Знай, ничто не остаётся прежним.

      Щека адски горела, а за этой обшарпанной дверью всё ещё слышались невнятные пьяные выкрики. Питер подошёл к зеркалу, которое скорее всего старше его самого. Мальчик не сразу нашёл силы посмотреть на себя, и его взгляд вонзился во все изъяны этого предмета интерьера: разводы и кляксы не самое ужасное, а вот потёртости, чёрные пятна и эта уродливая трещина уже не ототрутся губкой. Красные глазки скользнули вверх и уставились на покрасневшую щёку, которая завтра утром уже должна была стать фиолетовой из-за гематомы. — Что это ты не скулишь, ублюдок? — Отчётливое ругательство донеслось до ушей ребёнка, но таким его уже было не заставить плакать. Слишком уж он привык к побоям и оскорблениям.       Каждый день перед тем, как идти домой, он наворачивает круги по району под музыку, чтобы хоть чуть подготовить себя к предстоящему времени, которое придётся провести в компании семьи. Раньше это помогало, а теперь Пит примирился с судьбой и шагал по тесным улочкам по привычке. — Ты слабак, Питер, тряпка, нюня, ебаная девчонка! — Не унимался грубый пьяный голос, но он не вызывал у мальчишки никаких эмоций. Тогда мысли были лишь о том, как он завтра объяснится с единственным другом о синяке, а тот обязательно спросит, всегда спрашивает…       Парень не отвечал человеку за дверью, потому что это была его стратегия. Если не реагировать, то мужчина просто выпустит пар и уйдёт спать или смотреть телевизор. Конечно, в первые разы ребёнок пытался противостоять ему, но сдался, так как любовник его тёти был просто-напросто сильнее, а неумелые попытки защититься лишь распаляли пьяный огонь обидчика. И да, этот мужчина — возлюбленный его тётушки Мэй, в которой сам Пит просто души не чает. Одного он не мог понять: почему она не прогонит этого засранца из их квартирки, ведь он не работает, продаёт их последнюю технику, чтобы купить себе алкоголь, забирает себе её зарплату, так ещё и поднимает руку на неё, когда подростка нет дома. Поэтому он бежал домой после школы, позволяя себе лишь двадцать минут погулять. Он готов был терпеть издевательства, лишь бы любимая Мэй не страдала от этого тирана.       Отвратительный голос сожителя стих, но Паркер выждал ещё минут десять, чтобы наверняка не наткнуться на него в коридоре, когда будет пробираться к себе. Все эти шестьсот секунд он лишь пялился на своё отражение, впиваясь пальцами в пожелтевшую раковину до побеления костяшек. Его глаза уже не красные в отличие от кожи на фарфоровой щёчке, волосы сильно взлохмачены, ведь потасовка началась с того, что мужчина трепал его по голове и это вроде был безобидный жест. Так часто делают друзья, но обычно так и начинаются эти сцены. Вот вроде всё хорошо, и дядя в хорошем расположении духа, а в следующую секунду в нос мальчику летит кружка или любой другой предмет, так удачно подвернувшийся под руку.       Парню показалось, что пора идти: не всю же жизнь тут стоять. Тем более уже поздно, а школу в восемь утра никто не отменял. Он тихо, на носочках, подошёл к двери и прислушался, затаив дыхание. Всё, что разрывало тишину — это их старенький телевизор, который не постиг участь другой техники, потому что Чарли, как зовут их тирана, очень любит эту груду металла. Рука медленно скользнула на ручку и так трепетно, как только возможно повернула её в тот момент, как вторая разбиралась с щеколдой. Наконец, у него вышло открыть себе путь наружу, и он, как зверёк, выглянул, чтобы убедиться, что никого нет. Ноги медленно и невесомо несли тело к следующей двери, но прежде чем добраться до своей спальни, надо было пройти гостиную.       