Страшное слово "Не помню"

Многих интересует ответ на вопрос: „Что же произошло тем вечером?”. Дело было так: «Откровенный вечер у камина. Январь. Дача в Илларионовке» –Я беременна. У нас будет ребёнок, Брагин. – Кареглазый долго молчал. – Чего ты молчишь? –Какой срок? – Информация не укладывалась в голове. Совсем недавно он осознал, что готов воспитать ребёнка от этой женщины. И вот – чудо! Олег до сих пор не выпускал ладони жены из своих рук. –Девять недель. Мне на почту прислали анализы. Поэтому я не откладывала мобильник. –Почему ты молчала? Девять недель, Марин! –Я боялась. –Чего? –Боялась, что беременность не сохранится. –Дурочка! Я тебя убью, слышишь? –Нет! Нельзя. – Кивнула белокурая на свой пока плоский живот. И только Марина знает, что он немного округлился. –Нет. Ты родишь, я тебя грохну. И буду отцом одиночкой. Я тебя так люблю. – Нарочинская не смогла сдержать улыбки, ведь она любила его ни меньше. Отдых на даче прошёл замечательно. Семьи подружились, несмотря на некоторые ссоры в начале их общения. Чаще всего компания проводила время вместе. Только вечером супруги расходились по спальням и проводили вечер наедине. Только на рыбалку не поехали вместе. Женщины остались дома с Артёмом, а мужчины уехали с сёстрами. Стоит упомянуть, что ссадина Лёли быстро зажила. Марина каждый день смотрела её рану. Под контролем такого врача не могло быть иначе. «Возвращение домой. Вечер. Январь. Дача в Илларионовке. После признания Марины прошло пять дней» –Мы вернулись! – Вася громко кричал из прихожей. –Мама! Мама! – Злата забежала в гостиную и обняла Анфису, которая только что встала с дивана. –Малышка, куда ты забежала в грязной обуви? – Ласково спросила ребёнка. Не хотела портить хорошее настроение ребёнка из-за малой ошибки. –Папа и дядя Олег так много рыбы поймали! – Продолжила восхищаться Злата. –Много, но крупных мало. – Досадно произнёс Василий. – Дети, пойдём переодеваться? –Я первая! – Лена побежала к лестнице. –Лёля! – Одновременно воскликнули родители. –Я поняла. – Лена продолжила идти спокойным шагом. –Олег, – Обратилась Анфиса к Брагину, когда Вася ушёл с девочками на второй этаж. – позови Марину, пожалуйста. Мне её помощь понадобится. Она в детской. –Принято. – Шатен поднялся по лестнице. Открыв нужную дверь, он увидел жену, которая покачивала колыбель, в которой засыпал маленький Тёма. Нарочинская тихо напевала мелодию какой-то детской колыбельной. – Тебе очень идёт. – Олег улыбнулся, показывая свои ямочки. Блондинка вышла из комнаты, аккуратно закрывая дверь. – Тебя Анфиса зовёт. Ей нужна твоя помощь на кухне. – Женщина поспешила к лестнице. – Мариш! –А? –Ты станешь хорошей мамой. –И ты станешь прекрасным отцом. –Мда... – Марина заметила потускневший взгляд мужа. Она подошла ближе к нему. –Ты из-за Томы? –Я её не помню совсем. Фотографии и видеозвонки не заменят ей отца. –У неё есть отец рядом. Не родной, но ведь кровная принадлежность не всегда имеет значение. Она счастлива. Ты помнишь её взгляд, когда она говорит с тобой по Скайпу? Может это немного, но для девочки это важно. В тот момент ему нужны были тёплые слова. И он получил поддержку от самого близкого человека. За прошедшие полгода Олег много раз говорил с дочкой. И Марина со стороны заметила, как девочка рада говорить с родным отцом. Олег, кстати, только несколько недель назад сумел рассказать Эмме о своём диагнозе. О взрыве девушка узнала ещё в начале лета – российские коллеги донесли. Эмма замечала странности в бывшем любовнике, ныне хорошем друге и отце их общей дочки. Но даже подумать не могла об амнезии. Тамарке пока ничего не сказали, решили отложить информацию на потом. А тем временем отпуск неизбежно подходил к своему логическому завершению. Билеты пришлось не менять, а перепокупать, так как супруги решили вылетать из Адлера вместо Сочи – так экономнее и ближе к деревне, в которой они прибывали последнюю неделю. И вот, аэропорт. Скоро начнётся