Ирония жизни

      Фантомхайв любил дождь. Конечно, он бы предпочел сидеть дома с чашкой эрл грея и наслаждаться видом этого природного недуга в теплом пледе, но, в принципе, и поднять голову к небу, подставив её под холодные струи воды тоже неплохо. Темное небо, заволоченное тучами, завлекало своим видом, наводило на мысли, давало тем самым подумать о насущном и отвлечься от картины изувеченного трупа стоящего перед глазами. Мальчишка уже давно не боялся вида мертвых тел, насколько бы ужасно они не выглядели, даже расчлененные и полуразложившиеся, но зрелище все равно малоприятное. Особенно когда и вид вполне здоровых, живых людей зачастую неприятен. Вот лорда Рэндалла неприятно видеть и в добром здравии, что уж говорить от трупе. — Все нужное увидел? — глупый вопрос, учитывая то, что с ознакомлением материалов дела и подмечением всех деталей у Клода всегда уходит меньше минуты. Но Фантомхайв спрашивает каждый раз. Сам не знает зачем. И получив кивок, с положенной рукой на сердце, он не ждет пока демон встанет с колена. Он просто уходит к экипажу, направляясь в дом. Точнее, в это подобие дома, которое его раздражает.       В этом особняке всегда все не так. Стены слишком светлые, лестницы слишком витьеватые, а потоки слишком высокие. Очень много «слишком» плохого, поэтому Сиэль не любил оставаться в Лондоне, но был привязан к собственному долгу, поэтому покорно заходил в здание, садился на диван и ждал свой чай. — Что мы имеем, помимо очевидной ненависти к мужчинам? — усмехнулся мальчик, даже не смотря на своего цепного пса. Иронично, что у пса королевы есть свой пес в виде навязчивого дурного демона, который моментами неимоверно раздражал. А иногда и пугал, особенно своей настойчивостью, в чем бы она не проявлялась. — Группа людей, однозначно не секта, — дворецкий наливал жидкость из носика аккуратного чайника в чашку графа. Этот сервиз был единственным хорошим в этом доме. Любимым, если можно так выразиться. Он даже хотел несколько раз забрать его в своей особняк, но осекался, понимая, что тогда точно не продержится в этом доме без капли чего-то хорошего. Вот что значит «мелочь, а приятно». Неприятным было затяжное молчание демона, поэтому граф выразительно поднял бровь, ожидания продолжения информации. — Скорее всего девушки, — а вот это было интересно. Но мало. Катастрофически мало. Если это не секта, которая шифруется, то какого черта так мало информации. — С чего такие выводы? — Следы от ногтей. Один даже остался в теле жертвы, значит они были длинные. Смерть от удушья и сбитые костяшки пальцев. Возможно, жертва вырывалась и даже смогла обезвредить несколько нападающих, но в итоге была скручена и задушена. Учитывая то, что предыдущие убийства были с помощью ножа, есть вероятность, что что-то просто пошло не по плану, ведь связь убийств очевидна, и несмотря на столько отличительные следы, они совершенны той же группой лиц, — много воды, мало конкретики, наводящие моменты как обычно надо вытаскивать тисками. Подобный вид объяснений настолько в духе Клода, что граф уже даже привык к тому, что таким образом его выставляют ребёнком, которому необходимо по малейшему поводу думать, чтобы не отставать в развитии. Будто бы не он скоро сдохнет. — Чем связаны жертвы? — Ещё не выяснил. — Так чего ты ждешь? — и снова безалаберность демона. Нет, ну ей богу, у Сиэля уже проскакивали идеи, как бы отдать только половину души демону, чтобы таким способом сбавить ему жалование за службу, за такие тупняки.       И след Фаустуса тем временем простыл, чтобы вскоре появиться вновь, мешая созерцать то, как капли дождя безмятежно скатываются по поверхности стекла, будто пытаясь обогнать друг друга в попытках попасть в дом. Заползти внутрь и побежать по венам, испаряясь и вызывая смерть и постоянный холод. Брр. Какие же дурные мысли порой лезли в голову. И как бы поэтично умер граф, если бы такое было возможно. Но иной путь уже был предрешен и именно поэтому Фантомхайв с сосредоточенным лицом наблюдал за происходящим на улице, выгоняя из головы лишние мысли, чтобы подумать о деле. — Тебе действительно нечем больше заняться или эти трое получили все возможные