Девятая ловушка

      Элис и Аластор проводили вместе уже две недели. Белокурая не понимала, для чего он приходил к ней каждую ночь, но постепенно ей начинало нравиться общество демона. Он был учтив, внимателен, умен и просто умел слушать. Весьма обходительный для того, кто был серийным убийцей, а сейчас вовсе демон из Ада. Как-то раз они пели вместе, а на следующую ночь он появился со скрипкой. Конечно, Элис, мягко говоря, удивилась, а потом радости стало довольно много и ей захотелось обнять Аластора, хотя тот особо этому не обрадовался и пригрозил. Но вскоре заиграла скрипка, и послышался ангельский голосок, напевающий какую-то песенку на французском.       Не такой уж он и страшный. Этот Радио-демон.

***

      Как-то поздним вечером белокурая шла домой. Время близилось к полуночи, улицу освещал лишь тусклый свет фонарей.       Девушка задержалась в школе, а потом решила навестить друга. Адам не появлялся дома у Элис и в школе, а так же не отвечал на звонки. С ним вообще связи не было никакой. Но как оказалось, брюнет живёт один, а Аластор телепортировал его домой с помощью магии, но не отправил вещи парня. В итоге Адам оказался без ключей и телефона.       Девушка шла по улице, понимая, что к полуночи она дома точно не будет, следовательно, красноволосый её там не застанет. Она заметила, что он приходит ровно в полночь, а уходит до рассвета. Элис нужно было поговорить с демоном о подобной выходке, как он поступил с Адамом. Всё-таки как хорошо, что они обменялись копиями ключей от своих квартир.       От размышлений белокурую отвлёк мужчина, которого она до сих пор игнорировала. Девушка упорно не замечала, как мужчина ходил за ней по пятам, натягивая капюшон и прикрывая лицо, а руки были в карманах, словно скрывали что-то.       Сделав один круг вокруг дома, Элис убедилась, что что-то этому типу нужно, но подойти она не решалась. Инстинкты самосохранения буквально кричали ей, чтобы она бежала домой, но разум говорил лишь чуть ускориться. Она прошлась вокруг дома ещё раз, немного быстрее Собственно, ускорился и незнакомец, настигая её.       Паника нарастала соразмерно осознанию сложившейся ситуации, заставляя невольно перейти на быстрый шаг и втянуть голову в плечи. Элис услышала, как мужчина перешёл на бег, а та в свою очередь, рванула со всех ног в сторону дома. Началась погоня.

***

      Бывший радиоведущий отсиживался в своей комнате, в отеле, бегая глазами от больших винтажных часов к маленькому зеркальцу в своей руке. Стрелки часов, казалось, остановились, замерев на определённых цифрах. Пара движений длинной стрелки, и грешник бы за секунду оказался рядом с девушкой, разрывая обидчика на куски, вырывая из того болезненные крики и стоны. От этой мыли в душе Аластора (которой, кажется, быть не должно) зародились два разных чувства: нарастающий азарт предстоящего кровопролития и злость. Какая-то ярость, туманящая разум.       Но на что он злится?       На себя из-за навязчивого желания помочь бедной девушке? Он же демон, грешник из Ада, серийный убийца! Какое ему дело до очередной пешки в своих планах? Никакого. Абсолютно никакой разницы. Почти… «Я должен», — решает для себя Радио-демон, поднимая руку в воздух.       Часы бьют полночь, и Аластор щёлкает пальцами. В тот же момент он переместился на улицу, встав на пути убегающей девушки, что та от неожиданности врезается в него. Подняв глаза, Элис увидела, кто стоит перед ней, поспешно заключая того в объятия. — Помощь нужна, милочка? — С усмешкой интересуется тот, но его прерывает окрик того самого незнакомца.       В руке ненормального блеснула сталь ножа, а в глазах нездоровый азарт, который так знаком грешнику. — Потанцуем? — Спрашивает Аластор, обращаясь к Элис. Она непонимающе и со слезами на глазах смотрит на него, когда он опускает одну свою руку ей на талию, а второй берёт её ручку в свою.       Тем временем мужчина опешил, а после начинал заливаться истерическим смехом, когда пара сделала несколько вращений на месте в ритме вальса. Мужчина вращает в руке нож, потом перехватывает его поудобнее и кидается на девушку, кружащуюся в танце с грешником. Вальсирующая пара делает ещё один круг, и Аластор выставляет одну ногу, об которую спотыкается маньяк. Он падает на землю после удара в бок. — Благодарю за танец, душа моя! — Со смехом сообщает грешник, приобняв белокурую левой рукой, а в правой появляется его микрофонная стойка, которая тут же пронзает нижней частью грудную клетку лежащего, ломая кости и разрывая плоть, заставляя кровь брызнуть фонтаном.       Элис вскрикивает, а Аластор уже вытирает свою вещь от крови каким-то платком. — Думаю, с тебя хватит приключений, дорогуша.       Щелчок пальцев и они дома у девушки.