Мальчик поднял голову и увидел, что его дядя сидел на кресле перед своим лучшим другом, который показывал какой-то глупый боевик без особого сценария и смысла. Бутылка водки неизменно стояла на столике у правой руки обидчика, как и каждый день до этого. Хорошо было одно: когда мужчина сидел вот так, он был обращён к коридору спиной и не мог видеть, как ребёнок крался к себе, почти не дыша и даже мысленно стараясь выключить сердце, которое бешено стучит в такие моменты. Любой шорох или другой неосторожный звук буквально становился приговором для бедного парня, ведь Чарли вновь мог обрушить весь свой гнев на него. Но не дай бог было Питеру упасть, пока он шёл до своего убежища, ведь тогда он точно не успел бы подняться и добежать до двери, а что тогда бы произошло, даже и думать страшно. Хотя зачем думать, ведь эти сценарии юнец испытал на себе за нелёгкие три года пребывания этого зверя в их квартире.       Шаг за шагом, секунда за секундой. Каждый такой раз казался не просто вечностью, а миллионом вечностей. Время будто растягивалост в тонкую, но невообразимо длинную линию, по которой Питеру надо было пройти, как канатоходцу. Но ужас, который он испытывал в такой момент был хуже всего. Не так страшна казнь, как её ожидание. Парень выкидывал вперёд одну ногу за другой, избегая тех участков, где половица могла издать противный скрип. Ещё пара секунд и он легонько приоткрыл дверь в свою комнату и тут же закрыл, задвигая щеколду, которую установил сам. Дядя тогда бесился, но быстро отключился из-за большого количества выпитого, поэтому день, когда на входе появился этот элемент безопасности, прошёл почти без проблем.       Его лёгкое тело упало на скрипучую кровать, но это было слишком приятно. Тут он всегда мог расслабиться, хотя сама комната выглядела не лучше остальной части квартиры. Такие же повидавшие жизнь и время стены, грязные обои, которые отошли в некоторых местах, демонстрируя бетон, потёртый пол и древняя мебель. Паркер даже не мог повесить плакаты или поставить какие-нибудь памятные вещи на полки, ведь всё это рисковало оказаться сломанным и лежать на полу, когда он в очередной раз вернулся бы со школы. Поэтому он не рисковал и хранил все дорогие сердцу штучки в неприметной коробке в глубине шкафа, а сверху нагромоздил всякий хлам, так что всё это выглядело вполне незаметно.       Из открытой форточки потянул слегка прохладный майский ветерок. Парню пришлось снова встать, чтобы прикрыть окно, но мгновенный страх парализовал его. Нет, это были не стуки разъярённого дяди в хлипкую дверь, не звуки ударов, наносимых по телу его уставшей тётушки, даже не крики коллекторов, желающих выбить долги Чарли. Всё это, конечно, было страшно, но осознание того, что всего месяц остался до конца школы ужаснули подростка сильнее всего на свете. Это была одна из тех вещей, что отличала его от сверстников, которые тридцатого мая, как окрылённые, носятся по школьным коридорам и щебечут о планах на лето с друзьями. Для Питера это —постоянное сидение в четырёх стенах, пока дядя не отправит его в бесплатный лагерь на месяц или больше. Причём тиран умудрялся выбирать самые ужасные, и малыш почти уверен, что он делал это специально.       