Подготовка ко сну

Чтение книги перед отходом в мир снов — одно из наилучших занятий, которое только можно себе позволить. Устоявшаяся тишина в комнате, нарушаемая только шелестом перелистываемых тобой страниц, не слишком яркий падающий сбоку свет настольной лампы и тепло одеяла, приятно охватывающего немного замёрзшие ноги, в которых скоро уместится домашний пушистый любимец, — вся эта идиллия расслабляла, и глаза сами поневоле скоро начнут закрываться. Через мысленный поток читаемых слов ты улавливаешь приближающиеся к комнате шаги, что разбавляются лёгким шарканьем домашних тапочек-собачек о паркет, и улыбаешься, кладя закладку между страниц, тихо захлопывая книгу. Секундами позднее откладываешь её на тумбочку и поднимаешь взгляд на Шото, появившегося в дверном проёме. Твоя улыбка поневоле становится только шире, а внутри всё наполняется теплом — таким знакомым, таким родным. — Опять читаешь в темноте, — укоризненно произносит парень, подходя ближе, и скидывая тапочки с ног, забирается на постель, удобно устраиваясь рядом с тобой. — Сколько раз тебе говорил не делать так и включать основное освещение в комнате? — Сколько раз я просила тебя не ворчать по этому поводу? Но ты каждый вечер начинаешь по-новому, - подмечаешь в ответ, придвигаясь ближе к молодому человеку и уступая ему вторую половину одеяла. — Потому что ты не слушаешь, — улыбается Тодороки, перекидывая свою руку через твою спину и притягивая тебя к своей груди. — Я же беспокоюсь, поэтому и ворчу. — В старости ты так же будешь делать? — Естественно. Только ворчать буду раза в три больше, — подавляя смешок, отвечает тебе Шото и мягко целует в висок, обнимая крепче и придвигаясь ещё ближе. Вы сидели в постели в пижаме в обнимку и наслаждались относительной тишиной, вслушиваясь в своё смешанное дыхание и в биение своих сердец. За подобные моменты ты готова была отдать всё. Тодороки в подобные вечера был таким домашним, словно большой плюшевый мишка, которого можно было вдоволь обнимать и греться в его крепких, тёплых и надёжных лапах. — Удобно? — без толики ехидства и претензий интересуется Шото, когда ты по своей особой привычке поменяла сидячее положение на полусидячее-полулежачее, вжимаясь щекой в его грудную клетку и перекидывая через него одну ногу для большего удобства. — Ты даже не представляешь как, — тихо шепчешь, осознавая, что молодой человек определённо лучше любой книги. Книга может подарить множество положительных, а порой и противоречивых чувств, но обнимающий тебя мужчина дарил тебе своё тепло, заботу и бесконечную любовь, пропитывая ими, словно солнце, одаряющее золотистыми лучами промёрзлый за ночь цветок, нуждающийся в заботе и такой необходимой поддержке. И Шото был для тебя всем — целой жизнью, миром, вселенной…