Самое главное

Он уезжает на Марди Гра, раздав все долги, и надеется, что все лесбиянки, педики и прочие идиоты от него, наконец, отцепятся. Клуб для их митинга он им предоставил, причем совершенно бесплатно, пусть радуются. Брайан листает газету, пока такси везет его в аэропорт, стараясь думать только о той феерии и сексе, что ждет его не далее, как через пятнадцать часов, но почему-то в голову приходят Майки, Дебби, этот траханный митинг. И Джастин. Они там, в его клубе, на встрече против Четырнадцатой поправки. Жаль, что они не понимают, что все эти митинги – бесполезная хуйня. Общество пока еще просто не готово к полному уравнению в правах, даже такое более менее толерантное, как у них. Вот поэтому они сейчас все толпятся в его клубе, произносят бессмысленные речи, пьют и испытывают чувство ложного единения, а он летит в Австралию на Марди Гра, самый большой гейский фестиваль в мире. И он будет веселиться, и развлекаться, заниматься сексом с самыми горячими жеребцами и получать удовольствие от жизни. Только… жаль, что Джастина с ним не будет. Брайан не хочет задумываться о том, что если бы Тейлор был сейчас рядом, то список трах-программы был бы гораздо меньше… и вообще содержал одно имя. Джастин ушел и надо о нем забыть. Но не получается. И совсем уж позорные мысли в голове периодически появляются. О том, что свою гребаную гордость надо бы засунуть подальше и признать, что то, чего от него хотел Джастин Тейлор уже давно произошло. Но Брайан лучше сдохнет, чем признает, что он способен испытывать какие-то там слюнявые чувства, да еще и говорить об этом. Быстрее бы уехать отсюда, туда, где он, Брайан Кинни – пока еще самый прекрасный, сексуальный и свободный от ёбаных чувств мужчина в полном расцвете сил. - Срочное сообщение, - радио-новости раздражают, и Брайан хочет попросить шофера выключить, но следующая фраза лишает мозг способности действовать. - Только что произошел взрыв в ночном гей-клубе «Вавилон», где проходил политический митинг против Четырнадцатой поправки. Есть раненые и убитые. Возможны многочисленные жертвы. Брайан цепенеет, словно ему одним молниеносным росчерком скальпеля вырезали сердце. - Поворачивай! – кричит Кинни. – В «Вавилон», немедленно! Мозг еще отказывается воспринимать случившееся, цепляясь за надежду, что все это неправда, чушь, бред, но в голове бьется только одна мысль: «Джастин!» Нет, нет, все будет хорошо, все с ним в порядке… господи, сделай так, чтобы с ним все было хорошо! Только бы живой. Пусть раненный, покалеченный, какой угодно, лишь бы живой. Он снова и снова набирает номер мобильника Тейлора и ему все труднее дышать, слыша раз за разом, что абонент вне зоны. Он гонит водителя как сумасшедший, он давит в себе панику, понимая, что это бесполезно, и он выскакивает из такси чуть ли не на ходу, за квартал от клуба, и бежит, бежит… Все видится как в тумане: заплаканные испуганные лица, вой сирен, пожарные, огонь, дым, снова люди, машины скорой помощи, носилки с ранеными… Кинни пробирается сквозь толпу, шаря безумным взглядом по лицам… Дженнифер! Он подбегает, попутно убеждаясь, что она и её парень в порядке. На немой вопрос в его глазах миссис Тейлор отвечает: - Джастин все еще там! Найди его! Нет времени на лишние вопросы, и он бросается вовнутрь, отталкивая полицейских и пожарных, отбрасывая руки, которые пытаются его задержать. Там же Джастин, мать вашу! Кровь на осыпавшейся штукатурке, кто-то плачет, пожарные мечутся, пытаясь вывести шокированных людей… блядь, да что ж такое? - Джастин! – кричит Кинни, понимая, что сейчас он ближе всего к безумию в своей гребаной жизни. – Джастин! Надежда тает, а отчаяние забивает горло, мешая дышать. И в тот момент, когда уже он почти полностью проваливается в душевный кошмар, знакомый голос слышится из клубов дыма, и Джастин появляется весь в пыли и копоти. И, кажется, в шоке. Но он жив и не ранен. Господи, спасибо… Брайан прижимает к себе испуганного Тейлора, понимая, что такие сильные перепады от полного отчаяния к абсолютному счастью вредны для психики. Только сейчас, ощущая, как бьется сердце Джастина, он чувствует, что живет. И вспоминает об остальных. - Майкл… найди его… - шепчет Джастин, судорожно обнимая его. - Да, сейчас, - Тейлор выведен из здания и сдан на руки медикам и матери, Брайан убеждается еще раз, что с ним все в порядке. – Я сейчас найду его, а потом вернусь за тобой. Жди меня здесь, слышишь? Не смей уходить без меня! Джастин кивает, обнимая миссис Тейлор, и Брайан понимает, что здесь он может быть спокоен. Но запас удачи на этом заканчивается, когда через мгновение он видит носилки с обгоревшим телом кого-то, в ком с трудом узнается Майкл Новотны. И Брайан опять проваливается в кошмар. Но теперь он не один: рядом Бен, Дебби и еще кто-то, кого он не узнает… похер! Сейчас главное – больница и Майкл. Он не вполне ясно помнит, как орёт на врача, который отказывается брать его кровь для переливания, как мечется по коридору перед операционной, как, наконец, опасность минует и липкий страх отпускает, отчего начинают мелко и сильно дрожать руки, которые приходится спрятать в карманы. И Джастин, и Майкл живы, а это – самое главное. Оставив прооперированного Майкла под присмотром Дебби и Бена, Брайан снова бросается к «Вавилону», где ждет его самый важный человек в его жизни, которого он