В прошлом году он побывал в лесу, где не то что интернета не было, даже душа не имелось, а вместо унитаза была дыра в полу. Условия были просто нечеловеческие. Вожатые обращались с детьми, как с грязью под ногами, видимо, понимая, что в такие места отдают не самых любимых и не самые хорошие родители. В еде попадались насекомые, а тухлятина вошла в привычный рацион. Из-за того, что вместо столовой были столы на улице, в тарелки падала всякая ерунда с деревьев, что часто заставляло подростков пропускать приёмы пищи. Тараканы в спальнях даже перестали его удивлять и являлись явно не самой большой проблемой. Назначались дежурные по определённым делам, поэтому отдых это место явно не предполагало. Более того, из-за тяжёлой физической работы он потерял в весе, как и все. Приходилось рубить дрова в огромном количестве, мыть за всеми посуду, в том числе и огромные чаны, в которых это все варилось, и много подобной монотонной работы. От отсутствия нормального питания пришлось есть незрелые жёлуди, чтобы хоть как-то восполнить запасы энергии. Одним словом, кошмар!       Парнишка поморщился от нахлынувших воспоминаний и прикрыл окно. Тогда надо было расслабиться, а не мучить себя раздумьями о будущем. Паркер вынул из кармана наушники и старенький телефон, на который накопил сам. Пальцы нашли любимый плейлист, в котором помимо легенд рока попадались попсовые хиты Бритни Спирс или Шерил Кол, которые кажутся глупыми, но чем-то всё-таки цепляют прямо за душу да и настроение поднимают на раз два. В ушах тут же заиграла приятная мелодия, вытесняя грустные думы из разума. Мальчик стянул мягкие домашние шортики и залез под одеяло. Просто лечь и заснуть у него, конечно же, не вышло, поэтому подушечки пальцев разблокировали телефон вновь и заскользили по экрану, заходя в галерею. Фотографии его кумира — Тони Старка, которые хранились в отдельной папке, уже ждали его. Вот та февральская фотосессия для Forbes, а вот фото, которое сделали папарацци, и ещё полно похожих, но есть одна — его любимая, которую он смотрит, когда хочет заснуть. Её пришлось поискать какое-то время, но вот теплые и нежные глаза уже смотрели на него. Этот кадр сделала его девушка — Пеппер Поттс — и выложила на свою страничку в инстаграме, чтобы поздравить с днём рождения. Мужчина стоял над столом с какими-то чертежами, в домашних штанах и слегка грязной футболке, улыбаясь камере. Это не было похоже на ту идеальную голливудскую улыбку с обложек журналов: в ней не было фальши, а только теплота и любовь.       Иногда он напоминал себе глупую фанатку, но в такие моменты думал, почему именно этот человек зацепил его, и ответ никогда не вызывал затруднений: ум, труд, юмор. Это было явно не то, за что героя любили другие девушки, видящие в нём лишь красоту. Конечно, и её Пит подмечает, когда смотрит на фотки, но то, чем занимается Старк, цепляет намного больше, а его полёт мысли просто захватывает. Паркеру на ум пришло то, как они с дядей Беном были на "Старк Экспо", где ему купили маску и репульсор, как у Железного Человека. Началась паника, когда роботы начали стрелять и они с дядей потеряли в толпе друг друга, а потом перед ним возник один из них, но Старк подлетел и уничтожил его раньше, чем произошла беда. Воспоминания о покойном дяде заставили почувствовать боль в носу и подступающие слёзы, но давать волю эмоциям тогда было не лучшим решением. Он тряхнул головой, чтобы очистить голову от больных вещей, и вновь взглянул на дисплей телефона, отчаянно стараясь погрузиться в сон.

