Божественный замысел

*** Не было ничего проще, чем свести Адама и Еву. Или, скажем, львицу и льва. А затем — львицу и тигра… Премилые детеныши получаются от них. Даже мулы, плоды любви лошади и осла, весьма хороши, хотя и бесплодны. Но надо идти вперед. Действовать дальше. Покорять вершину за вершиной. Есть близкородственные виды, которые Он ещё не скреплял заповедью «плодитесь и размножайтесь». О которых Он забыл на неопределенный срок. Ангелы и демоны. И лучше начать с тех особей, которые хорошо друг друга знают. *** Молодой администратор отеля мнётся, готовясь сообщить двоим вновь прибывшим клиентам пренеприятнейшее известие. Для его первой смены это жестокий удар, а для такого крупного и уважаемого отеля — скандал. Бледные губы паренька дрожат вместе с тёмными узкими усиками: — Мистер Кроули, мистер Фелл… — он берёт драматичную паузу, решаясь. — Кажется, с вашей бронью произошла ошибка. Вы каким-то образом размещены в одном номере с единственной кроватью. Понимаете, из-за этого фестиваля везде царит суматоха, поток постояльцев огромный и система не справляется с заявками. Вы ведь тоже приехали сюда ради этого события? Двое мужчин согласно кивают. Спокойны? Разгневаны, но держат лицо? За чёрными очками выражения глаз не различить. За непроницаемой маской английского терпения, расположившейся на лице второго гостя — тоже. Администратор, не в силах прочитать их реакции, продолжает, замерев от страха: — Все другие номера заняты, мы не имеем возможности вас расселить. Ещё раз, простите. Я могу дать вам визитки других отелей, там могли остаться свободные номера… Но маловероятно. Бог, веселясь: О нет, только одна кровать. Кто бы мог подумать, сбой в системе! Что же они будут делать? — Не волнуйтесь так сильно, — Азирафаэль бросает быстрый взгляд на его бейджик. — Месье Фрашон. Мы возьмём этот номер. Понимаете, у меня бессонница, хорошо выспаться получается только в поезде, а на нём мы как раз и добирались. Так что ради премьеры мы вполне можем потерпеть неудобства. Выражение лица администратора становится недоумевающе-стеклянным. Заявление мало похоже на правду, но он быстро перерабатывает информацию в более сжатый и утилитарный вид: гости не устраивают скандал, гости согласны на номер, скандала нет, его не увольняют. А детали и причины его не касаются совершенно. — Большое вам спасибо, — облегчённо выдыхает он с ноткой вымученной печали, как только что спасённый от виселицы. Вернее, от увольнения в первый рабочий день. — Возьмите ключи. Ваши вещи, скорее всего, уже доставлены в номер. Лифты по холлу направо. Когда они отходят подальше от стойки, Азирафаэль с улыбкой обращается к Кроули: — Что же, кровать официально твоя. Можешь идти спать, а я буду читать в холле, чтобы не мешать тебе. Ангелы всё равно не нуждаются во сне. — Это очень мило с твоей стороны. Тебе хватит книг? — осведомляется он, перестав разглядывать красные портьеры и обратив взор на Азирафаэля. — Возьми мой смартфон, там есть электронная библиотека со свежими изданиями. Готов поспорить, многие из них ты точно не видел, потому что в бумажном виде они не выходили. Ангел, благодарно кивнув, забирает его чёрный телефон с такой осторожностью, словно это нефритовая заколка времён династии Мин. — Мне показать, как пользоваться? — Нет нужды, Кроули. Это не первый электронно-вычислительный прибор, с которым я имею дело. — Хорошо. Увидимся утром? — Тогда спокойной ночи. Бог:…меня ради. *** Бог: А вот это должно сработать. Азирафаэль очень пуглив и эмоционален, любит романтические комедии и не переносит описаний ужасов и жестокостей. Если его как следует напугать, то Кроули придётся его успокаивать и держать его руку в своей… Возможно, всю грядущую ночь напролёт. — О боже! — в отчаяньи шепчет Азирафаэль, прикрывая глаза ладонью. — Фильм назывался «Под сенью гардений»! Я думал, это