Девятая ловушка

— Ты хочешь, чтобы я убила кого-то? — Переспросила грешница, а Аластор кивнул ей. — Но это же отдалит меня от исправления. Аластор, я хочу в Рай. С тобой.       Она с мольбой и надеждой заглянула в глаза тому, но Радио-Демон остался не приклонен.       Да, убийство — это грех, что-то плохое. Это явно не добавит ей "добрых баллов", чтобы скорее попасть в Небесные чертоги. Любой грех является преступлением перед Богом даже, казалось бы, малый и незначительный. Собственно говоря, многие грехи кажутся в глазах грешников малыми лишь потому, что давно уже стали привычными для людей и не кажутся чем-то из ряда вон выходящим.       И вообще грешник вместо глубокого и искреннего раскаяния перед Богом нередко прибегает к самооправданию: а чем я хуже других? — ведь не я один так поступаю.       Но ведь хуже. Как минимум потому, что ты пытаешься выделиться на их фоне. Быть белым, выставляя остальных чёрным фоном.       За это человек и попадает в Преисподнюю. Нельзя идти против Господа Бога.       Элис вообще до сих пор не понимала что она тут делает. Она же не грешила, вроде и перед тем самым зеркалом с лезвием в руке она каялась Отцу в содеянном, в том, что было сделано плохо. Но тем не менее... Она тут, в Аду. — Хорошо, — обречённо произнесла девушка, принимая сделку с Радио-Демоном и скрепляя договор рукопожатием

***

      Элис прошла мимо цели, так и не сумев развернуться и снести тому голову ударом лезвия. Для неё это слишком сложно. Вообще невозможно. Как можно взять и убить кого-то просто так. Нужна же как минимум причина! А то, что пытался ей навязать грешник ничего не давало. Фразы "если тебе хочется, то берёшь и убиваешь" и "убей за то, что он дышит" не были для неё весомой причиной от слова "совсем".       Аластор скривил губы в ухмылке, стоя недалеко от места, где его возлюбленная должна была выполнить свою часть сделки. Бедный ребёнок. Не может понять, что подобных мразей, как она — та самая цель —, как сам Радио-Демон — душ, попавших в Преисподнюю — не стоит жалеть. Ну это просто глупо. Зачем жалеть тех, кто жил с гнилой душой, а после смерти стал ещё хуже. Но ведь у Элис не гнилая душа. Она добрая, честная, умная, умеющая сочувствовать и помогать. Даже чем-то схожа с Чарли, но лучше. А вот попала она сюда по ошибке, по незнанию. Хотя можно было предположить, что суицид не поможет ей обрести счастье на Небесах. Но вот эта ошибка дала Аластору шанс, чтобы он остался с ней. Он знает, что Край и сможет исправиться, если идиотский план принцессы Ада сработает. Но грешнику не нужно, чтобы она уходила. — Опять?       Лёгкое раздражение просквозило в его голосе. Которая это была жертва по счёту, Аластор уже считать перестал. Грешник незаметно, но весьма злобно фыркнул, а темноволосая подошла к нему с опущенной головой. Она хотела уже было ткнуться ему макушкой в грудь и поныть как следует о том, что он мучает её, заставляет делать то, что ей не нравится и она вообще не правильным это считает, но тот приобнял её за плечо, оказавшись резко сбоку от неё, и затараторил в своей манере: — Милая, ты должна это сделать. Это часть сделки, понимаешь? — Он внимательно посмотрел ей в глаза, замолчав на пару секунд, а потом снова заговорил: — К тому же... — он хищно оскалился, а грешник, которого должна была убить Элис упал на землю и начал задыхаться. Девушка округлила глаза, а Радио-Демон сжал кулак за спиной сильнее. Вот цель темноволосой издала последний вздох, который стал хрипом, и тело прекратило дёргаться, и лишь тогда Аластор разжал кулак (LL: джедай хренов). Прохожие лишь кидали полные омерзения взгляды на это существо. — Он уже умер естественным путём. Зря ты его пожалела, душа моя. — Но разве в Аду можно... Грешник прервал её, начав свой очередной монолог: — В Аду можно всё! — Он подхватил её под руку и повёл в сторону отеля, начав рассказывать какую-то историю, а Элис не могла даже слова вставить.