***

— Ого! Ты даже не опоздал… — начал весело его школьный друг Нэд, но резко его тон стал каким-то омрачённым. — Да, привет, — безучастно и кратко кинул Пит, проходя мимо приятеля и даже не смотря тому в глаза. — Что случилось в этот раз? Чёрт, чувак, сильно болит? — заверещал парень, обегая Паркера вокруг, а тот всё также безжизненно просто смотрел вперёд. — Ничего особенного, упал с велика, — слегка грубо ответил подросток, но не хотел этого, а уж тем более обидеть единственного друга и в мыслях не было.       Но Нед уже привык к такому Паркеру. Он примерно понимал, что происходило дома у Питера, но молчал. То ли не хотел давить на больное, то ли думал, что парень сам расскажет, если захочет, но он всегда готов выслушать и поддержать, как и его семья, которая всегда принимала друга, когда того выгоняли из дома. Но мальчишка лишний раз не хотел пользоваться добротой Лидсов, которые и так делали для него слишком многое, относясь к нему, как к сыну.       Первым уроком была физика, на которой подростку всегда скучно, ведь эти задачки он щёлкает как орешки, а вся теория укладывается в голове после однократного прочтения параграфа. Вообще, все предметы даются ему достаточно легко, кроме физкультуры, где парень еле натягивает на четвёрку. Даже отжаться от пола два раза является настоящей пыткой, но что касается точных наук, так у него одни пятёрки. Гуманитарные предметы тоже не кажутся особо сложными, так что аттестат у него должен выйти прекрасным. Он даже планирует попасть в МТИ на бюджет и уже начал готовиться пытаясь самостоятельно проходить их программу дома. Благо времени на учёбу предостаточно, а тусовки никогда его не интересовали. С годами страсть к усердному выгрызанию гранита науки не иссякла, и в выборе он уверен по сей день. — О нет, смотри, кто впереди, — процедил сквозь зубы Нед, отводя взгляд от фигуры, которая будто поджидает их у шкафчиков.       Паркер попытался не обращать внимания на второго человека, который отравлял его жизнь, и просто подошёл к своему шкафчику, на котором красовался номер тринадцать. Не успел он нормально взять учебник, как одна рука схватила его за шкирку и оттащила от полки, а другая шумно захлопнула дверцу, так что все другие ученики, наполнявшие коридор, обернулись, с интересом наблюдая за маленькой потасовкой. Местный задира чуть приподнял парня и с силой ударил о шкафчики, чем наделал ещё больше шума. — Кто тут у нас? Неужели сам Пенис Паркер? Ого, а чё такой разукрашенный? Никак мамочка избила за плохо помытый пол! — Громко произнёс парень, и его дружки захихикали, как стайка гиен.       Обидчик, явно довольный реакцией (как Пита, так и приятелей), отпустил малыша, а тот лишь мигом поднял упавшие книжки и опустив голову вниз, чуть ли не бегом направился в класс. Лидс лишь покачал головой и пошёл за другом. Его Флэш не трогал особо, ведь внимание было в основном направлено на его друга, и Нед лишь сильнее жалел его из-за этого. Он всё ещё помнил того Питера до седьмого класса. Весёлого и жизнерадостного, который улыбался по поводу и без, но больше всего ему нравилось, что ребёнок постоянно шутил, да как остроумно: этим и зацепил. Но теперь он видит перед собой лишь забитую тень того счастливого малыша, смех которого всё ещё звучит в голове. Лидс как-то уговаривал родителей взять друга на усыновление, видя, как он ломается, но взрослые лишь сказали, что, к сожалению, не могут ничего с этим сделать да и не уверены, что потянут двоих детей. Пит об этом не знал, да ему и не нужно.       Звонок больно ударил по ушам, и весь класс поднялся на ноги, а милая пожилая учительница начала объяснять материал, попутно выводя разные формулы на доске. Подростка это не интересовало, в отличие от его приятеля, который старательно записывал всё до последнего символа, боясь упустить хоть что-то. Нед тоже учится на "отлично", но ему всё даётся чуть хуже Паркера, хотя сама учёба вызывает у него наслаждение, и поэтому вот так записывать ему не составляло труда. Питер никогда ничего не конспектирует на уроках, а преподаватели и не требуют. Парень хорошо пишет тесты, приносит домашние задания и отвечает на все вопросы, а большего и не надо.

