Вот давайте без Апокалипсиса

Он был глух к рыданиям, не обращая внимания ни на окружающих его людей в черных одеждах, ни на укоризненные взгляды, преследуемые его повсюду. Что ж, это было справедливо, ведь именно из-за него сейчас Мидория лежит в гробу посреди отпевания. Какая-то девушка, все еще плача, наклонилась и что-то сказала покойнику, после чего, не выдержав, развернулась и ушла к своему месту, где ее тут же принялся успокаивать какой-то парень. Теперь его очередь. Его беспристрастное лицо не дрогнуло, ни когда он наклонился, ни когда невесомо коснулся губами лба своего возлюбленного. Тодороки почти физически ощущал волну неодобрения от окружающих, что обвиняли его в безразличии. Плевать. Они любили друг друга тихо, и в последний путь он хотел проводить его также: без лишних слов и шума. Но не все всегда получается так, как мы хотим. - Спи спокойно, Мидория. Взгляд невольно упал в изгиб шеи, в то место, куда он прежде даже взглянуть не смел. Он медленно закрыл глаза, и… О, Святая дева Мария.

***

Две недели назад.

***

Если бы какой-нибудь журналист решил взять интервью у Тодороки, дабы осветить любовные истории между вампирами и людьми, то тот с уверенностью бы сказал, что их встреча с Мидорией была чистой воды случайностью.

***

Скука хуже смерти. Особенно, если ты бессмертное существо, что живет на Земле уже черт знает какой век и, кажется, повидал все. Тодороки любил жизнь и любил жить. Несомненно, ему было интересно, куда забредет человечество в своем техническом прогрессе, но порой его охватывала хандра. За окном же стояла середина осени. Царственно-прекрасная, она щедро радовала взгляд каждого прохожего, будь то ярко-красные листья на ветках деревьев или же летящая к югу стая птиц. Тодороки медленно открыл глаза, вырываясь из оков сна, и повернулся на другой бок кровати. В последнее время его преследовал один и тот же сон. Кроваво-красный закат освещает вечер многолюдного мегаполиса, удивительно бесшумного для такого часа. Казалось бы, тишина была почти осязаема, плотным коконом охватывая весь город, она мешала сделать даже вдох в попытке нарушить ее чары. И трупы. Горы трупов устилали мостовые, улицы, парки и переулки. И посреди всего этого великолепия стоит полностью спятивший он. Ничего не хотелось. Разве что исчезнуть из мира хотя бы на мгновение. Ощутить спасительное небытие. Иногда он завидовал Кацуки. Когда-то он был его лучшим другом, с которым они теперь разве что списываются раз в столетье. У того был Киришима, и им и вечности было бы мало. Их сплетенные руки, жадные, восторженные взгляды, что они бросали друг на друга, их чувства, над которыми даже бесконечность времени была не властна… это было прекрасно и так больно одновременно. Да, Тодороки также желал любви, но ни разу за те долгие семисот лет, так и не повстречал ее. Он мог увлечься кем-то, ощутить симпатию, но не полюбить. Что ж, возможно, это была его плата за то высокомерие, что пропитывала его душу когда-то давно. Тяжело вздохнув, Тодороки бросил взгляд на часы, что показывали половину третьего. Непростительная роскошь для него - пролежать так долго. Откинув теплое одеяло в сторону, вампир встал с кровати, ища глазами свою одежду. Его довольно просторная квартира в центре города, интерьер которой был выполнен в синих тонах, пусть и имела довольно минималистичный характер, была по-своему уютной. Утренняя рутина отнимает довольно много времени, начиная от принятия душа до готовки завтрака, однако, в это время могут прийти и довольно разумные идеи. К примеру, пройти прогуляться в парке неподалеку. Природа всегда помогала Шото почувствовать себя обновленным и достаточно мотивированным для чего-то большего.

