Джисона на свидания, он ведь ребенок совсем! — Чану это лучше скажи. Ты хоть знаешь, чем они с Чонином занимаются, когда наедине остаются??? — возмущенно вскрикнул Минхо, привлекая внимание тех двоих. — Чан! — в один голос прокричали Чанбин и Уджин. Пока «самые благоразумные» пытались выбить из Чана всю «дурь», которая, как бы, ничем таким и не была, Чан с Чонином просто фильмы в обнимку на диване смотрели (но должен же был Минхо как-то обезопасить себя и Джисона), в кафе ворвалась неразлучная троица, сразу же определяя местонахождение друзей и ввязываясь в спор. Из кафе их, ожидаемо, выгнали. — Это все вы виноваты, придурки, — обиженно пробурчал Минхо, прижимаясь поближе к своему парню — вдруг сейчас накинутся снова и отберут Джисона. — А нечего было тихушничаться. Рассказали бы нам сразу — никакого скандала бы не было, — обиженно заявил Хенджин, который опять самый последний обо всем узнал (об их отношениях он узнал только спустя месяц после того, как они сообщили остальным). — А я знал обо всем, просто хотел на драку посмотреть, — спокойно заявил Сынмин, которому еще в тот-самый-день позвонил Джисон с расспросами о свиданиях. Шесть раздраженных взглядов неосведомленных парней, казалось, могли в Сынмине дыру прожечь, но он только победно улыбался. — А я так и не понял, почему все такой переполох устроили. Ну пошли ребята на свидание, они ведь встречаются, это нормально — проводить время наедине друг с другом, — недоуменно произнес Феликс, заставив всех обратить на себя внимание. — Мой дорогой несмышленый друг, ты хоть понимаешь важность такого события как первое свидание? — начал Уджин. — Именно поэтому вы всей толпой решили нам его сорвать, — недовольно изрек Джисон. — Нет, сорвать я его решил потому, что вы мне не сказали, не посоветовались, а значит проигнорировали мои возможные навыки организатора. — Ты психолог, а не тамада! На кой черт мне советоваться с тобой, как и куда сводить СВОЕГО парня? — Ну и ладно! Но потом не прибегай ко мне, когда понадобится помощь в чем-то более сложном, — заговорчески улыбнувшись, произнес старший. — Уджин-хен! За разговорами и перепалками Минхо и Джисон не заметили, как город начал окрашиваться в багровые оттенки, а дневная жара потихоньку спала. У реки гораздо прохладней, чем в центре города, что хорошо ощущается сквозь тонкую ткань футболок и рубашек. — Ну, вы располагайтесь, а мы пошли. Удачного свидания. И только попробуйте после этого сказать, что из меня плохой организатор! — с довольной улыбкой выкрикивает Уджин и уводит парней дальше гулять по городу. Минхо оглядывается и видит расстеленный на берегу реки теплый плед, один из тех, что он дарил ребятам на прошлое рождество, большую корзинку, явно наполненную чем-то съедобным и развешенные повсюду гирлянды нежно-желтого цвета. Ладно, возможно, ему стоило посоветоваться с Уджином перед организацией вечера. Парни садятся на теплый махровый плед, тут же укутываясь в него и прижимаясь друг к другу. наблюдать за заходящим над рекой солнцем само по себе приятное время провождение, но… Когда рядом с тобой сидит любимый человек, ощущения непередаваемы. Легкие поцелуи, проскальзывающие во время тихих разговоров, постепенно переросли в более оживленные и глубокие, а нежные улыбки не сходили с лиц парней в течение всего оставшегося вечера. Ребята оставались на берегу до появления звезд в ночном небе. Дальше сидеть было холодно. Собрав вещи, ребята поплелись домой к Минхо, так как тот был ближе, и заснули в крепких объятиях друг друга.