***

      Уроки пролетели быстро, как обычно, и Томпсону на глаза они больше не попадались: это значит, что день идёт отлично. Подростки вышли из школы и пошли в одном направлении. Так они делают каждый день и у перекрёстка расстаются. Лидс идёт налево к красивым, ухоженным маленьким домикам, которые похожи на те, что парень видит в рекламах с счастливыми семьями, а сам идёт направо в самый неблагополучный район их городка. Гулять тут днём не то чтобы опасно, но ночью точно лучше не шастать. Грабежи, изнасилования и драки — обычное дело, а семей, похожих на его, больше сотни, а то и тысячи.       Друзья не обмолвились ни словом, пока не дошли до их места. Раньше они могли говорить часами обо всем: о фильмы, о комиксы, об игрушках. Всё что угодно, приправленное взаимными подколами и морем шуток. Нед скучал по тому времени и часто вспоминал, а у Паркера сейчас немного другие проблемы, и он почти не вспоминает это. Прошлое вообще не является его любимой темой для рассуждения, ведь любая мелочь делает ему больно, протыкая сердце миллионами игл, заставляя слёзы неконтролируемо течь по лицу. — Не хочешь переночевать у меня? Посмотрим фильм там какой-нибудь, ну, как раньше, — с надеждой заглянул в глаза насупившемуся Питеру приятель, но тот даже не изменился в лице. — Прости, друг, у меня тётя, она ждёт меня, — сухо ответил подросток. Ему хотелось, чтобы Нед бросил его и нашёл другого друга, ведь видел, как тому больно было смотреть на то, во что он превратился, а тот даже спустя годы оставался верным и продолжал питать эту иллюзию под названием «Дружба», хотя их общение ею уже давно не являлось. — А, ну, да, ладно, до завтра тогда, — с грустью улыбнулся Лидс и, похлопав Пита по плечу, ушёл в другую сторону.       Всё, что мог Паркер — это смотреть уходящему лучу солнца в его жизни вдаль. Единственная светлая часть его бытия уже пропала из виду, а подросток всё стоял и стоял. Машины проносились мимо, а ветер трепал волосы, заставляя их спадать на глаза. Резко на него вылетел велосипедист, бешено сигналя и что-то крича. Вместо того чтобы отойти, мальчишка зажмурился, прощаясь с жизнью или целыми костями. Но ничего из этого не случилось, лишь сильный ветер прошёлся по лицу, словно пощёчина, а человек полетел дальше, всё ещё ругаясь. Это привело парня в себя, и он побрёл по направлению к дому, но адреналин в крови всё ещё бил, и силы как будто приумножились. Он не заметил, как ускорил шаг, и уже поднимался по лестнице многоквартирного дома на свой этаж. В это время Чарли ещё спит, поэтому всё что требовалось — это не шуметь. Мальчишка этим и занимался. Сначала, не спеша проворачивая, ключ в замке, а потом тихонько проходя за дверь. Затхлый запах наполнил лёгкие, но и нотки алкоголя он почувствовал тоже. Ловко уворачиваясь от бутылок из-под водки, которые были расставлены на каждом углу, то тут, то там. Питу хочется убрать их, но тогда точно было не подходящее для уборки время.       Всё шло превосходно, и подросток даже расслабился на минуту, просто идя к своей спальне, но, видимо, осторожность ушла, когда и страх отпустил. Глухой, но очень громкий звук раздался на всю комнату. Питер посмотрел вниз и увидел какую-то старую статуэтку, которая стояла на этажерке, пока он случайно не снёс её своим рюкзаком. Ужас охватил тело, сковывая его, а за спиной послышался недовольный мужской голос, интонация которого не предвещала ничего хорошего. — Ах ты, засранец, вернулся, значит! Где, блять, был, а? Небось в притоне каком-то зависал, да? — мужчина стал медленно подходить со слащавой улыбочкой на его уродливом лице.       