***

Отличающийся своей ухоженностью парк со множеством высоких деревьев, мягким газоном и небольшим прудом, большего всего радовал Шото, как ни странно, людьми. Обычно хмурые, полные печали и почти раздавленные грузом множества выборов, - здесь им становилось явно лучше. В глазах загорался огонек надежды, и даже сами люди становились будто бы… лучше. Являясь по своей сути больше наблюдателем, он мог с легкостью замечать подобные перемены, и ему это чертовски нравилось. Однако в этот раз его наблюдательность выразилась в нечто ином. На газоне, недалеко от грунтовой тропинки, лежал чей-то студенческий билет, явно случайно потерянный. Возможно, из-за своей зеленой обложки, сливающейся с окружающей травой, а возможно, из-за нежелания людей вмешиваться в чужие неприятности, документ спокойно пролежал так долго, никем не тронутый. Страдающему от скуки вампиру показалось довольно занятной мысль - помочь молодому человеку. Подняв билет, Тодороки заглянул внутрь, на периферии сознания отмечая, что юноша на фотографии был милым.

***

- Меня не охватило странное волнение, как, знаете, в клишированных любовных романах, - ответил Тодороки. - Никакого шепота интуиции или учащенного сердцебиения. Ничего. Я поднял его студенческий, отметил про себя его имя, внешность и учебное заведение. Все.

***

Шото знал этот университет, и когда-то он даже получил там образование. Очередной способ скоротать время с пользой. Задумчивый взгляд гетерохромных глаз скользнул по лицам прохожих, дабы удостовериться, что в пределах видимости этого парня нет, а после, развернувшись, парень пошел прочь. Он не собирался целенаправленно искать этого юношу, пусть и мог. Нет, он отдаст документ ближайшему работнику заведения, а после пойдет домой. На столе до сих пор стояла недочитанная со вчерашнего вечера книга, ждущая своего часа. Кацуки частенько говорил, что он отвратительный зануда, в ответ же Шото ласково улыбался, отвечая, мол, пусть так, но именно поэтому Учитель любит его больше. Хорошие были времена. В погоне за образами давно минувших дней вампир не заметил, как пролетело время. Перед глазами возникло массивное здание университета, чьи белые колонны навевали воспоминания, а большие, выполненные из красного дерева двери внушали чувство некой взволнованности пополам с уважением. Это было престижное заведение, славящееся своими студентами с филологического. Взглянув на наручные часы, циферблат которых показывал половину пятого вечера, Шото с удовольствием отметил, что если расписание со времен его выпуска не поменяли, сейчас как раз должна заканчиваться пара. В толпе бродящих по внутренней площади студентов мелькнула светло-зеленая макушка. Ого. Вот так совпадение.

***

- Когда мы впервые встретились лицом к лицу, - продолжал Шото, - я подумал, что фотографии все же сильно искажают внешность человека. Мой мир не окрасился в розовый, но мягкая, всепонимающая улыбка Изуку сразу же расположила меня к нему. Мидория всегда умел произвести впечатление хорошего, надежного человека.

