Рассудку вопреки, наперекор всему...

            — Лидия Мартин пройдёмте, — это уже голос мистера Роя.       Такая процессия проходит каждый раз, изо дня в день. Уже третий год. Каждый вечер её из комнаты забирал доктор и лично проводил в свой обитель — кабинет (конечно иногда за него это делала медсестра, но не суть). Лидии казалось, а правильнее сказать, она была уверена в том, что доктору Рою доставляло большое удовольствие проводить эти опыты. Об этом говорила его гадкая, лицемерная улыбка при каждом сеансе.       «Вот таких шизофриников, повёрнутых на своей работе и нужно садить в психушки» — один раз подумала девушка, но это были лишь мысли, а они несбыточны...       Доктор Рой выевлял особенности банши, это была его цель, которую он беспрестанно преследовал. Да, он был один из немногих кто знал о том, кто же такие эти банши, и поэтому при таких знаниях умудрялся и издеваться над ней. А как это иначе назвать? Благим намерением, как говорил он сам? Нет, уж увольте. Но никто не собирался увольнять Лидию, а точнее выписывать, давать справку, что она здорова. Ведь она здоров..? Она уже перестала различать, где правда, а где ложь.       Доктор-экспериментарист использовал чаще всего в своих экспериментах её голос. Он заставлял её надрывать его, храпеть до боли. Иной раз Лидия удивлялась, как дожив до сих пор, до этих дней, её горло просто не разодрало. Так много кричать — это больно. Ладно, если терапия, и тебе говорят пойти в лесок и так выплеснуть свои накопившиеся эмоции, но так... Вот так Лидия теперь не сможет выплёскивать эмоции наружу больше никогда, потому что её собственный крик будет напоминать об опытах, и кроме того ей можно кричать только на этих экспериментах.       — Надо беречь свой голос, — однажды сказал мистер Рой, нагло ухмыляясь и в тоже время проводя свои опыты.       Лидия была бы рада выплеснуть свои эмоции, но это невозможно, потому что для того чтобы это сделать, ей надо было что-то разгромить. Она это чувствовала. Ощущала всей поверхностью кожи желание для создания хаоса своими обственными руками. Но разве создашь? Что громить, свою комнатку с одной крепко припаянной к полу кроватью? Или может быть что-то вне комнаты, но и в том и другом случае, увидев такой «приступ ярости» психиатрические работники вколят ей снотворное, но самое страшное — могут повести к мистеру Рою. Опять, чтобы он понял, что с ней твориться, ведь до недавнего времени она была более менее тихая.       На всех опытах Лидия чувствовала себя куклой в руках кукловода. Безвольной, бестельной. Будто у неё осталось у себя только душа. Душа, которая скованная в сосуде под названием тело, никогда не обретёт покой в стенах этого страшного дома.       Одна и та же обстановка всё время давила на Лидию. Ей надоели эти серые, холодные стены. Неулыбчивые люди. А хищный оскал врачей? Это просто ужас. Один страх от них.       — Ну что ж, мисс Мартин, напрягите свои голосовые связки, — с дикой улыбкой приказал доктор Рой.       А затем безудержный крик заполнил всю комнату, пробирась в каждые углы и трещенки здания...