***

Все уже спали в своих номерах. Даже Аластор послушно лёг после уговоров Край. Но что касается самой грешницы... "Ты должна это сделать" — послышался голос в голове у Элис, и она съёжилась на своей кровати. — Оставь меня в покое, — прошептала, жмурясь, грешница, но в голове снова повторилась эта фраза, а слеза скатилась по её щеке.       Она резко встала и прямо так: босиком и в лёгкой ночной сорочке выбежала из комнаты. Темноволосая огибала повороты, убегая от голоса по, как ей казалось, бесконечному коридору, но вот, наконец, появилась дверь в комнату Радио-Демона. Элис дёрнула ручку двери, но та не поддалась. Ну, конечно, он запирает дверь всегда. — Аластор! — Крикнула она, затем ещё пару раз, начиная барабанить по двери. "Ты должна это сделать"       Снова губы расползлись в мучительном оскале, на глаз опять выступила влага.       Дверь открылась, а за ней показался сам хозяин комнаты. Он был в своём привычном одеянии, будто готов был сорваться с места и направиться куда угодно, стоило его возлюбленной только попросить. Монокль на глазу и привычная улыбка на лице. Только вот более добрая и нежная, чем обычно, но когда грешник понял, что рядом более никого нет, а у темноволосой явно случилась какая-то беда, раз она заявилась к нему в слезах и в пижаме посреди ночи, то уголки губ поползли вниз, а брови состроились домиком.       Девушка, ничего не сказав, быстро приблизилась к нему вплотную, заключив в объятья и уткнувшись мокрым от слёз лицом в его рубашку. Рядом с ним стало лучше, будто он неосознанно оберегал свою любимую от этих воззываний. А Радио-Демон просто взял её на руки в свадебном стиле и донёс до кровати, куда сел сам, а Элис оставил у себя на коленях. Он вообще-то попытался её посадить рядом, но та тихо и протестующие запищала. Тогда он глубоко вздохнул и они уселись так. — Ты ведёшь себя, словно котёнок, душа моя, — прошептал Аластор. Он понимал, что спрашивать что произошло сейчас не стоит, можно завтра, но не сейчас. Сейчас ей нужен кто-то понимающий, кто-то, кто сможет утешить и подарить чувство защищённости. Например, сам грешник. Ну и покой, разумеется. — Словно мой котёнок. — Аластор, прости меня... Прости... — Совсем тихо произнесла девушка, а после разрыдалась сильнее, прижимаясь к Аластору. — Но за что? — Вскинул одну бровь тот, поглаживая её по спине. Утешающе и ласково. — За всё. Прости меня за всё. Пожалуйста-пожалуйста... Умоляю тебя, прости меня...       Радио-Демон опешил. Чуть подумав, он ответил: — Я прощу тебе всё, что угодно, любовь моя, — голос его прозвучал серьёзно, но и так нежно, убаюкивающе, любовно, так на него не похоже. Но он был таким в её компании. Всегда будет с ней самим собой, хотя даже чуть изменившимся.       Элис вскоре уснула у него на руках, а Аластор продолжал сидеть, раздумывая над её словами.       Что она имела в виду?       Ощущение чего-то плохо закралось в его сердце, чем-то липким и вязким разливаясь по телу, заставляя его мотнуть головой, отгоняя плохие мысли. Он смотрел на девушку, что спала: прижималась к нему, обхватив его талию своими ручками; и гадал: за что же она извиняется перед ним? Может что-то гложет её? Она что-то знает, но не хочет с ним это обсуждать, но почему? Это кольнуло его в самое сердце, словно иглой. Она не доверяет Аластору? Нет, в принципе, это нормально, он бы себе тоже не доверял, как это, например, делает большинство здравомыслящих (которых мало в Аду) и та же Вегги. Но она прямо сейчас лежит в его руках, спит, жмётся к нему, прося защиты. Но от кого? От кого её защищать?       Да и сможет ли Радио-Демон защитить её от себя?       Грешник ощутимо вздрогнул, руки его затряслись. Он приподнял их на уровне груди, осматривая. Непривычное для него ощущение. Слишком много нового он с познал вместе с Элис Край. И большинство — это прекрасные чувства, которые согревали его холодное сердце, а иногда и вообще заставляли пылать адским пламенем. Он не может её потерять. Ни за что. Так и сейчас, осознавая своё положение и примиряясь, наконец, со своими бушующими эмоциями и чувствами, он обнял её, поглаживая по волосам.