***

Мягким, почти неслышимым шагом подойдя к стоящему к нему спиной парню, Шото осторожно дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание: - Прошу прощения, молодой человек. Юноша резко дернулся, почти подпрыгивая, и вскрикнул. Даже слишком резко, но в тот момент вампир все списал на банальный испуг от неожиданности. На возглас начали оборачиваться другие студенты. Пошли шепотки. Тодороки нахмурил брови, - он не любил привлекать лишнее внимание. К чести парня, Мидории Изуку, как было написано в его студенческом билете, он тут же принялся разъяснять недоразумение, кланяясь. - Ой, извините, пожалуйста, я вас не заметил! Я просто немного испугался, и-и... Тодороки Шото был социально неловким вампиром и не был уверен, как ему стоит правильно поступить. Тяжело вздохнув, он как можно мягче сказал: - Это моя вина, не стоило мне так подкрадываться к Вам. В качестве моего глубокого раскаяния: позвольте отдать Вам это… - он протянул документ в темно-зеленой обложке в руки опешившего парня, почти с удовольствием наблюдая, как в его глазах загорается огонек восторга. - К-как? Боже, я несколько дней его искал! Где Вы его нашли? Действия парня стали резкими, рваными, в то время как его лицо светилось от неподдельного счастья и благодарности. На губах невольно появилась улыбка. - Сегодня утром. В парке. - Ох, спасибо вам огромное! Понятия не имею, что бы я без вас делал. Позволите… позволите угостить вас кофе в качестве благодарности? - Не стоит. - Я настаиваю. Шото взглянул в глаза парня. Данное приглашение было довольно навязчивым, однако, во взгляде Изуку читалось лишь искреннее желание угостить его кофе в благодарность. - Что ж, если Вы настаиваете. - Отлично! И, если можно, на “ты”, а то от официоза я чувствую себя еще более неловко. - вампир кивнул, выражая согласие. - А теперь давай сначала. Меня зовут Мидория Изуку, я студент исторического. Он протянул руку. - Тодороки Шото Тодороки в ответ принял рукопожатие. Ему нечего было добавить о себе, потому он решил, что и имени хватит. Видимо, Изуку разделял его мнение, довольно кивнув и расцепив их рукопожатие. Как он узнал позже, у парня как раз закончились пары, и он знал неподалеку отличную кофейню в которой подрабатывала его знакомая. Насколько вампир мог судить, его знакомый был интересным молодым человеком. За столь короткое время он узнал о его семье, друзьях, преподавателях в универе, что он любит и не любит, в то же время, если же какую-то историю рассказывал сам Тодороки, то тот внимательно выслушивал, иногда вставляя какие-то уточняющие вопросы. Но все же, являясь больше слушателем, чем говорящим, его более чем устраивало его положение. Истории из жизни Изуку были очень увлекательными. - Прошу. Мидория раскрыл перед ним дверь кофейни, пропуская Тодороки вперед. Подобная галантность со стороны молодого человека немного позабавила вампира, и он, улыбнувшись, лишь поблагодарил парня в ответ. Небольшое внутреннее убранство кофейни радовало взгляд каждого прохожего грамотно подобранным сочетанием цветов, а само заведения невольно внушало ощущение уюта. И тут и там висели миниатюрные, приглушенные лампочки, что придавали каждому столику нотку приватности, в то время как мягкие кресла давали возможность с удобством устроиться каждому гостю здесь на ближайшие пару часов. Тодороки уже нравилось это место. Урарака Очако, как гласил бейджик на форме хорошенькой работницы кофейни, радостно улыбнулась и помахала рукой подошедшим к стойке парням, а после нараспев произнесла: - Ох, привет, Деку. Ты привел к нам своего нового знакомого? Приятно познакомиться, меня зовут Очако. - Тодороки Шото. “Сколько новых знакомых за столь короткое время”, - с долей иронии подумалось ему. - Приятно познакомится. Я не слышала про тебя раньше. Вы недавно познакомились? - Буквально полчаса назад. Мидория потерял свой студенческий, и я вернул его ему. - Ох, как это благородно с твоей стороны! И очень похоже на Деку. Ну, не буду больше мучать вас, наслаждайтесь вашим свиданием~. - У нас не с-свидание! - наконец-то возмущенно подал голос Мидория, на что Очако протянула невинным тоном: - Конечно-конечно, у вас не свидание. Кто-то сказал слово свидание?- Девушка заговорчески подмигнула Изуку, и тот лишь тяжко вздохнул, больше ничего не добавляя и, видимо, понимая, что все его усилия будут потрачены впустую. - В любом случае, что будете заказывать? - Я буду карамельный раф, а ты, Тодороки-кун? Зеленые глаза вопросительно взглянули на него. - Американо. - Хорошо, заказ принят, подождите пару минут. С вас 700 йен. Можете пока располагаться за одним из наших столиков. Преодолев жесткое испытание в виде оплаты заказа: Изуку рьяно утверждал, что именно ему следует заплатить, ведь они сюда пришли для того, чтобы он выказал свою благодарность Тодороки, в то время как последний убеждал, что молодому студенту лучше бы потратить эти деньги на себя, - и так могло продолжаться еще очень долго, пока Шото, тяжело вздохнув, не сдался, позволяя парню все же воспользоваться своей карточкой. Серьезно, этот Изуку мог быть иногда упрямее барана. - Деку? - А, это кличка, что мне дали ребята из старшей школы. - Изуку немного смущенно потер макушку, устраиваясь поудобнее на диване напротив Тодороки, - Урарака как раз одна из тех, с кем я учился.

***

- Именно в этой кофейне Изуку и очаровал меня, - гетерохромные глаза заволокла дымка воспоминаний, а на губах появилась удивительно нежная улыбка, которую вы ни за что не встретите на этом безэмоциональном лице в любой другой день. - в тот момент мне казалось, что часы летят, словно секунды. Я не склонен к сентиментальностям, но… он с первой же секунды понимал меня с полуслова. Будто бы как раз та самая недостающая частичка пазла.