***

      — Лидия! — кто-то настойчиво тряс её за плечи. — Ох, Лидия, ты вся дрожишь. — с беспокойством констатировал Мечислав, разрывая её сон на мелкие кусочки. Его глаза блестели.       Оглядываясь по сторонам, Лидия сначала не поняла где находится, но помятуя о последних вчерашних событиях у неё наконец стал складываться пазл воедино. Она лежала на кровати, где может месяц или год, а может быть несколько недель назад спал сам Дерек, которого впрочем здесь не находилось.       Это просто сумасшествие. Неописуемая радость легла на сердце Лидии. Она не в кабинете доктора Роя, она не там. Более того ни сегодня, ни завтра она там не появиться, ведь так?       — Ты кричала во сне.       Кричала так, что барабанные перепонки чуть не лопнули. Этот крик, он что-то напомнил Мечиславу, только вот что? За свою пока что, правда, не совсем большую карьеру он слышал столько разных криков. Крик о помощи, крик страдания, крик отчаяния, но этот крик... Он совмещал в себе несколько эмоции — страдание, отчаяние, боль, боязнь быть забытой или забыть кого-то...       Почему-то, когда Мемари услышал этот крик, он сразу же бросился к Лидии. Его обуяли такие эмоции, которые он если бы захотел описать не смог бы. Ему почему-то в один миг так захотелось крепко обнять девушку и не отпускать. Укрыть от всех проблем. Именно. Он хотел оградить её от всех проблем. В его сердце кольнуло чувство нежности и... Нет, такого не может быть, он не может чувствовать нежность к едва знакомогу человеку, и как бы это было не печально осознать, к психически больному человеку. Хотя, за всё это время он видел в девушке лишь усталость, боязнь от жизни, желание нормально выстроить свою судьбу, нежели какое-то расстройство. Но психи они на то и психи, чтобы вести себя вроде бы и нормально, но внутри себя скрывать целую бурю нечеловеческих мыслей. Самое страшное, если такой человек становиться маньяком, тогда будет немерено жертв. Но Лидия... максимум, что в ней было ненормального, это её душераздирающий крик и временами стеклянный взгляд. Пока что Лидия всё же вела себя более адыкватно, чем нет. Пока они добирались до лофта, даже успели поболиать, на какую-то отвлечённую тему. Про одну книгу.       И было минимум очень странно, что Мечиславу казалось, что он знал, что в этом лофте должно быть балкон. Только зайдя сюда, его настигла эта мысль, что, да, здесь должен быть балкон. Хотя это скорее всего интуиция и ничего больше.       — Со мной такое бывает, — хрипя ото сна ответила Лидия после долгого молчания, — и не смотри на меня так.       — Как?       Мемари и правда окинул её изучающим взглядом. Он сидел с ней слишком рядом, расположившись в нескольких сантиметров от неё. Кровать была большой, но во время сна девушка, метаясь в разные стороны оказалась на краю, где и уместился Мечислав.       А как он смотрит? Он всего лишь хотел понять, чем Лидия его зацепила раз он до сих пор с ней, а главное, что он идёт против своей системы. Не находит пропавших, а прячет, совершает противозаконные действия, хотя... В подростковом возрасте он часто помышлял в каких либо целях в детском доме, только вот это был не вандализм и не кража (хотя как это ещё понимать... Взять на время, ну, одолжить это же не кража?), это были шалости. И иногда эти шалости он проделывал ради справедливости, как он всегда и считал. Но по правде, он едва ли мог вспомнить, что-нибудь из детства. Какие-то отрывки и слова о том, что он жил в детском доме.       — Как на сумасшедшую. Нормальным людям тоже сняться кошмары. И со мной всё в порядке, — вывел из раздумий тихий, но твёрдый голос Лидии.       Она не хотела, точнее ей надоело, что на неё смотрят как на неуравновешенную. А особенно те взгляды персонала дома Эха, которые будто говорят: „Ты никто”, и при этом окидывают таким презрительным взглядом. Вот, зачем там работают, если эта работа вызывает столько негативных эмоций? Да, люди существа неизведанные, не всем понять их логику, и нечего всем всё скидывать на „женскую логику”, но так-то она возможно и не всегда логична и местами даже необычна...       — Ладно, раз с тобой всё в порядке попробуй снова поспать, — с этими словами Мечислав, почему-то подправил соскальзнувшеся на пол одеяло и направился к своему месту ночлега, на пол. Они вместе смогли разыскать покрывала, из которых в общем-то Мемари „построил” себе кроватку, нечего и по хуже в местах ночевал. А Лидия не смотря на большую кровать не могла никак уснуть. Они сразу распределились, что будут спать именно так: Лидия на кровати, Мечислав как джентельмен на полу.

