Найденные осенью

      Осень – время любви, сказал какой-то псих средь бела дня с бутылкой дешевого алкоголя. Восьмилетка Куроо Тецуро, спокойно шедший себе из школы, поверил охотно. А потом грезил ночами напролет о великом, загадочно недосягаемом чувстве легкости и с нетерпением ждал порхания бабочек в животе. Его первой любовью можно считать соседскую девочку на три года старше. Милая и улыбчивая девчушка, следующей же осенью сбежавшая с матерью от наркомана отца, надолго задерживаться в сердце Тецуро не собиралась. Ну и ладно. Ну и черт с ней. Второй был миленький мальчик-одногодка, который упорно убегал от чувств малыша Куроо, а потом, когда бегство ему надоело, натравил на него старшего брата с друзьями-отморозками. Хреново, однако, быть избитым из-за любви. Очень хреново. Где же тот пьяница? Куроо с радостью рассмеялся бы ему в лицо. Ему бы уюта в осень. Как у нормальных людей прилечь в тёплую постель, укрыться мягким пледом с чашкой горячего чая, смотреть в окно, наслаждаясь видом разноцветных деревьев. Но вместо этого он свернулся клубком в подворотне средь листвы золотистой, глотая пыль и захлебываясь слезами. В тот далекий вечер Тецуро отметил невольно, что осенью небо выглядит особенно одиноко. Если говорить о дальнейшей личной жизни Куроо Тецуро, то все пошло по накатанной: Куроо влюбляется, Куроо обжигается. Обжигается болезненно, оставляя шрамы на запястье в юности и недели алкогольного опьянения в зрелом возрасте. Схема проста как день.

***

Тецуро ненавидит осень. Ненавидит грязь и слякоть на улице. Терпеть не может собачий холод, пока прогуливается по улицам серого города. Недолюбливает пронизывающий до костей ветер вперемешку с дождём, застающий по пути в университет. Все двадцать один год одинокой жизни осень создавала атмосферу уютного одиночества, безнадеги и тоски непонятно по чему. Она открывала старые фотоальбомы, заставляла сидеть ночами напролет за кружкой отвратительно крепкого кофе и молча прожигать взглядом пустоту. Осень путала мысли, трогала за душу, навевала тоску. Хотя, признаться, немного хорошего осень все-таки приносила. Тыквенно-пряный латте, к примеру, который Тецуро пьёт в моменты особого отчаяния. Когда грустно без причины и сил остается лишь на лёгкую улыбку в ответ на привычное "приятного аппетита". В кофейне недалеко от университета всегда суетятся. Посетителей много, кофемашины всего две. – Не против, если я присяду? – Куроо плавно садится на единственный свободный стул напротив светловолосого парня в очках. Парнишка не поднимает на него взгляда. Лишь едва заметно хмурится, приникая к стаканчику губами. – Вы уже сели, – мрачно заявляет незнакомец, не отрываясь от экрана смартфона. Куроо улыбнулся уголком губ, разглядывая лицо парнишки. Он выглядит младше. И кажется милее и наивнее, чем хочет казаться. Тецуро не имел привычку лезть к незнакомцам, но сегодня и звезды сложились, и карты в правильном порядке выпали. – Пирожочек, не будь таким вредным. Может я просто хотел узнать, каково это, падать с небес? Незнакомец подавился кофе. Куроо, как человек, отчасти причастный к этом несчастному случаю, мигом перегнулся через стол и похлопал парня по спине. Не ожидал он такой реакции, хотя признаться, повеселел. – Это было отстойно, – протирая губы салфеткой, бросил очкарик-кун. И непонятно, то был ответ на его пикап-фразу иль комментарий к ней. Его глаза цвета тёмного шоколада встретились со взглядом Куроо. Недовольно осмотрели его лицо, ненадолго задержались на губах, изогнутых в лёгкой усмешке. Тецуро этот взгляд заметил, а потом почувствовал, как зашевелились в животе мёртвые бабочки. И понял, что пропал. – У тебя потрясающие глаза, ты знаешь это?