***

Ночные огни города ярко светят прохожим, освещая звездную, поистине прекрасную ночь. В этот час во многих многоэтажных зданиях горит свет, где за стеклом какой-нибудь квартиры находится какой-то человек, со своей историей, проблемами и мыслями, с друзьями или без, с семьей или же в поиске, а, возможно, кто-то сейчас наслаждается одиночеством за бокалом красного. В любом случае, наша очаровательная парочка же наслаждается компанией друг друга, медленно бредя по мостовой, пока уличные фонари освещают их лица, раскрывая случайным прохожим их легкий, шальной румянец и лихорадочный блеск глаз, когда они смотрят друг на друга. - А ты видел последнюю работу Всемогущего? Говорят, фильм, в котором он в последний раз снимался, запредельно классный! - Нет, если я не ошибаюсь, он вышел в прокат только вчера, я еще не успел его посмотреть. - О, я тоже! Было бы круто посмотреть его вместе! - и, словно в эту же минуту устыдившись своей горячности, Мидория опустил голову, вспыхивая, и быстро забормотал нетвердым, волнующимся голосом, - т-только если ты хочешь, р-разумеется. Т-ты не обязан… Тодороки мягко положил руку на плечо Мидории, чуть сжимая и привлекая к себе внимание. Вздрогнув от неожиданности и резко замолчав от такого жеста, Изуку вскинул голову, с надеждой заглядывая собеседнику в глаза. В животе словно заворошился мягкий клубок, и вампира накрыла небывалая волна нежности по отношению к стоящему перед ним парню. У него были на днях важные дела на работе, но: - Все в порядке. Я не против. Только “за”. В зеленых глазах тут же вспыхнула радостная искра, а на губах появилась радостная улыбка, бесповоротно крадущая сердце Тодороки. - Чудно. - Чудно, - глупо повторяет Тодороки, почти тут же мысленно чертыхаясь и коря себя за это. “Молодец, Шото, теперь он думает, что ты идиот”. Тем не менее губы Мидории украшает ласковая улыбка, которую портит разве что тщетно скрываемая легкая грусть в глазах. Он смотрит на здание, мимо которого они проходят, и кивает на него. - Вот мой дом, мне пора уходить. Спасибо, что проводил, Тодороки-кун. - Уже? - порывисто спрашивает вампир, и парень напротив него в ответ кивает. - Да, спасибо за прекрасный вечер. До завтра? - До завтра. - шепчет Тодороки, пока они стоят в нерешительности еще несколько секунд, словно ожидая чего-то. Первым решается Мидория. Он кивает все еще замершему вампиру и, разворачиваясь, поднимается по ступенькам, в то время как по идее древнее и мудрое существо беспомощно провожает взглядом постепенно отдаляющуюся фигуру парня, а после отворачивается, усилием воли заставляя себя свернуть и идти также к себе домой. В голове проносятся события данного дня. Боги, этот Мидория Изуку оказался таким... потрясающим. У них было много общего, начиная от вкусов, заканчивая взглядом на жизнь, и, будем откровенными, у Тодороки не было ни шанса. Особенно, когда он увидел ослепительную улыбку парня, или когда заметил как на его щеках расцветают ямочки, или же отметил его привычку прикрывать рот кулачком, стараясь зачем-то приглушить свой звонкий смех. “Ах, скорее бы завтра” - проносится одновременно в мыслях обоих парней. Завтра Тодороки напишет ему, и они отправятся… Стоп. Шото мысленно взвыл. Черт, он забыл спросить телефон Мидории или хотя бы попросить его найти друг друга в соцсетях. Тодороки мог бы и сам постараться найти парня в том же фейсбуке, пусть и затратил бы гораздо больше времени, но, во-первых, не факт, что он есть у Изуку, а во-вторых, вампир не может упустить шанса еще раз увидеться с парнем, пусть и всего на пару минут. Развернувшись, Шото побежал обратно к дому Изуку, словно он вновь стал озорным пятнадцатилетним мальчишкой, а не семисотлетним древним существом. Свернув за угол очередного многоэтажного здания, Тодороки с облегчением заметил все еще стоящего возле подъезда Мидорию, однако, полная картина происходящего заставила его мгновенно нахмуриться, становясь серьезнее. Не демонстрируемые прежде на публике вампирские навыки сейчас чертовски пригодились. В один миг преодолев расстояние длиной в несколько десятков метров, Тодороки дернул незнакомого парня за плечо, отрывая того от зажатого у стены Изуку, после чего хватая его за грудки и впечатывая в ближайшую вертикальную поверхность. - Какого черта здесь происходит? С тихой, ледяной яростью спросил Тодороки сквозь зубы, смотря в глаза незнакомого мужчины лет двадцати семи на вид. Тот имел довольно невзрачный вид: черные, спадающие на глаза волосы, крысиные черты лица и костюм офисного клерка. Если бы Шото столкнулся с ним на улице, то даже и не заметил бы. Незнакомец, видя, как загораются в темноте подъезда глаза вампира, завизжал, не выдавая ничего членораздельного. В это же время побледневший Мидория как можно более деликатно, очень аккуратно дотронулся до плеча Тодороки, привлекая его внимание. - О-отпусти его, Тодороки-кун. Не марай об него руки. Вампир с силой сжал челюсти, и еще раз взглянул на мужчину. Желание ударить подонка в челюсть было ох, как велико. Плевать, какая была между ними ситуация, он тронул Изуку, за что и должен был поплатиться. Однако... он все же уважал мнение Мидории. - Не смей. Больше. Приближаться. К нему, - для надежности сжав покрепче лацканы пиджака в руках и демонстрируя клыки, Шото откинул его прочь от себя, с удовлетворением наблюдая, как тот катиться кубарем по ступенькам, а после с воплями убегает. Повернувшись тем временем ко все еще бледному Мидории, Тодороки бережно прижал его трясущееся тело к себе, обнимая. - Тшш, тише, теперь все будет хорошо, я рядом. Все закончилось.