приятная мелодрама, а тут… — Ну, фильм ужасов, да, — соглашается Кроули, развалившийся в кресле рядом. — Кому пришло в голову назвать это так? — У всего есть позитивные стороны, — замечает Кроули. — Здесь жертвы впервые на моей памяти — молодые мальчики-проституты, а убивает их здоровенная тётка-маньяк, в детстве обиженная отчимом. Давно так не смеялся. Шикарная идея! — Ох, — стонет Азирафаэль. — Это хотя бы объясняет, как эта лента попала на кинофестиваль. — Нам стоит уйти? Ангел не отвечает, так и не отняв руки от лица. — Нет, надо досмотреть, — очень недовольно бурчит он. — Хочу узнать, чем закончится. Кроули не удерживается от широкой ухмылки и снова смотрит на экран. Та самая здоровенная тётка с тесаком крадётся по тёмному зданию мимо сладкого голубоглазого мальчика, спрятавшегося в платяном шкафу. Сеанс оканчивается поздно, из зала они выбредают почти последними. Кроули не гнал сюда свой автомобиль, так как кинотеатр располагается довольно близко от гостиницы. Он подумал и решил, что они вполне могут прогуляться после, размять ноги; Азирафаэль, как обычно, захочет заскочить в какое-нибудь круглосуточное заведение… Теперь он осознаёт, насколько это было плохой идеей. Первый звоночек настигает его, когда они проходят мимо переулка с мусорными баками, куда работники кинотеатра скидывают остатки поп-корна и куриные кости. В зловещей темноте, среди неясных силуэтов, что-то вдруг начинает шуршать, скрестись, копошиться, будто тысячи страдающих грешников из самых удалённых и жутких кругов Ада. Из-за мусорной вони Кроули не способен по запаху различить, что за тварь так шумит. Разве что та самая тётка с тесаком пришла по его молодое стройное тело… Безлюдно. Идеальное место для преступления! В переулке что-то грохается с ужасным звоном. — Блять! Кроули подпрыгивает, шарахается в сторону, на полном ходу сталкиваясь с Азирафаэлем. На периферии сознания мелькает ещё более ощутимый страх, что он сшибёт его с ног. Но ангел принимает его очень ловко и мягко останавливает, как мексиканский вратарь — пущенный немцем мяч. — Кроули, что случилось? — Там… там это… Пока демон пытается успокоить бешено колотящееся сердце, из переулка выкатывается крышка мусорного бака и раздаётся вопросительное «мур?». Полосатая кошка выходит под свет фонаря и смотрит на ангела. — Бродячая кошка, — определяет Азирафаэль. — Не припомню, чтобы раньше они тебя пугали. — Показалось, что Хастур, — врёт Кроули, — Я ему в карты задолжал. — Нехорошо. Расплатись с ним поскорее. Кроули осознаёт, что всё ещё прижимается к другу, а тот придерживает его за плечи. Азирафаэль тоже замечает это и отстраняется, деловито кашлянув. Всю дорогу до гостиницы Кроули старается держаться к нему поближе и меньше прислушиваться. Но напрасно он надеется, что все тревоги остались позади. В пустом фойе с кроваво-красными стенами — ни единого человека, даже ночного администратора. Кроули сворачивает к лифтам, и тут же перед ним на стене вырастает гигантская тень — угрожающе мощная женская фигура с чепцом на голове. Развевающиеся волосы, огромный тесак в руках. — Ааа! Это она, та маньячка! — кричит Кроули, указывая пальцем на тень и отскакивая назад. — Добавит мои яйца себе в коллекцию! Засунет мне в… Азирафаэль проходит вперёд и спокойно заглядывает за угол. — Это всего лишь сотрудница отеля, Кроули. Ангел смотрит на нервничающего демона благосклонно и успокаивающе, предлагая убедиться самому. Кроули опасливо подходит ближе и из-за спины Азирафаэля наблюдает, как толстая пожилая женщина в форме горничной яростно драит истоптанный посетителями пол перед лифтами. Длинная швабра с толстой ручкой так и снуёт туда-сюда. Её недовольный взгляд исподлобья падает на Азирафаэля и тут же теплеет. Орудовать инвентарём она начинает более плавно и естественно. — Подчас у тебя уж слишком живое воображение, — замечает