Saudade

«Надо было тогда его поцеловать».

      Эта мысль преследует уже не одну неделю.       Шумный, уютный, раздражающий, манящий. С грустными карими глазами и морщинками вокруг них, тонкими бледными губами, ямочками на щеках и доброй улыбкой. Говорит о важном и сразу же глупо шутит, смеётся и идёт красными пятнами, поднимает удивлённо брови, а потом щурится. Словно нашкодивший пёс следит за реакцией, заглядывает в лицо и ждёт одобрения.       И ведь не друзья, просто коллеги со съёмок. «Тот чувак», хороший приятель. Разбежимся, а через год и не вспомним друг друга. Так зачем же всё это? Зачем обнадёживать, пытаться стать ближе.       Лучи утреннего солнца медленно ползут по стене, на тарелке остывают блины, весь мир словно застыл. А вместе с ним и моё сердце. Ты размахиваешь руками, что-то говоришь. Наблюдаю за тобой тихо, боязливо улыбаясь. Мне комфортно в твоём хаосе. — Они просто обязаны дать тебе чёртову «Эмми»! Ты заслуживаешь это, как никто другой — и вновь в глазах блестит ожидание. Чего же ты хочешь от меня? — Глупость какая, ПиДжей.       В 40 лет уже не влюбляются. В 40 лет руководствуются доводами разума, не теряют рассудок, не ведут себя так безнадежно неправильно. Нужно просто повторять это чаще, чтобы верить.       Тебя ждут дома жена и ребёнок, на моём личном фронте всё стало сложно за последний год. Но мне хочется, очень хочется растянуть это тихое утро на все оставшиеся мне годы. Хочется взять тебя за руку и никогда больше не отпускать.       «Надо было тогда его поцеловать», — бездумно смотря в монитор, изучая новый сценарий, отвечая на вопрос журналиста, смеясь над шуткой в кругу друзей, принимая душ, лёжа без сна в кровати… — «Надо было бы…»