мог никогда больше не увидеть. И он торопится изо всех сил, потому что ему надо это сказать… А в голову лезут какие-то совсем не те мысли… - Он любит меня так, как ты не можешь, - сказал Джастин, когда уходил от него к Итану. - Я не «не могу», я не буду, - он вспоминает свой ответ и очень отчетливо понимает, что именно «не могу» могло стать основой их отношений – сегодня он мог бы потерять саму возможность сказать это Джастину. Вокруг «Вавилона» уже спокойнее: меньше медиков и пожарных, зато больше полицейских. В толпе мелькает Карл, но Брайан подойдет к нему позже: сейчас ему нужен только Джастин. Тейлор ждет у одной из оставшихся машин «Скорой помощи», и идет навстречу, и обнимает, рывком притискиваясь, словно хочет врасти в его тело. И Брайан четко осознает, что он скажет это сейчас, иначе… зачем тогда все? И очень тихо, на грани слышимости он шепчет, едва касаясь губами белобрысого виска: - Я люблю тебя! Ну, вот… и совсем не страшно. Тейлор смотрит на него как-то… как на сумасшедшего. Или как сумасшедший. Неужели в это так трудно поверить, блядь? Неужели Джастин совсем потерял в него веру… хотя, в общем-то, оснований предостаточно… Тогда еще раз. - Я люблю тебя! Брайану становится совестно, что он сейчас нервирует и без того шокированного человека, но больше вести себя так, как до этого, он просто не может. Его словно отрезало от прошлой жизни, которая закончилась два часа назад. Слишком сильный страх, оказывается, может вывернуть наизнанку даже Брайана Кинни. У Джастина совершенно потерянный взгляд, и, кажется, слезы в глазах, но это ничего, так должно быть. Он успокоит своего… блядь, да! – своего Джастина. - Все хорошо, - быстро шепчет Кинни, словно пытаясь загипнотизировать Тейлора, закрыв его от мира в замке своих рук. – Я с тобой… Конечно, Джастин в шоке… то есть, в еще большем, чем был – такого Кинни он не видел никогда. Да и вообще никто, кажется, не видел… - Я тебя никуда не отпущу, - говорит он, стирая копоть с бледного лица юноши. – Поехали домой… к нам. Джастин, кажется, хочет что-то возразить, но, вглядываясь в лицо Брайана кивает, не говоря ни слова. И Брайан, быстро переговорив с Карлом и свалив все на Теда, увозит Джастина домой. В их лофт. Они начинают целоваться еще в лифте и не могут остановиться ни на секунду, едва захлопнув дверь за собой и остервенело сдирая друг с друга одежду. Брайан отмывает гарь и копоть с Джастина в душе, не отпуская его от себя дальше, чем на пару сантиметров, медленно стирает капли воды с его лица и целует, целует… Он любит его всю ночь, чередуя гребаную нежность с какой-то совершенно животной страстью. Он вбивается в его тело и стонет, пересчитывая губами все выступающие на спине Джастина позвонки, а затем осторожно скользит внутри него и замирает, внезапно пугаясь, что может сделать что-то не то. После того ощущения смерти и безнадежности, что он чувствовал, этот человек под ним – самое драгоценное, что у него есть. Они о чем-то говорят в перерывах: о Майкле, о митинге, о чем угодно – только не о них самих. И Брайан чувствует, как оттаивает Джастин рядом с ним, как смеется каким-то шуткам, иронизирует, улыбается, щекочет Брайана губами. Но то самое, главное, что было недавно сказано ни один, ни другой не озвучивают – это сейчас табу для двоих. - Ну, какая же ёбаная сука такое могла сотворить? – внезапно Джастин в бессильной ярости бьет кулаком по изголовью кровати, и Брайан мгновенно обнимает его, крепко прижимая руки к простыням. Завтра он пойдет в полицию, будут допросы, выяснения, разговоры с Карлом – официальные и не очень – но это завтра. А сегодня не надо лишних слов. Оплакивать мертвых и благодарить за живых надо тоже в свое время. Сейчас – ночь благодарности. И Брайан Кинни знает, что он отомстит: за Джастина, за Майкла, за раненых и убитых. Он найдет и… совесть не превратит его больше в труса, Гамлету с его извечными сомнениями придется уступить место Кинни, у которого после сегодняшнего события сомнений нет. Они снова и снова занимаются любовью… да, теперь Брайан может спокойно произносить это, правда, пока только про себя. Но это любовь, он знает. - Надеюсь, ты вернешься… сюда? – спрашивает он Джастина, не сомневаясь в положительном ответе. Но Тейлор молчит, и это напрягает до боли где-то у солнечного сплетения. - Не знаю… думаю, нет пока, - Джастин так повзрослел за последний год, что иногда Кинни ощущает его гораздо старше себя. – Мне надо все обдумать… давай об этом потом поговорим, окей? Брайан согласно наклоняет голову, легко прикасаясь губами к губам Тейлора: в общем, он это вполне заслужил. Теперь придется как-то искупить и всякое такое… да хуй с ним, и загладит, и искупит, не переломится, главное – чтобы Джастин был рядом. Они засыпают рядом обессиленные, переплетая руки и ноги так, что непонятно, где чьи. И Брайан, перед тем, как отключиться, почему-то думает, что теперь-то все будет хорошо. Но когда он просыпается утром, то Джастина в постели нет. И на кухне, и в душе. Нигде. И Брайан ясно понимает, что будет очень и очень трудно вернуть себе доверие Джастина, гораздо труднее, чем вернуть его тело. Но когда это Брайан Кинни боялся каких-то грёбаных трудностей? И он начинает новый день так, как будто начинает новую жизнь. Очень хочется увидеть Тейлора, но сначала – дела. А их со вчерашнего дня скопилось немало.