***

- Именно в тот вечер я узнал, что неспроста Мидория в нашу первую встречу был таким дерганным. За ним уже какое-то время продолжал следить какой-то псих. Или мне стоит лучше сказать, сталкер? Все началось с банального предложения сходить на свидание, и вот чем закончилось. Гребаный ублюдок.

***

Три дня назад.

***

Полторы недели пролетели с небывалой скоростью. Вот Тодороки только хочет отдать Изуку его студенческий билет, а вот уже они сходили на семь свиданий, начали официально встречаться, а вампир успел получить с полусотни сердечных приступов. Самому вампиру казалось, что он медленно сходит с ума от счастья. Неужели именно так чувствуют себя люди, когда влюбляются? Тем временем на улицах города витала атмосфера предстоящего праздника. Люди украшали дома разнообразными украшениями: от искусственной паутины до банальных тыкв. Тодороки любил и ненавидел Хэллоуин одновременно. С одной стороны, он мог спокойно затеряться среди толпы переодетых молодых людей, с другой стороны, для его обостренного нюха запахи: духов, алкоголя, пота и блевотины в подворотнях были подобны маленькой смерти. Можно сказать, по этой причине Тодороки ненавидел буквально каждый праздник. Тем не менее, Мидория чудом, не иначе, уговорил его пойти вместе с ним на какую-то вечеринку, которую устраивал его одноклассник. “Я наконец-то представлю тебя своим друзьям!”, - говорил восторженно парень, и разве против такого у вампира был хоть один шанс? Разумеется, нет. Однако, было кое-что беспокоящее Шото. “Надо будет сходить в больницу за новой порцией крови”, - отстраненно думал парень, галочкой внутри сознания помечая еще одно дело на сегодня. Внутри кармана завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Разумеется, это был Изуку. Мидория, 15:32 Привет :) Не хочешь сегодня в 6 сходить на “Подобен солнцу” в том же тц, куда мы с тобой ходили в последний раз?

Тодороки, 15:33 Здравствуй. Неожиданное предложение, но я согласен. Как раз думал посмотреть этот фильм.

Мидория, 15:34 Тебе не нужно придумывать оправдания твоему желанию поскорее увидеть меня;) Вампир остановился посреди улицы, как вкопанный, не зная, как реагировать на данное заявление. Еще одно изменение за последние полторы недели состоит в том, что Изуку явно стал.. смелее. После той злополучной ночи, ощутив поддержку и защиту, он проникся явным доверием к Тодороки. А результат сего Шото сейчас лицезрел на экране телефона. Не то чтобы он был против.