ангел. — Она убирает этаж, когда все гости легли спать, чтобы их не побеспокоить. — Ох, — выдыхает Кроули пристыженно и радуется тому, что Азирафаэлю никогда не приходит в голову упрекать его в проявлении чувств, сколь нелогичны бы они ни были. — Что за жизнь такая? Страшно было тебе, а дёргает меня? — Чего тебе бояться? — удивляется ангел. — Ты всегда можешь сменить пол на женский, и никакая маньячка тебя не тронет. Хочешь, я подежурю у твоей кровати, пока ты будешь спать? Тебе будет спокойнее от этого? Кроули раздражённо тыкает пальцем на кнопку вызова лифта: — Слишком много одолжений за такой короткий промежуток времени. — Это вовсе не одолжение. Мне нет разницы, читать с экрана при свете или без него, в холле или в номере. Скажу больше: в холле довольно неудобно. Слишком много людей, да и сотрудники посматривают. Тут есть камеры. Лифт с дзиньканьем останавливается в холле и открывает золотистые двери. — Если дела обстоят так… Тебе и правда будет удобнее в номере, — Кроули совершает приглашающий жест. — Прошу. Бог: Так-так-так. Мадам Буланже прекрасно справилась со своей ролью. Всё идёт по плану. В небольшом номере, выкрашенном в цвет под названием «персиковый ужас», Азирафаэль переставляет низкорослое кресло к изголовью кровати и размещается в нём со смартфоном Кроули наперевес. — Если ты спишь без пижамы, я закрою глаза, пока ты не залезешь под одеяло, — нацепляет он на нос вовсе необязательные очки для чтения. — Сегодня я посплю змеёй, — мрачно отвечает Кроули. — Тогда у меня точно не будет ощущения, что меня вот-вот схватят за пятку… Бог: Ыхъ. Бог: Они слишком джентльмены. Надо повысить ставки, пока не закончился фестиваль и их снова не разметало по свету, точно бильярдные шары. Одна маленькая, вовремя зароненная в голову идея должна помочь… *** — Давай поедем на метро? — внезапно предлагает Азирафаэль, когда они выбираются из ресторана при отеле после завтрака. — В качестве разнообразия. Там в этот час почти не должно быть людей. Всегда хотел прокатиться по парижскому метро! И можно будет пить на приеме, сколько угодно и принудительно не трезветь, чтобы сесть за руль. — Меня угроза сесть за руль никогда не останавливает, ты знаешь. — Вот это-то меня и пугает, — опасливо признаётся тот. — Окей, ладно. Поехали на метро. Бог: *потирает ладони* Бог: Представление начинается. *** Ничто не предвещало беды. Чистенькая станция, отделанная белой плиткой, такие же чистенькие, без претензий, вагоны. На перроне практически никого, кроме десятка скучающих людей. Поезд приходит тоже почти пустой. Кроули становится у дверей, нависнув над усевшимся ангелом, и принимается разглядывать карту метро. А на следующей станции начинается форменный ад, будто где-то прорвало трубу с людьми, курсирующими внутри. Кроули не сносит потоком только потому, что ему посчастливилось занять место как раз у дальних дверей. Азирафаэлю приходится поспешно вскочить, чтобы уступить место беременной женщине (или же просто пузатому парню с длинными волосами). — Почему все набиваются к нам? — Азирафаэль не знает, он больше изумлён или возмущён. — Метро должно быть полупустым! — Если в соседних вагонах пусто, значит, там едет бомж, — философски замечает Кроули. — Никакого тайного заговора, Азирафаэль. — Многовато бездомных людей для одного утра, — продолжает пыхтеть тот. — В каждом вагоне по одному? Почему они не решили собраться в одном-единственном, для себя? — Может, они враждуют. Как природные хищники, что делят территорию обитания. — Ох уж твои шуточки. Почему станционные служащие их не прогонят? — Не оснащены противогазами. Азирафаэль вопреки отвратительному настроению начинает хихикать куда-то ему в район плеча. Следующая остановка — не легче, и демона с ангелом основательно припирает к дверям. В придачу к этому у машиниста случается приступ какой-то нервной