***

Вторая встреча приходится на третью неделю октября, когда уставшие и измученные после пар, они сталкиваются локтями в той же кофейне. – Бессонные ночи, конфетка? – сходу начинает Тецуро, видя темные круги под глазами, как оказалось, Цукишимы Кея. – Химия, – бесстрастно отвечает Цукишима, незамедлительно отворачивается и бредет меж людей к свободному столику. – Оу. Куроо молча следует за ним, присаживается вновь напротив. Бабочки противно бьются в животе, пока причина их оживления – Цукишима Кей, студент инженерного факультета, очень приятно, отстаньте наконец – бессовестно светит своими ключицами, выглядывающими из-под жёлтого свитера. Очарование да и только. – Предлагаю взаимовыгодную сделку – заговорчески тянет Куроо, не переставая любоваться хрупкой красотой парня напротив. – Какую же? – флегматично отвечает Кей. – Я помогу тебе с химией, а ты поможешь мне пережить эту дрянь, – Тецуро прячет ухмылку в стаканчике с тыквенно-пряным, – осень в смысле. Цукишима достаёт какие-то тетради с динозаврами и интересуется меж тем: – Вы не любите осень, Куроо-сан? – Ненавижу, – ответ выходит менее драматичным, чем у него в голове, а всему виной стилизованные трицератопсы на обложке очередной тетради и изящно длинные пальцы с аккуратными пластинами ногтей. – И что же требуется от меня? Цукишима теперь смотрит прямо в глаза Куроо, прячет за оправой мелькнувший на секунду золотистый блеск. – Номер телефона, – как ни в чем ни бывало отвечает Тецуро, устраивает голову на согнутую в локте руке, улыбаясь невинно.

***

Химию этот засранец знал как свои пять пальцев. Так уж вышло, что осенние дни они проводили не за реакциями и задачами, а за кружкой горячего чая в квартире Куроо. Кей часто приходил к Тецуро и так и оставался с ним до самого утра, слушая my chemical romance с green day, кружась в танце, смеясь и разделяя одну бутылку вина на двоих. Кей прекрасен в своей меланхолии. Он не пытается отрицать тот факт, что жизнь - то еще дерьмо. Но он не то, чтобы мирится с этим фактом, он просто принимает его и пытается ужиться в этой куче дерьма. Цукишима не похож ни на одну его предыдущую пассию. Он искренен и удивительно прямолинеен. А еще Кей потрясающе язвит и божественно ухмыляется. До мурашек по телу. С каждым днем, проведённым рядом с ним, Тецуро чувствует, как посреди осени в душе расцветает фруктовый сад. Каждый раз, как их руки случайно соприкасаются, он ощущает мурашки под кожей. Каждый взгляд шоколадных глаз остается в мыслях надолго. Куроо смотрит на него с улыбкой. Пальцами невесомо касается ключицы, подушечкой указательного оглаживает кадык, поднимается вверх чтобы поднять узкий подбородок. Глаза в глаза. И, кажется, знакомы уже целую вечность. И вечность эту, разделяя меж собой, прожить хочется подольше. – Иногда я простo сижу и понимаю насколько ты действительно красив. Наклоняется нарочито медленно, чтобы запечатлеть на его губах первый поцелуй, второй, третий...

***

Лет шесть прошло с тех пор. Осень по-прежнему противна. Но рядом с Кеем так тепло, так уютно. Кей сам по себе тёплый и уютный. И все эти яркие оверсайз свитера в которых он выглядит таким милым и беззащитным. И его вечно замерзающие руки, которые так и хочется согреть в своих тёплых ладонях. И эти моменты умиротворения, когда, гуляя по парку, любуешься не окружающей природой, а человеком рядом. Все это создаёт уют, заполняет пустоту в сердце. Столько лет прошло, а Цукишима Кей все еще выглядит потрясающе в футболках Куроо. Он сонно трёт глаза и стоит в дверном проёме. Свет в комнате падает косыми лучами прямо на его умиротворенное лицо. Тецуро широко улыбается, держа в руках две кружки кофе. – С добрым утром, Цукки, – произносит он хрипло, смазано целуя Кея в щеку. Кей улыбается в ответ, благодарно принимает кружку. – Там спанч боба показывают. Куроо любит когда Кей обнимает его со спины, когда целует запястья, с едва заметной сеточкой шрамов и полупрозрачных вен. Ему нравится слушать мерное дыхание Кея, пока тот спит лицом в подушку, вдыхать запах хвои, когда зарывается носом в блондинистую шевелюру, кормить любимым клубничным бисквитом с ложечки. Рядом с ним осень не кажется такой ужасной. И небо серое радует больше, чем солнечный день, если он рядом. И туманы больше не кажутся проблемой. Рядом с Кеем все теряет смысл, весь мир сужается до карих глаз. Глаз похожих на золото. В них целая вселенная, где попеременно пляшут черти и теряются солнечные лучи. Куроо Тецуро все еще не любит осень. Ненавидит мёрзнуть. Терпеть не может слякоть. Но теперь, шагая по улицам пестрого города после работы, слушая стук капель по крыше, выдыхая дым от сигарет в бескрайнее небо, он знает, чувствует, что не одинок, что дома, укрывшись тёплым пледом, ждёт любовь всей его жизни. И Куроо спешит к ней, несётся со всех ног, пока внутренний карман пиджака греет бархатная коробочка.