регистрация на рейс. Долгие сцены прощания несвойственны нашим главным героям, но в этот раз получилось почти как в дешёвом кинофильме. Обнявшись с Якуниными, потрепав по головке девочек, Брагины отправились на регистрацию. У всего есть конец, даже у такого удачного отпуска. Олег не был уверен, понравился ли Нарочинской отдых, но та его успокоила, ответив не один раз – поездка получилась отличной. По приезду Брагины поехали домой, чтобы выспаться перед рабочим днём. Ранним утром, в девятом часу утра, если быть точнее, «золотой состав» – прозвище, которым недавно назвал Брагиных Куликов – прибыл в Склифосовского. «Первая смена в наступившем году. Январь. Приёмное отделение института им. Склифосовского» –О, какие люди в нашей богадельне! Привет, ребят! – Дубровская соскучилась по друзьям. Наконец-то она может обнять обоих прогульщиков, которые в разгар черезвычайных происшествий свалили в отпуск. – Какие же вы счастливые! –А то! Какие тут дела? – Не теряя энтузиазма, ответил Брагин. –Девушка с инородным телом в руке. Представляешь, она каким-то образом вогнала себе иглу в вену. –Суицид чтоли? – Спросила Марина, расписываясь в журнале. –Вроде нет. Говорят, что случайность. –Ну, да. – Проговорила женщина. Видимо она сделала свои выводы. –Нас это не касается. Мы спасаем всех. – Ответил Брагин. – Я возьму. – Обратился к регистраторше. – Позови мне сосудистого. Я в ординаторской. – Мужчина пошёл в служебную комнату, напевая: "давно не брал я в руки шашку". –Скорая приедет через десять минут. – Ответила Нина Олегу в догонку. – У тебя, – Обратилась она к подруге. – если я не ошибаюсь, плановая в нейрохирургии. –Юра перенёс. У пациентки какие-то осложнения. Он позвал меня посмотреть её новые снимки. –И все-таки ты зачастила в отделение к Шейнману. – Марина ушла из приёмного, оставляя Дубровскую без ответа. Случай у пациентки в нейрохирургии был интересный. Опухоль прогрессировала быстро, но женщина наставила, что в операции должна принять участие Нарочинская. Дело в том, что Марина несколько лет назад провела операцию её тёте, которой другие врачи выносили смертный приговор, утверждая, что ни один врач не возьмётся проводить операцию. А Нарочинская смогла. По приезду Марины операция пациентки должна была состояться, но появились непредвиденные обстоятельства. Опухоль снова выросла. Теперь удалить её, не повредив при этом здоровые участки мозга, стало гораздо сложнее. Марина и Юра не смогли прийти к общему решению. Когда один предлагал метод, другой его сразу же оспаривал. Нарочинская взяла снимки с собой. Дома она показала их Брагину. Они думали напротяжении вечера. И только утром у Олега в голове зародилась идея. На все вопросы супруги он ответил, что нужно срочно ехать в Склиф и там он всё расскажет. В кабинете заведующего нейрохирургии Брагин поведал коллегам свою задумку. Прикинув все возможные исходы медики сошлись во мнении, что этот план операции подходит. «Январь. Отделение нейрохирургии в институте им. Склифосовского» –Слушай, это же новый метод! Это положит начало целому витку в истории! Об этом нужно обязательно рассказать. – Тараторил Юрий Михайлович. – Шанцеву завтра возьмём на стол. Соберём журналистов, студентов. Вы понимаете, что мы войдём в историю? –Юра, успокойся. Дай, Бог, чтобы всё получилось. – Нарочинская попыталась остудить его пыл. –Пойду сообщу пациентке об операции. – Шейнман пошёл по коридорам к палате пациентки. –Ты уверена, что завтра справишься? Операция вероятно затянется на весь день. –Конечно. Брагин, я не на девятом месяце. Я могу работать. Давай не заводить подобные темы ближайшее время? – Получив от мужа кивок в ответ, Марина ушла к лифту. Брагину не нравился подобный расклад. Он подозревал, что Нарочинская не захочет уходить в декрет, в первом триместре точно. Это его не устраивало. Он волновался за жену и ребёнка. С их режимом работы и свойственным Нарочинской упрямством эти опасения были оправданы.