болезни или же маршрут сопряжён с особыми трудностями — весь вагон трясёт и бросает, словно игрушку гигантского подземного монстра. А они как раз стоят в том месте вагона, где дотянуться до поручней крайне проблематично. И, в отличие от длинного Кроули, Азирафаэль не дотягивается совсем, даже кончиками пальцев. У машиниста снова случается приступ, и вагон кидает так сильно в сторону, что ангела буквально бросает всей силой инерции на Кроули. Бедного демона впечатывает спиной в твёрдую дверь. Азирафаэль густо краснеет: — О боже, извини, пожалуйста… Мне так неловко. Самое смущающее в том, что отодвинуться от него Азирафаэль уже не может. Почуявшие свободу пассажиры сзади тут же приватизировали лишнее место себе. — Держись за меня, — произносит Кроули. — Желательно покрепче. И сам обхватывает его незанятой рукой за талию. Люди, набившиеся, как скидочные карты в портмоне, не дают поддерживать даже иллюзию какого-то расстояния между их телами. Ангел оказывается прижат к Кроули грудью, животом, бёдрами. Да ещё и сам демон прижимает его к себе, чтобы снова не получить атаку снарядом под названием «летящий ангел совершенно неангельского веса». — Ох, зря я ел столько сладкого на завтрак, — жалуется Азирафаэль. — И на ужин. — Да не сказал бы, что много, — пожимает плечами тот. — За один, может быть, и нет. Но они имеют свойство суммироваться по итогу в определенных частях тела. Очередной поворот заставляет Азирафаэля буквально распластаться по демону, а тому — как следует вцепиться в поручень. — Не понимаю, почему тебя это беспокоит прямо сейчас? — морщится Кроули от внезапного усилия. — Потому что сейчас ты являешься непосредственным свидетелем моих… нехороших пристрастий. И мне становится стыдно. — Не стоит переживать, — беспечно отвечает он. — Я вечный свидетель твоей слабости, и это нисколько меня не огорчает и не удивляет. Если это вообще можно назвать «слабостью». Азирафаэль чуть наклоняет голову, чтобы скрыть улыбку. — Но все равно такая близость смущает, не правда ли? — добавляет он. — Да, очень, — тихо признаётся Кроули. Вагон начинает подпрыгивать на рессорах, и каждый пассажир начинает подозревать всех остальных в непосредственной опасной раскачке ситуации. Вот тут-то машинист и принимается по-садистски тормозить, дёрганными рывками приближаясь к очередной станции. Терпение у Кроули заканчивается. — Ангел, да схватись ты за меня уже, сам я тебя не удержу! — рявкает он. — И толкни ты этих сзади, они мной стекло выдавят в тоннель! Локтями работай. Давать ангелу указание грубо толкнуть кого-либо — поистине безнадёжное занятие. Чтобы избежать его выполнения, Азирафаэль всё же заводит руки Кроули за спину в подобии объятия и хватается руками за пиджак на его спине. Новая станция. Людская волна отступает и снова придавливает. Вагон подпрыгивает на каких-то невидимых кочках. Раздосадованные неловкостью демон и ангел прижаты друг к другу настолько близко, насколько это возможно. Бог: Добавим щепотку… интимной радости. Глаза Кроули вдруг испуганно округляются. Прежде исправно работавшее и послушное тело предаёт его самым подлым способом из всех. Член, к которому через (как оказалось) довольно ненадёжную преграду из двух брюк прижимается и трётся какая-то часть ангельского тела — крепнет, наливается кровью и окончательно встаёт. — Это всё демоническая природа, — в отчаянии оправдывается Кроули пересохшим ртом, мучительно краснея. — Оно так всегда реагирует. — Думаю, дело вовсе не в том, что оно демоническое… — ответно багровеет Азирафаэль, потупив взор. Кроули с ошалелым изумлением ощущает прижимающийся к нему стояк ангела. И не просто привставший, а такой же, как у него — твёрдый и ультимативно возбуждённый. И что теперь делать? — Вероятно, это свойство любого человеческого тела, — поспешно хватается за соломинку Азирафаэль. — Так реагировать