поручения и как обычно сделают лишь часть работы, разделившись? — Сиэль все-таки поднял голову, взглянув на демона, глаза которого как обычно были закрыты очками, что отсвечивали и не давали прочитать чужие мысли, которые не были написанные на лице, вне приступов влюбленности. Бессмысленное в таком случае созерцание человеческой оболочки, которая для такого же, как и остальные, человека, не вызывала ничего, кроме равнодушия. И разделения на живой — мертвый. Даже шкалы красоты не присутствовало. Поэтому граф снова отвернулся к окну. — Нет, господин. Я уверен, что для получения дополнительной информации нам не пригодится ничего, кроме связи жертв. Внешностью они связаны не были, видом деятельности тоже, на сколько мне пока известно. — А так как это группа людей, то это точно не беспорядочные убийства серийника, значит четко преследуемая вещь в людях должна присутствовать, так как ненависть к мужчинам слишком хрупкий повод для ряда умерщвления, — последний глоток чая. — Я понял. И вызвал умилительную улыбку у демона. Все таки в пределах этого здания у него было обострение своей раздражительности.       Порой возникало желание придушить демона, и, имея возможность, мальчишка не побрезговал как-то раз имеющейся возможностью и так и поступил. Прямо на этом некрасивом ковре, в этом чертовом доме, сомкнул пальцы на чужом кадыке и сжал их что есть мочи, ведь демон вызывал слишком много отрицательных эмоций и ужасных желаний. Дав пару выйти, Клод даже пару часов полежал, не вставая, пока господину не захотелось выпить чаю, ведь исполнение своих обязанностей было главной задачей и даже смерть не давала поблажек. Не прокомментировать данную выходку было невозможно и молчать демон не стал, хотя прекрасно знал о возможности откинуться еще разок. «Граф, Вам стоит заняться своей физической формой, Вы слишком слабо нажимали. Если бы я чуть повернул голову, я мог бы легко избежать смерти, но не стал» и та же улыбка. Брр. Как много мыслей вызывала одна чертова эмоция несносного демона, стоило отвлечься на ещё одну чашку чая и занять мысли заданием.       Прервав созерцание чудесных видов ненавистного мальчиком города, которому уже даже не мешал демон, который перед глазами не мельтешил, звуков не издавал, в целом застыл как статуя, совершенно не выдавая своего присутствия, подоспели трое из демонца, как граф их окрестил за глаза, прервал всю так тяжело настраиваемую идиллию, и передали «демонцу» информацию, когда он пил уже третью чашку чая. Подзадержались. На немой вопрос, который был задан отставлением чашки с напитком на стол, последовал незамедлительный ответ. — Трое по слухам были насильниками. Ещё двое из них были замечены в лесу неподалеку, частенько там гулящими, как и еще один, про которого подобные слухи не ходили. Девушки, подвергшиеся надругательству, найдены не были. Убитых по вине жертв тоже нет. О черт. Граф уже знал к чему все идёт по гаденькой ухмылке демона, но молчал, ожидая опровержения своих загадок, которых, к большому сожалению так и не последовало. — Есть вероятность того, что подвергшиеся изнасилованию девушки объединились в группу и мстят обидчикам. Необходимо проверить эту теорию. — Переодеться в девушку снова? Но разве у нас есть платья в этом доме? — слишком хилая отмазка, Сиэль это знал так же, как и то, что никакая другая настоящая девушка для задания, конечно же, не подойдет. — Да и если просто гулять по окрестностям леса, вряд ли есть возможность без веских причин привлечь внимание группы. — О, не волнуйтесь. Платье мы найдем в считанные секунды, — Клод махнул рукой и трое снова убежали, не дослушав даже аргументов. Как будто им тоже нравится издеваться надо мной. Ещё одна причина ненавидеть всех демонов поголовно, ироды. Тоже ведь подберут самое неудобное и будут гаденько хихикать, подглядывая за там, как Фаустус будет мучительно затягивать корсет, к черту пережимая мои органы и лишив меня возможности дышать. — И просто гуляние это будет слишком подозрительно, конечно. Все гораздо проще, граф. Насильником буду я. И гаденькая, гаденькая ухмылочка, черт бы её побрал! Просто признайся, что это твоя давняя сексуальная фантазия, гад!