***

      Настольная лампа освещала какую-то часть комнаты, в которой уже тихо и мирно спала девушка, а грешник просто стоял и смотрел не неё. Он любовался её лицом; локонами, что растрепались и беспорядочно лежали на подушке; густыми, тёмными ресницами; чуть приоткрытыми алыми и пухлыми губами, которые он хотел хотя бы раз попробовать на вкус, но не мог себе этого позволить.       Непонятные ему чувства овладели им. Не в силах сопротивляться, он нагнулся к ней ещё ниже. Робко, даже опасливо его рука легла на её щёку. Но он отдёрнул руку, разочарованно рыкнув и снимая перчатку. Радио-демон вновь коснулся её щеки. Мелкая дрожь пробила его, когда он ощутил шелковистость её кожи. Стараясь не поранить девушку когтями, он большим пальцем провёл по её губе. — Аластор… — Пробубнила во сне белокурая, а тот как-то по-животному дёрнулся в сторону, убрав руку.       Улыбка пропала с его лица, а брови съехались на переносице, показывая смятение грешника. Будто очнувшись, придя в себя после некого транса, он поправил волосы, затем монокль. Бросил последний взгляд на девушку и исчез в алой дымке после очередного щелчка.       Что же с ним происходит? Почему его начало так тянуть к ней? Чем она его так зацепила? Где он допустил ошибку, что не может смотреть на эту девушку без какого-то восторга и тёплого чувства? В какой момент все его планы резко изменились?       Тяжело дыша, он направился к своему излюбленному месту в доме — тёмной комнате в конце коридора, скрытой от глаз его посторонних. Хотя гостей у него даже не было. От слуг его, возможно, но больше не от кого.       Он медленно открыл дверь, и поток света просочился немного внутрь, освещая часть пространства комнаты. Прямо перед дверью стоял большой орган. Клавиши были в пыли, а золотые трубы уже не выглядели золотыми, не блестели они в лучах пиктограммы, что была на небе Ада. Окна были зашторены, и открывать их грешник явно не собирался. А зачем? Трубы органа не заблестели бы даже так, к тому же, он редко сюда заглядывает. Практически никогда.       Пройдя внутрь комнаты, он вытер маленькой тряпкой пыль со стула, затем провёл ей по клавишам. Раз, два… Пыли нет. Можно сыграть что-то для своей грешной души. Что-то же должно помочь ему отвлечься. Не теряя присущей ему грации хищника (хотя он олень), он сел на стул, положил руки на клавиши, прикрыл глаза, глубоко вздохнул и нажал на кнопку.       Музыка полилась из труб. Тяжёлая, довлеющая. Все его эмоции смешались в этой мелодии: непонимание, одиночество, печаль, злость, смирение, но и сопротивление своим чувствам в одной ноте. Даже страх был слышен.       Так много эмоций, скрытых за безумной, но иногда столь обольстительной улыбкой, но описать их или передать Аластор не в силах даже через музыку. Он сам не понимает, что играет, что чувствует, и это его и напрягает. Непонимание. Незнание.       Аластор так хочет её видеть, слышать, чувствовать Элис рядом…       Последний раз он с силой ударил по клавишам. Прическа немного растрепалась, дыхание сбилось и участилось, на лбу появились капли пота. Сердце, которое, казалось, больше не бьётся, бешено колотилось о ребра, грозясь их раздробить. Он слегка скрючился, замер, нагнувшись над панелью с клавишами, безумно и гневно скалясь. — Сэр… Вы в порядке? — Дрогнувшим голосом спросил появившийся в дверях небольшой грешник, с опаской косясь на своего господина. — Да… — Тихо сказал Радио-демон, затем выпрямился, поправил волосы, «надел» свою дежурную улыбку и обернулся к слуге, задав вопрос более уверенным голосом, с ноткой привычного веселья:  — Что может быть со мной не так? — Нет, ничего, сэр. Простите, я сейчас же покину Вас. — Не беспокойся об этом.