в подобных условиях. — Как внезапное икание, — находится Кроули с самым серьёзным видом. — Да, именно! — Но мы же джентльмены… — Или же благопристойные леди… — Мы не будем заострять на этом внимание. — Не будем. Азирафаэль глядит на Кроули благодарно, облегчённо вздыхает и обнимает его уже без напряжения, прижавшись щекой к его плечу. Бог: Это самые тупые, упрямые ангел и демон на всем белом свете! Ладно. Не могу больше видеть эти потуги. В следующий раз не отвертитесь! Нервные приступы внезапно отпускают машиниста, вагон выравнивается, едет плавно и тихо. Сзади давят уже не так сильно. Люди выходят на станциях, не зная, зачем вообще поехали этим путём и почему вышли. Ангел и демон стоят неподвижно, не меняя положения. Рука Кроули — на талии ангела, а сам он смотрит в летящую черноту за стеклом вагона. Руки Азирафаэля обнимают и смыкаются на его спине, голова — лежит на острой ключице, а глаза мирно закрыты. *** — Последний бокал был лишний? — участливо замечает Азирафаэль. — Немного, — признаётся Кроули, опираясь на стойку уже не так изящно, как раньше. — Стоит прогуляться на свежем воздухе. Всё равно приём уже заканчивается и они, пользуясь прерогативой своего происхождения, переговорили со всеми интересными режиссёрами и режиссёршами фестиваля. Особенно Кроули волновала возможность допытаться до гения, снявшую «Под сенью гардений». Но после объяснения подоплёки сюжета и навеявших на него событий (а также внезапного появления актрисы, игравшей маньячьку, прямо из-за спины), ему поплохело повторно. Кроули отправился спасаться алкоголем, и это даже, кажется, помогло. Или дело было в сочувствующих взглядах Азирафаэля, которые постоянно ему доставались. — Я видел рядом отличный парк, — ангел отбирает у него бокал за тонкую ножку. Стреляет глазами по залу, пытаясь вычислить траекторию, по которой не пройдёт так испугавшая демона актриса. Хотя без грима узнать в ней ту героиню мог действительно только впечатлительный Кроули. — Парк? Пойдёт. Демон отлипает от опоры. Ноги вроде идут прямо и сами. Вот и хорошо. Бог: Надо подготовить место действия! В парке нет пруда и уток. Зато есть собаководы, в подозрительном ассортименте. Кроули приглядывается, опасаясь, не считают ли люди это место одним огромным собачьим сортиром, в народе именуемом «местом выгула». Но ничего оскорбляющего достоинства парка не обнаруживает. Что тоже само по себе довольно подозрительно — подгузников на собаках всевозможных мастей он не замечает. — Тебе не кажется, что тут что-то не так? — спрашивает он у Азирафаэля. — А что не так? Дети смеются, бегают с домашними любимцами на природе, влюблённые и женатые пары устраивают пикники… — Собаки, — коротко бросает демон. Любой другой признал бы в этом ругательство и нетерпимость к семейному отдыху, но не ангел. — Вероятно, «Собачий день». — Есть такой праздник? — с сомнением кривится Кроули. Ответить Азирафаэль не успевает. По узкой дорожке на них несётся огромный пёс с раззявленной пастью. Поводок волочится где-то позади. Они оглядываются назад и видят аналогичную картину, стремительно надвигающуюся на них, только животных уже двое. — Это они на нас? — вопрошает Кроули, до глубины демонической души поражённый такой наглостью. — Хм, сомневаюсь… Они чувствуют радость встречи. — А… — скучающе тянет тот. — Трахаться бегут. Они встают чуть ближе друг к другу, чтобы дать довольно большим животным простор для манёвра, и это оказывается роковой ошибкой. Во-первых, современные поводки, волочащиеся за собаками, как консервные банки за машинами «just married», обладают непредсказуемым количеством крючков и прочих приспособлений. А во-вторых, место встречи этого поезда «Гав» с поездом «Рраф» географически как раз совпадает с тем, где остановились демон с ангелом. Длиннющий поводок цепляется за часть одежды кого-то из них двоих, собака