Тодороки, 15:36 Верно. Я каждый день жду не дождусь той секунды, когда наконец увижу твое прекрасное лицо.)

Сообщений далее не последовало, но отчего-то Шото был уверен, что лицо Изуку покраснело, а сам он уткнулся в это время в свою лекционную тетрадь. Ласково улыбнувшись лишь от мысли предстоящей встречи, Тодороки мельком взглянул на часы, мысленно отмечая, что у него осталось еще примерно полтора часа на сборы и на выполнение своих непосредственных обязательств. Дело одного клиента не требовало отлагательств, а в больницу он сможет сходить и вечером. Глаза зацепились за вывеску какой-то неприметной кофейни на той стороне улицы. В самый раз.

***

Что-то пошло не так с самого начала. По негласному правилу Тодороки и Мидория приходили в назначенное место за пятнадцать минут, и, зная пунктуальность последнего, было очень странно, что тот опаздывал на десять минут. У них еще, разумеется, было время, и вампир мог просто не заметить своего парня в огромной толпе людей, вот только интуиция настойчиво шептала своему хозяину, что это неспроста. В очередной раз глянув на свои непрочитанные сообщения в диалоговом окне, Тодороки, нахмурившись, направился к выходу. Глаза невольно каждый раз цеплялись за копну зеленых волос, и каждый раз Шото ощущал гложущее разочарование. Мысленно призывая себя не паниковать раньше времени, парень спустился на первый этаж и вышел из торгового центра, останавливаясь. Ветер неспешными потоками играется на улице, путая, но все же через какие-то мгновения доносит до него слабый запах Изуку. Словно зачарованный, Шото идет по следу, пока прохожие недоуменно наблюдает за ним, что как ищейка втягивает носом воздух, и петляет по странному маршруту. Он обходит здание, ощущая, как в симфонии запахов появляются нотки… крови. Тодороки мысленно призывает себя успокоиться, вот только все его попытки тщетны. С возрастающей паникой он срывается на бег, обегая очередной дом и оказываясь возле пустынной улочки, чье уединение нарушал только какой-то лежавший на земле парень. Это он. - Мидория! В мгновение ока оказавшись возле своего парня, Шото дергаными, нервными движениями приложил два пальца к сонной артерии, ощущая все же слабый пульс. Это придало ему сил немного успокоиться, поэтому он быстрым взглядом осмотрел пострадавшего. Из его бока торчал нож. Его окрашенное алым лезвие отбрасывало блики на соседнюю стену, а с того места, куда он был вонзен, текла кровь. Именно ее и учуял вампир. “Блять, блять, блять”, - в панике думал Шото. Мысли путались, смешиваясь в один непонятный клубок, безнадежно мешая адекватно мыслить и строить какой-никакой план действий. Ресницы Изуку затрепетали, и он медленно открыл глаза. - Тодороки-кун... - Тшш, тише, не говори ничего, ты ранен. - Кажется, я опоздал на наше свидание, а? - Замолчи, замолчи, замолчи. - Оу, у тебя, кстати говоря, глаза красные. Так ты вампир, да? Всегда знал это. Ни один человек не может быть таким красивым и сильным одновременно. Мидория тихо засмеялся, и Тодороки вновь глянул на Изуку, дабы попросить его заткнуться, и дать ему что-нибудь наконец предпринять, но в глазах у того стояли… слезы. В этот момент он понял, что своей беспрерывной болтовней парень лишь хотел не дать плохим мыслям овладеть им. Ласково улыбнувшись, Изуку ослабевшей рукой переплел свои пальцы с пальцами Тодороки. - Извини, я не очень сильный человек. Так не хотел показывать тебе свою слабость, но... я так не хочу умирать, Тодороки-кун. Зеленые, цвета самого высококачественного изумруда, глаза посмотрели вверх, к небу, затрепетав. Ком словно застрял в горле вампира, а на глаза отчего-то тоже навернулись слезы, и он, сам не понимая, что делает, осторожно взял парня на руки. - Я не дам тебе умереть. Используя все свои нечеловеческие силы, что были даны ему, он побежал, словно ветер, до ближайшей больницы. Плевать ему было на самый главный завет учителя: не дать людям узнать, кто он на самом деле. Все его мысли занимало лишь одно: “Боже, если ты есть, если ты и вправду существуешь, умоляю, не дай ему умереть. Он самый прекрасный человек, что я встречал, и он не заслуживает смерти. Забери все, что у меня есть. Забери мое тело, мою душу. Но… умоляю... дай ему жить”. Молиться и бежать как можно быстрее - это все, что ему оставалось делать.