***

      Прошло где-то два часа с тех пор, как Лидия проснулась от кошмара, и до сих пор не могла уснуть, а Мечислав уже давно перестал шевелиться.       Девушка подметила, что её живот был полон. Да, она поела хорошо, это же не еда в доме Айкена, там такая бурда, что просто не передашь словами. До того, как они легли спать, Мечислав сходил в магазин и купил еду, а так же одежду. На удивление и на небольшое раздражение Мемари, Лидия не пришла в восторг от купленной им одеждой.       — В общем одежда нормальная, — вынесла она вердикт, — но этот цвет... Оранжевая футболка с синими брюками не считаются, но качество — класс, а фасон... Но спасибо! — благодарности она взглянула на своего спасителя.       Сначала Мечислав возмутился, он тут ходил по магазину значит, ещё свои деньги потратил, а она, вот так значит! Но потом его эмоции поменялись, он увидел искры в глазах Лидии, когда она говорила об одежде, да и настроение вроде у неё немного поднялось. Значит она модница, по крайней мере была ей... Да и рассуждала сейчас очень здраво, по крайней мере слова её были вроде как взвешенные.       Почему-то, когда Мемари покупал одежду, он будто перед собой увидел Лидию, и у него проскользнула мысль о том, что эта одежда не очень-то ей придёт по вкусу, а именно синий и оранжевый... и угадал, но в магазинчике больше не было ничего более менее нормального.       Лидия, после этого „инцедента” поняв, что только что наговорила, корила себя за это. Ей тут вещи пренисли, а она ещё недовольна, он небось столько денег потратила на них. Но из-за этого она почувствовала себя за долгое время живой, не странно ли? Повздорила наконец, выплеснула эмоции. Какая же она неблагодарня оказывается...       — Кстати, врачи основательно взялись за твоё возвращение. Видел охранников из дома Айкна, которые прошерстивали весь город.       Её ищат. А могло быть по-другому? Она же ценный экземпляр... Ценный и единственный. Интересно будь Медди в доме Эха, она бы тоже подвергалась этим экспериментам?Ну и слава богу, что она больше не там, и хорошо, что доктор Рой не так уж долго работал в этом заведение. Он пришёл к работе примерно за четыре месяца до того как Лидия появилась среди ненавистных стен.       — А что будет завтра? — в страхе спросила она, глядя на совершенно незнакомого человека. Незнакомого, но спасителя.       — Завтра можем пойти к твоим родителям, только если ты уверена, что они тебя не сдадут.       Мечислав уже подумывал, как можно всё провернуть, главное, чтобы всё прошло гладко. Всё-таки смекалка у него есть, значит не пропадут, по крайней мере должны не пропасть.       — Мама не сдаст... А отец, он уже давно не живёт здесь в городе.       — Вот и хорошо. Можно потом и сходить к тем людям в твоём „списке”, но надо быть предельно осторожными. Я хочу разобраться, почему ты находилась в доме Айкена, ведь как по мне явных причин, — он остановился, будто подбирая слова, — болезни у тебя нет, а чтобы держать тебя в закрытом блоке тем более. Мечислав с каждой новой минутой проведённой вместе с Лидией всё более убежлался в её благоразумии.       — Спасибо.       Лидии неожиданно стало приятно,что вот есть на свете тот человек, который..! А который что? Какие интересы он преследует? Нет, она не была наивной девочкой, наивность выветрились из неё после этих долгих годов нескончаемого ада.       — Не подумай неправильно, я просто сам хочу разобраться во всём этом, чтобы самому себе ответить, а стоило ли того, что я тебе помогаю? Но не бойся я тебя не брошу, — и немного подумав, он продолжил, поняв что эти слова были правдой. Он до сих пор не разобрался почему ему так хочется помогать этой странной девушке, но был уверен, раз начал — теперь уже не имеет права отступить. — В участке я видел твоё дело. Там написано, что ты чуть не убила человека.       Конечно, когда Мечислав обнаружил это, он был в шоке. Она может убить человека? Этот ангел метр шестьдесят ростом, с зелёными глазами и янтарными волосами? Тогда он сам удивился ещё тому, что сделал Лидии такую „арентировку”. Он что-то не припоминал, когда стал разбираться в цветах, раз сказал „янтарные волосы”.       Лидия попала в дом Айкена не просто так, по повелению отца, потому что произошло одно происшествие, а точнее...       