проделывает почётный круг, вторая присоединяется к ней, поводки стремительно закручиваются и запутываются. А животные всё продолжают в радостном восторге встречи носиться вокруг, оборачивая двоих изумлённых «людей» синтетическими шлейками плотно и неразрывно между собой. И, конечно, какая-то из этих туш в итоге дёргает их на себя. Трудно удержать равновесие в таком положении, тем более что демон всё ещё пьян. И падение совершается в перевешивающую сторону: Кроули плюхается сверху на Азирафаэля, а ангела прикладывает мягкими местами к дорожке. Азирафаэль морщится, но даже не ойкает. Каким-то загадочным способом они оказываются прикручены лицом друг к другу. Кроули радуется, что пили они оба и дышать друг на друга можно без последствий. Вокруг них носятся и лают собаки. — Это Хастур мстит тебе, — почти осуждающе определяет Азирафаэль. — Да соврал я, — в сердцах признаётся тот. — Ничего я ему не должен. Что мне было, признаваться, что я испугался кошки? — Ну, многие люди боятся кошек. Это нормально. — Я думал, это маньячка, а не кот. — О! Вот оно что! Кроули пробует пошевелиться. Никак. Их словно профессиональные пираты крутили. — Нельзя использовать чудо, — напоминает он. — Это будет смотреться… ну… — Подождём, пока нас не распутают, — предлагает Азирафаэль. — Собаки шумят довольно громко, скоро придут хозяева. — Хорошо. Я не повредил тебя, пока падал? — Нет, что ты, всё в порядке. — Наверное, я неприятно впиваюсь в тебя костями. Их лица так близко друг к другу, что почти соприкасаются носами. И соприкоснулись бы, если бы демон не напрягал мышцы шеи и спины. — Не ощущаю ничего подобного, — возражает Азирафаэль. — Это не неприятно. В силу комплекции. — Мне тоже вполне удобно лежать, — Кроули снова пробует пошевелиться. — И это довольно странное ощущение… Никогда прежде не лежал на ангеле. Они оба замолкают и при таком уровне близости стараются смотреть по возможности в сторону, а не в глаза напротив. Они почти не слышат, как заливаются и играют рядом собаки. Под лежащим Азирафаэлем из бесплодной тропинки, отсыпанной каменной крошкой, начинает пробиваться зелёная молодая трава. Бог: Так, святые угодники! Снова никакой реакции без божьей помощи? Что за ужасные создания. Всё делать самому! — Никто не идёт, — наконец вынужденно замечает Кроули. Он чувствует, что тело предаёт его, и яд возбуждения снова ползёт по его венам. — Верёвки впиваются довольно сильно. У тебя наверняка уже что-то затекло, не будем больше ждать. Я превращусь в змею и выползу. — Нет нужды! — тоже с панической ноткой выдаёт Азирафаэль, и Кроули слышит чёткое «щёлк-щёлк» где-то снизу сбоку. Верёвки тут же расползаются в стороны. Демон поднимается с ангела: — У тебя были ножницы в кармааа… — но вдруг в стороне, откуда раздавались щелчки, он видит размытые очертания птичьей головы с весьма острым клювом. Они быстро растворяются в воздухе, а Азирафаэль встаёт и принимается деловито отряхивать костюм, словно никакой головы не было. — Это не считается «чудом», — поясняет он, когда Кроули не прекращает сверлить его вопросительным взглядом. Бог: Они поистине невыносимы. Что с ними не так? Последний тест и умываю руки! Собаки разбегаются, спеша в сторону зелёных лужаек. Как назло, именно сейчас там начинают появляться люди. — Давно со мной не происходило столько странных вещей разом, — мечтательно признаётся ангел, когда они направляются к выходу из парка. — Хороший получился фестиваль. Жаль, завтра уезжать. — Ну, нам же в одну сторону. Тоннель под Ла-Маншем на моей «Бентли». Так ведь? — Да, — со скромной улыбкой подтверждает ангел. *** — Вот мы и дома, — Азирафаэль с умилением разглядывает лондонские улицы через окно автомобиля, словно не видел их по меньшей мере лет сто. — Какое солнце! Стоит пройтись пару кварталов, как думаешь? — Действительно, удивительная погода, — Кроули резко