Девятая ловушка

      Вернувшись в Ад, Аластор глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он понимал, что девушка испугается его, но где-то глубоко в душе (которой, впрочем, уже давно не было) надеялся, что они смогут хотя бы подружиться. Ему нужен был смертный, который бы помогал ему с его коварным планом. Нет, не по завоеванию Ада или Мира Смертных. Он собирался захватить Райские Сады. Можно даже сказать, что он уже владеет этими грешниками, которые застряли там. В проклятом Аду. Грешник заставил их бояться себя, но, увы, ежедневная бойня по радиовещанию, устроенная им же самим, надоела ему. Нет, запах и вид крови всегда будет нравится ему! Просто нет достойного противника. Ну, он просто хочет веселья. Реального веселья. Но этот самодовольный Люцифер не вылезает из своего дворца и никак не реагирует на Радио-демона. В конце концов, Аластору надоело развлекать Падшего. Он же не придворный шут.

***

      Назойливый, нет, даже раздражающий звон сквозь сон услышала белокурая. Она вылезла из-под одеяла, потянулась и хотела было уже идти завтракать, как воспоминания ударили в голову, и она осела на кровать без сил. На лице застыла гримаса ужаса и непонимания.       Кто он? Зачем он пришёл? Для чего? Что ему нужно от Элис? Можно ли ему верить?       Вопросов становилось всё больше, а ответов не было. Наконец, собрав себя в кучу, девушка встала и на ватных ногах направилась в кухню, где мать тут же заметила настроение своей любимой дочери. Конечно, не обошлось без вопросов со стороны родительницы, но, не получив ответов, которым бы поверила, она вздохнула, поставила на стол кружку с чаем и положила булочку. Женщина поцеловала дочку в щёку и пожелала приятного аппетита. Элис задумчиво смотрела на свой завтрак и даже не заметила, как её мама ушла, не громко хлопнув дверью квартиры.

***

      Белокурая вышла из женской раздевалки и направилась к скамейке. Она достала телефон, села поудобнее и начала листать ленту социальной сети. — Эл! — С радостным криком к ней подсел парень с зелёными глазами, заключив смущённую девушку в объятья. — Как дела? Как настроение? Ты кажешься расстроенной. Что-то не так? — Нет-нет! Адам, всё в порядке! — Попыталась заверить его Элис, но сразу поняла, что это тщетно, судя по тому, как брови шатена съехались к переносице. — А если честно? — Ну… Я просто не выспалась… — Ты мямлишь. Смотри мне в глаза, Эл, и говори правду. — Просто… Я… Ты не поймёшь! Я сама запуталась! — Выкрикнула она. — Пока не объяснишь — не пойму. — Это странно… — Да что случилось-то?       Элис не выдержала допроса, который устроил её друг и просто убежала обратно в женскую раздевалку, а Адам остался на скамье, недоумевая, что он сделал не так.

***

      После уроков Адам всё-таки расспросил девушку, а она всё ему рассказала: переживания, подозрения, историю её разговора с грешником. Абсолютно всё. После её сбивчивого рассказа шатен недолго обдумывал её слова, а потом решил, что белокурая насмотрелась ужастиков на ночь. Но она-то знает.       Также парень решил быть эту ночь с Элис.       Они вместе зашли в её квартиру, поздоровавшись с родителями белокурой, а после ушли в комнату девушки. Парень и девушка делали вместе домашнюю работу, потом смотрели фильмы, а после друзья детства и вовсе уснули в обнимку.