***

- Я плохо помню события того вечера, - продолжал Шото, чей голос стал тусклым, почти безжизненным. - Мир завертелся с невероятной скоростью. Прибежали медбратья с носилками, какие-то врачи что-то кричали и спрашивали меня, но я мог смотреть только на Мидорию, которого вели в операционную. Никогда себе не прощу свою медлительность. Если бы я был… быстрее. Если бы я вообще не соглашался тогда идти с ним в кино...

***

Оглушенный и совершенно потерянный Шото сидит перед дверьми в операционную, нервно сжимая руки в кулаки и совершенно не помня себя от волнения. Бледные, сухие губы только и могут что беспрестанно повторять: “Умоляю, пусть он будет жить. Пожалуйста, Мидория, живи. Живи. Умоляю тебя. Живи”, - а перед мысленным взором смотрящий на него Мидория, на грани шепота говорящий: “Прости меня за все...” “Тодороки-кун…” “Я так давно хотел сказать тебе…” “Я люблю...”

***

Из операционной выходит врач и отрицательно покачивает головой. Не желая принимать жестокую действительность, Шото прикрывает глаза. - Нет, не может быть... - бормочет он. А в ответ словно приговор жестокое: - Приношу свои соболезнования, но ваш друг умер. В груди что-то оборвалось.

***

Затмевающая разум паника не дала вампиру спокойно проанализировать ситуацию, но сейчас, прокручивая в голове детали всех произошедших событий, он понимал, кто стоял за убийством. Тот ублюдок, что преследовал Мидорию. Это был его запах. Выйдя из больницы, Тодороки поднял взгляд к усыпанному бесчисленным количеством звезд небу и недобро усмехнулся. Ах, он как раз голоден.

***

Настоящее время.

***

Подготовка к погребальной церемонии происходила отвратительно успешно. По желании матери Изуку, все выполнялось по христианским традициям, а потому сегодня многие друзья и знакомые Изуку собрались в храме на отпевании. Самому Тодороки по обыкновению было некомфортно находиться в таких местах, но у него и мысли не возникло пропустить данное действо. Он был глух к рыданиям, не обращая внимания ни на окружающих его людей в черных одеждах, ни на укоризненные взгляды, преследуемые его повсюду. Что ж, это было справедливо, ведь именно из-за него сейчас Мидория лежит в гробу посреди отпевания. Какая-то девушка, все еще плача, наклонилась и что-то сказала покойнику, после чего, не выдержав, развернулась и ушла к своему месту, где ее тут же принялся успокаивать какой-то парень. Теперь его очередь. Его беспристрастное лицо не дрогнуло ни когда он наклонился, ни когда невесомо коснулся губами лба своего возлюбленного. Тодороки почти физически ощущал волну неодобрения от окружающих, что обвиняли его в безразличии. Плевать. Они любили друг друга тихо, и в последний путь он хотел проводить его также: без лишних слов и шума. Но не все всегда идет так, как мы хотим. - Спи спокойно, Мидория. Взгляд невольно упал в изгиб шеи, в то место, куда он прежде даже взглянуть не смел. О, Святая дева Мария. Его план был чертовски прост и вместе с тем очень дерзок. Шото медленно приблизился к чужой шее, ощущая себя так, словно совершает огромное кощунство. Хотя, возможно, так оно и было. И все же, даже после смерти, он хотел оставить свою частичку в теле Мидории, в то же время взяв себе его. “Запомни, Шото”, - всплыл в голове голос его учителя, - “кровь мертвого человека для нас - яд. Если выпьешь ее - умрешь”. Какая ирония, что он вспомнил об этом сейчас. Плевать, он знал, на что шел. К черту сомнения. Не дав священнослужителям опомниться, Тодороки плавно вонзил свои клыки в чужую шею, впрыскивая свой яд и не ощущая привычного удара пульса. Горькие слезы все же потекли по щекам Шото, обжигая. Кровь Мидории на вкус была, как холодная сталь клинка. Позади послышались крики людей и какая-то суматоха. Почувствовав странное головокружение, Тодороки отодвинулся, до побелевших костяшек вцепляясь в крышку гроба и сразу же наблюдая как перед глазами возникли белесые мушки. Горло сдавила невидимая рука. “Прощай, любовь моя” В последний раз улыбнувшись Изуку и подарив ему краткий поцелуй, Шото закрыл свои глаза, теряя сознание.