сворачивает к обочине, совершенно не заботясь о тех, кого подрезает. — Давай. Солнце оказывается не просто «хорошее» для этого времени года. Оно начинает жарить так, будто тут по меньшей мере экватор. Им приходится снять пиджаки уже спустя несколько минут, а по дороге Азирафаэль набрасывается на первую же тележку с мороженым. — Чего в моей жизни не бывало — это теплового удара в Лондоне, — признаётся Кроули. — Но я как никогда близок к цели. — Я полагал, ты любишь тепло и хорошо его переносишь, — Азирафаэль ловко подбирает языком низ подтаявшего эскимо. — Да, но… Бог: И тут бац! Гром раскалывает небеса пополам. Чёрная туча, появившаяся неизвестно откуда, заволакивает горизонт, едва не снося ветром прохожих. А буквально через тридцать секунд на город (а точнее его определённую часть, где находятся определённые ангел и демон) обрушивается настоящий водопад воды, состоящий из ледяных, крупных капель. Ливень наступает непроницаемой стеной, уже за несколько шагов не разглядеть ни зги в белом мареве, не услышать ничего из-за шума. Все навесы у магазинов и кафе за мгновения заполняются озлобленными прохожими, и Кроули с Азирафаэлем даже не пробуют туда протиснуться. Пара минут, и они промокают столь основательно, что искать убежище дальше уже нет смысла. Как и надевать обратно пиджаки. — Твою мать, ладно дождь… Ладно внезапно… Но почему, чёрт его дери, он настолько холодный?! — в сердцах восклицает Кроули, стуча зубами и обхватив себя за плечи. Не меньше он переживает из-за того, что его длинные волосы вымокли и наверняка имеют весьма жалкий вид, повиснув сосульками и прилипнув в коже. А вот по Азирафаэлю не скажешь, что он испытывает какое-либо неудобство. Как прямо шёл, так и идёт. И короткие кудрявые волосы не сильно теряют, если их намочить. — Мой магазин уже недалеко, — обеспокоенно оглядывает его ангел. — Ты сможешь обсохнуть и отогреться у камина, или даже принять горячую ванну. — Ванна — это уже перебор… — ворчит демон, ускоряя шаг. — Но самое лучшее, что можно испытать после такого дождя, — наставительно добавляет Азирафаэль. Постепенно ливень теряет плотность, позволяя разглядеть улицу и мелкие детали. И лучше бы Кроули не видел. Из-за воды рубашка Азирафаэля становится совсем прозрачной и подло облепляет самые выдающиеся места его фигуры. Потрясающую мягкую грудь и вставшие коричневые соски, темнеющую впадину пупка, округлые белые плечи… От этого вида легко с ума сойти. У Кроули не встаёт окончательно только потому, что его трясёт, как осину. Они заходят в магазин, оставляя капельную дробь за преградой стеклянных дверей. — У меня есть вино, — оборачивается на него Азирафаэль. — Приготовить глинтвейн? — Давай. Ты сам не замёрз? — О нет, вовсе нет… И всё же зря он обернулся на демона. Знал же… Даже одного беглого взгляда хватило с лихвой. Мог бы просто пройти на кухню и сразу заняться делом, но нет же, он присмотрелся! …как чёрная рубашка облегает хрупкую, гибкую фигуру, выглядящую сейчас фантастически беззащитно и соблазнительно. Выступающие птичьи ключицы и рёбра, даже кубики пресса — всё как на ладони. И если бы он не обхватывал себя руками, то Азирафаэль безусловно стал бы свидетелем торчащих демонических сосков. Прежде чем выпуклость на брюках делается слишком очевидной, он бросается в гостиную, щелчком пальцев разжигает камин, быстро набрасывает пледов на пушистый ковёр перед ним и сбегает на кухню. — Устраивайся, как тебе удобно! — кричит он по дороге. — Погрейся у огня, завернись в одеяло! На кухне у него появляется некоторое время, чтобы прийти в себя под благовидным предлогом. Разыскать вино, поставить кастрюлю на плиту, откопать в шкафчиках специи. Опустить руки на стол, тяжело опереться и медитативно выдохнуть. Всё. Он в порядке. Он спокоен. Можно выходить. В гостиной — полумрак, горит лишь яркий камин и тускло — пара