***

— Дорогуша, кто этот юноша?       Адам вздрогнул от жуткого голоса, а когда открыл глаза, то побледнел. В его горле комом застрял крик, а тело мелко задрожало под оценивающим, даже изучающим взглядом грешника. — Это у меня к тебе такой вопрос, урод, — тяжело поднимаясь и закрывая собой девушку, прорычал шатен. — Я Аластор! — Продолжая безумно улыбаться, заявил Радио-демон. — Адам… — Тихо начала белокурая, но её прервали. — Это так мило, — наиграно проговорил Аластор, щёлкнув пальцами. Через секунду Элис оказалась рядом с ним, что вызвало немалое удивление у смертных. — Адам. Я не ошибся? — Не дождавшись ответа, мужчина продолжил: — Итак, Адам… Если бы я хотел причинить кому-то из вас боль, причинил бы. Но это не входит в мои планы. У тебя два варианта: уйти самому или… — на этих словах он заулыбался шире, — я тебе помогу, дружок. — Ты сказал, что убивать меня и Эл — это не твоя задача, — начал рассуждать парень, храбро глядя на Аластора исподлобья. — Тогда чего ты хочешь? Ты же типо демон или кто ты там, — произнёс Адам. — Мой друг, — мягко начал Аластор, — боюсь, ты сделал свой выбор.       Не успел шатен что-то сказать, как грешник щёлкнул пальцами, и парень исчез в алой дымке. Элис ошарашенно смотрела на то место, где ещё мгновение назад стоял её друг. Она мелко задрожала, осознавая, кто сейчас находится за её спиной, миловидно улыбаясь.       Грешник обдумывал происходящее. Он размышлял: «Кто этот Адам для Элис?». Решив, что не стоит портить отношения (которых и не было) с этими двумя, он отправил юношу домой. — Итак… Дорогуша, говорю в который раз, что вредить я не буду ни тебе, ни твоему дружку, — начал Радио-демон. — Пожалуйста… Просто уйди… — прошептала Элис, закрывая лицо руками. — Нет-нет-нет! Милочка, — он наклонился к ней, согнувшись в спине. — Я не трону тебя. Я лишь хочу послушать твой голос. Он у тебя очень красивый, милая, — мужчина коснулся её руки своей и аккуратно убрал её руки от лица. — Вот так. Не бойся меня. Я не такой уж и страшный, — рассмеялся он.       Даже когда он смеялся, голос его звучал, как из старого, сломанного радио. Это пугало девушку. Она не хочет верить ему и не верит. Кто он вообще такой?       Радио-демон встал во весь рост, что его ушки почти касались высокого потолка. Он сделал пару шагов назад, предоставляя Элис личное пространство. Белокурая аккуратно встала и, прижимаясь к стене, подошла к шкафу. За всем этим следил Аластор. На лице мужчины была всё та же улыбка. Казалось, что улыбкой можно выразить только радость, счастье или ещё что-то в этом роде, но тут совсем другое… За одной только улыбкой во все тридцать два зуба скрывается море или даже океан эмоций. Начиная от злобы или коварства, заканчивая грустью. Одно радует: по глазам грешника можно хоть немного понять его мысли. Сейчас же в кровавых океанах было нескрываемое веселье и заинтересованность. — Моё… Послушать моё пение? — Аластор утвердительно качнул головой. — Эм… Давай на балконе тогда, ладно?..       От Радио-демона не укрылось, что девушке очень страшно, голос дрожит, а губы подрагивают иногда, предвещая истерику, которую она сдерживает изо всех сил. — Конечно, дорогуша! — Быстро ответил тот, широко улыбнулся и направился к двери, ведущей на балкон.       Она поплелась вслед за ним.       В голове Аластора мысли крутились вихрем, безумные идеи вперемешку с вопросами, которые он старался угомонить, не давали покоя.       Вот оба уже на балконе. Аластор грациозно сел на небольшое кресло, которое больше напоминало стул, и перекинув ногу на ногу, внимательно следил за белокурой. Она немного замялась у входа, но в итоге смогла дойти до своего места, а когда мужчина усмехнулся, она от испуга плюхнулась на кресло. Он рассмеялся, а Элис фыркнула, отведя взгляд в сторону. — Итак, дорогуша, — обратился он к ней, слегка прищурившись и, вглядываясь в глаза собеседницы, — перед тем, как услышать твой ангельский голосок, хотелось бы спросить тебя кое о чём. — Но ты говорил только про песню! — Запротестовала она. — Да, говорил. Но это пара простых вопросов. Тебе сложно? — Смотря каких… — Промямлила она. — Значит, я могу высказаться? — Голова Радио-демона наклонилась к плечу, а позвонки хрустнули, отчего девушка в очередной раз вздрогнула. — Угу… — Замечательно! Кто научил тебя так сладко петь, дорогуша? — Не знаю. Сразу смогла. Талант или типа того. — Хм, ладно, а какие отношения у тебя с этим парнем? — С Адамом? — Именно! — Какая тебе-то разница? — Нахмурилась Элис. — Вообще никакой. Так уж и быть. Мои вопросы исчерпаны. — Мне петь? — Прошу.       В его руке появился микрофон, который он принялся прокручивать и перебирать в руках. Затем, поигравшись, отдал его белокурой. Элим глубоко вздохнула и начала петь.       Песня была печальная, как обычно, собственно. Она пела о том, чего Аластор не понимал и не хотел понимать. Она пела о любви, дружбе и прочем, что Радио-демон считал нежностями — лишними вещами.       Когда она закончила, повисла неловкая пауза. Никто ничего не говорил. Наконец, грешник поднялся с места, поблагодарил белокурую и, щёлкнув пальцами, исчез.