***

- Тодороки-кун! Шото, очнись! “Что за?”. Шото медленно открыл глаза, сразу же попытавшись проморгаться. Голова ощущалась чертовски тяжелой, а все тело будто было покрыто свинцом. Перед глазами мелькало взволнованное лицо Изуку. - Ох, слава Богу, ты очнулся! Его сжали в крепких объятиях, пока дезориентированный парень пытался сложить всю картинку у себя в голове. - Изуку? Что? Мы мертвы? Мидория оторвался от него, плача, и начал покрывать все лицо Тодороки поцелуями, - Как я счастлив, что ты жив. Нет, что мы живы. - Что? Как? Но это против законов природы! - Жить веками и не стареть тоже против законов природы. - съехидничал Изуку, в ответ на это правая бровь Шото стремительно поползла вверх, выражая весь скепсис хозяина, отчего Мидория, вздохнув, снисходительно добавил. - Хэллоуин - это день, когда души мертвых возвращаются на землю. Ты выбрал удивительно точный день для моего обращения. Тодороки ощущал, как будто ему что-то недоговаривают, но какое это имеет значение по сравнению с тем, что его возлюбленный оказался жив? Не выдержав, парень рассмеялся грудным, заливистым смехом, ощущая, как напряжение постепенно спадает. - Я теперь тебя никуда не отпущу. - доверительным шепотом произнес Шото, смотря возлюбленному глаза в глаза. Изуку осторожно обхватил лицо своего парня своими ладонями и с щемящей душу нежностью, ласково произнес: - Тебе и не нужно. Я люблю тебя. Нежно улыбаясь друг другу, они соединили губы в поцелуе, ощущая головокружительное счастье. И больше им ничего не было нужно. Слева что-то с грохотом упало и, недоуменно переглянувшись, парни с удивлением заметили, с каким шоком на них смотрят остальная толпа людей, в то время как Инко Мидория, по совместительству мама Изуку, лежала на полу без чувств. Упс.

***

- Итак, Бог, - Айзава лениво наблюдал за суматохой, происходящей на данный момент в храме, а за компанию с ним, наблюдая ту же картину и весело улыбаясь, сидело высшее существо, - какого черта ты воскресил его? Это не по правилам. Находящиеся в стороне ангелы возмущенно встряхнули своими крыльями, приговаривая: - Как он смеет так разговаривать с Богом? - Это Богохульство! - Еретик! Тем не менее, ни сам Бог, ни уж тем более Шота не обратили на эти слова ни капли своего внимания, продолжая наблюдать за миром людей. В конце концов, по вине этого самого Бога Айзава прожил на тысячу лет больше чем ему отдавалось, и не то чтобы был в восторге от этого. Однако, благодаря этому, он считался самой мудрой душой в Эдеме и был для Господа почти правой рукой. - Мы заключили сделку с юным Мидорией. Я позволяю ему вернуться на Землю, а он не дает вампиру Тодороки устроить Апокалипсис. Тебе ли не знать, на что способен твой ученик, впадая в отчаяние? О, Айзава лучше прочих знал, на что способен Шото. В конце концов, именно отчаяние его подопечного убило его несколько сотен лет назад. Впрочем, это дела минувших дней. Вслух же бывший вампир сказал: - Ты слишком беспечный, мистер Всемогущий. Господь на такие слова лишь улыбнулся, с наслаждением отмечая, что картинка будущего перед его внутренним взором сменилась. Кроваво-красный закат под симфонию умирающих криков людей уступил нежному пейзажу побережья, где два вампира, даже спустя века, влюбленно смотрят друг на друга и ласково улыбаются приближающемуся рассвету.