пыльных торшеров. Вот ведь… он сбежал на кухню, даже не позаботившись включить свет, Кроули пришлось делать это за него. Сам-то он без труда пробирается в завалах и нагромождениях мебели и вещей, а вот посторонние… Демон сидит перед огнём, завернувшись в предложенные одеяла, точно окуклившись. Оборачивается на Азирафаэля и спокойно замечает: — Ангел. Ты по-прежнему в мокрой одежде. Азирафаэль вздрагивает, только сейчас осознав этот факт. Демон, очевидно, от своего костюма избавился сразу. — Ох, действительно… — бормочет он. — Я сейчас… Тебе уже теплее? — Ну… — с полуулыбкой тянет Кроули. Глубокие тени и оранжевые отблески отчего-то делают его лицо невероятно, просто по-библейски юным. — На самом деле за такой короткий срок не согреешься. Надо немного подождать. — Вино скоро будет готово. Потерпи немного. Азирафаэль поднимается наверх, в личные комнаты, с трудом сдирает с себя прилипчивую ткань и облачается в пушистый халат. Тот хорош тем, что под ним удобно прятать не только наготу, но и некоторые непредсказуемые реакции организма, которые в последнее время что-то зачастили. Он заглядывает на кухню, переливает готовый глинтвейн в огромные кружки с толстыми стенками и возвращается в гостиную. Кроули довольно усмехается и протягивает руку к вину, заставив одеяло частично соскользнуть, и Азирафаэль убеждается, что тот не оставил даже белья. Впрочем… Как и он сам. Ангел садится рядом с Кроули на меха, а не в ближайшее кресло. Молча, под потрескивание угля и нескольких поленьев, они пьют горячее вино. Дождь всё колотит по металлическим карнизам, временами порывы ветра бросают короткие очереди капель в стёкла, и звонкие удары превращаются в глухие. Снаружи тёплого дома не слышно ни человека, ни машин — ничего, кроме быстрых струй воды, отмывающих мостовые и водостоки. Бог, разъярённо: И всё равно сидят, ничего не делают! Может, конкретно эти двое несовместимы где-то на физиологическом уровне? И просто не нравятся друг другу, как ими не крути? Эх, вот ведь незадача. Но кто мог знать? Надо поискать других кандидатов и оставить этих безнадёжных холостяков в покое, в конце концов. Всё, я устал, я ухожу. — Азирафаэль, послушай… — нерешительно отзывается демон, соединив обе руки на кружке. Волосы его высохли почти полностью. — Да, Кроули? — немедленно отзывает ангел, встретившись с ним взглядом. — Последние дни были такими странными и насыщенными событиями. — Не могу не согласиться. — Жаль, Бог разгневается, если узнает, что мы общаемся столь тесно. — Да, очень жаль… — вздыхает Азирафаэль, потупив взгляд. — Наши конторы к нам стали безразличны, а вот Он, наверное, убьет нас лично, если обнаружит, что мы перешли определенную черту. — Убьёт? — насмешливо приподнимает брови Кроули. — Первого Ангела же не убил. И не заточил. Просто низверг. А нас? За это? Я так-то вообще уже наказан. — Тогда не убьет, а, может, изгонит с Земли? — робко предполагает Азирафаэль. — Да, это тоже звучит хреново, — в свою очередь тяжко вздыхает Кроули и отпивает терпкого вина. — Тогда остаётся не переходить черту? — Думаю, это самый плохой из всех вариантов, — нахмурившись, предельно серьёзно произносит ангел. Кроули обращает на него настороженный взгляд. Изучает не дрогнувшее лицо до тех пор, пока не убеждается, что понял его правильно. — Давай просто соврем, что были пьяны, — говорит он тихо, ставя кружку на пол у каминной решётки. — Пьяны каждый раз? — чуть улыбается ангел, в своей фирменной манере — скромно, полусмущённо, лучисто. — Мы просто не будем уточнять, чем. Кроули тянется к Азирафаэлю, опираясь ладонью на мягкое бедро, с радостным удовлетворением ощущая его наливающийся член. Азирафаэль тянется в ответ, зарывается пальцами в алые распушившиеся волосы, жадно и неумело прижимается губами к его губам. Они целуются впервые за шесть тысяч лет, и никто этого не видит.