В тот день девушка прогуливалась по улице и почувствовала что-то неладное, ноги сами понесли в неизвестном направлении, хотя она была уверена, что направляется в магазин, и вскоре Лидия увидела человека лет сорока, лежащего на дороге, перекрывая свои раны рукой. Девушка сразу же подбежала к нему, и окинув его раны мемалётным взглядом, была уверена, что раны оставил оборотень. Лидия не успела позвать на помощь, как приехала полиция и стала обвинять её в покушении и за основу они взяли слова пострадавшего:       — Девушка, она... Это она напала...       Больше он ничего не сказал, а полицейские не долго думая, обвинили во всём её. К слову, тогда шериф Стилински отсутствовал на своём рабочем месте. Он лежал в больнице с ранениями.       Вспоминая былое, Лидия поняла, что очень странно то, что тогда она не закричала криком банши, но вот только кто знает как это работает. Может Кристиан Арджент, которого есть бестиарий, или же Дитон, который не говорит , но знает многое? А может... Но третьего она не вспомнила, да и кто? И если кто-то знает, почему не научил...       Почему-то тогда Лидия подумала, что это всё какой-то спектакль, заранее придуманная подстава. А может оно так и есть? Может всё это подстроил доктор Рой, поняв, что в городе есть банши? Нет, сумасшедшая идея. И ещё тогда, и до сих пор девушка не могла взять в толк, кто из оборотней мог напасть на человека? Точно не Скотт. Лиам вряд-ли, он на стороне своего альфы. Дерек? Ему не до этого... Ну вроде и всё? Больше подозреваемых нет. Так значит появился новый оборотень или хорошо скрывавшийся раньше старый оборотень? Ну, а вообще зачем нужны были эти размышления, если во всём обвинили её? Про пострадавшего она, кстати, знала крайне мало, только то что он в коме, хотя за три года многое могло произойти...       — Это не правда. Это была не я! — тут же воспротивилась Лидия, словам Мечислава, пришибленная воспоминаниями. — Зачем мне было убивать незнакомого человека? Я хотела ему помочь. И я... Почему именно я? — вдруг проникновенно она посмотрела в карие глаза. — Я не виновата, что полиция не смогла провести экспертизу и выявить то, что раны появились не вследствие удара ножом, а вследствие когтей хищного животного — по её коже прошлись мурашки — А полицию даже не смутило, что нож не нашли. А отец, я думала он доказал мою невиновность. Почему дело не закрыли? Или может... Отец уже давно хотел отправить меня в дом Айкена... — слёзы непроизвольно покатились по щекам. Этот человек ей чужой и она не может называть его „папой”, но раньше он же был не чужим, а разве родные люди поступают так подло?       Он всё-таки отправил её в дом Эха, наверное подкрипило решение ещё то, что мужчина заметил схожесть дочери с бабушкой. С Лорейн, а её мистер Мартин ненавидел.       Мисис Мартин, конечно, была против этого, но мистер Мартин железной рукой сказал бывшей жене очнуться и послушать, что здесь происходит. Лидия кричала. Снова. Кричала как банши. И это было по его мнению очень и очень плохо.       — Ох, Лидия, что же ты успела вынести? — осторожно обнимая её и гладя по волосам, спрошептал Мечислав.       Ему стало самому горько от того понимания, что её упёк в психушку собственный отец. Бывают на свете подлые люди с этим нечего не поделать. Надо же у неё была семья, а один из его членов так просто... Сам Мемари этого не понимал и не понимал, как люди могут сдавать детей в детский дом, это же их дети! Но возможно было и лучше, что он не остался жить в той семье, которую и не знает вовсе.       — Всё хорошо. Ш-ш-шш... — гладяя по спине говорил Мечислав, пытаясь её успокоить. Лидия даже не заметила как по её щекам стали течь холодные струйки, а сама она не начала судорожно вздыхать.       Вспоминая об этом моменте, Лидия смутилась. Эх, как же давно её щёки не покрывали румянца, но так-то она была девушкой не из тех, кого можно так просто смутить. Но эти объятья, они не могла выкинуть их из головы. Хорошо, что она об этом вспомнила только сейчас, а не тогда, когда рядом с ней сидел Мечислав и пытался пробудить от кошмара.       Девушка больше не могла так просто лежать и думать. Быстро прикинув все „за” и „против”, она откинула одеяло, а затем укуталась в него и вышла на болкончик.       Пробивавшиеся огни через стекло её манили, и она хотела разглядеть ночной город. Огни казались лисами, которые поселились на далёких домах. Они мигали, исчезали и снова возращались...