Обычно парень отводил взгляд, но тело всё ещё было заледеневшим и просто не позволяло опустить голову или убежать, да сделать хоть что-то. Паркер отчётливо видел эту ужасную физиономию благодаря пробивающимся из-за соседнего дома через окно лучам солнца. Его волосы были очень короткими и слегка седоватыми, а по щетине на лице можно было сказать, что Чарли давно не брился и скорее всего не мылся. Тонкие губы, сливающиеся с цветом кожи, вытянулись в кривую пугающую улыбку, как из фильма ужасов. Кожа и зубы пожелтели от постоянного употребления алкоголя и курения. Шрам на скуле остался от криминального прошлого и выглядел, в точности как у плохого парня из какого-нибудь старого фильма. Телосложение было средним, не сказать, что силач или хотя бы крепко слажен, но точно крупнее малыша.       Пит всё стоял в проходе, разглядывая внешность мужчины, а тот был всё ближе и ближе, упиваясь страхом подростка, наслаждаясь ужасом в его ореховых глазах и выливая самые грязные ругательства, обвиняя во всех смертных грехах, хотя, конечно же, сам придумал эти «притоны», по которым ребёнок «шарился», по его мнению. Когда между ними оставалось всего несколько шагов, дядя резко подскочил к нему, хватая за горло, и прижал к стене. Оцепенение резко отпустило его, а прилив адреналина стал ещё сильнее. Парнишка почувствовал силу, которая затмила боль в том месте, где пальцы впивались в кожу, душа малыша.       Медлить Паркер не стал и со всей силы врезал ногой в живот обидчику. Тот отшатнулся и, согнувшись, отпустил парня. Питер дал себе секунду, чтобы прийти в себя, но не больше, потому что надо ещё было скрыться, пока не прилетел ответный удар. Он со скоростью света залетел в свою комнату и захлопнул дверь почти перед носом тирана, задвинув щеколду. Следующая идея пришла спонтанно, и юноша начал судорожно собирать вещи в рюкзак, благо из ценного были только зарядка, пара книг, плед и фотография кумира. Всё это поместилось в небольшой на вид сумке, и пока мужчина по ту сторону колотил дверь, да так, что побелка начала сыпаться с потолка, подросток подбежал к окну и резко распахнул его. Ржавая пожарная лестница будто уже ждала его, и парень не стал долго думать. Выбрался наружу, хватаясь руками за перекладины, не испытывая страха, боли, а только энергию, бьющую через край. Пара секунд, и он оказался на крыше, это было недалеко, ведь жили Паркеры на предпоследнем этаже.       Теперь Пит смог сесть и перевести дух. Он вдыхал свежий воздух глубоко и шумно, давая телу и разуму отдых, убеждая себя, что всё хорошо, и тут он в безопасности. Кисти рук сами потянулись к рюкзаку, доставая оттуда бутылку воды, к которой он за весь день не прикоснулся, а сейчас большими глотками осушил половину. Одна капля скатилась по подбородку и шее, а мальчишка рефлекторно вытер её. Воздух прошёлся по влажной коже, вызывая мурашки по спине. Наконец, он пришёл в себя, и тогда саднящая горло боль отчётливо чувствовалась. Оказалось, Чарли довольно крепко прихватил его, а ведь так можно было и задушить.       Питер находился тут впервые, но, смотря на вид, который открылся с такой высоты, понял, что будет частым гостем этого места. Тут весь район, как на ладони. Эти пятиэтажки вдруг показались ему картонными домиками, как на каком-нибудь макете. Солнце ярко светило в глаза, и благодаря нему эта серая дыра выглядела лучше. Редкие деревья будто сияют под его нежными лучами. Люди спешили куда-то по своим делам, а Паркер просто сел, свесив ноги с парапета, и достал книгу. Она была о психологии, хотя обычно парень любил читать о физике или высшей математике, но взгляд в библиотеке зацепился за кислотно-зелёную обложку. Глаза начали скользить по строчкам, а мозг впитывал информацию, как губка.       Так он и просидел до самой ночи, пока даже плед не перестал спасать от ночного холода. Ребёнок вновь сложил всё, что притащил в рюкзак, и медленно стал спускаться по лестнице, заползая в своё окно. На удивление Питера, она не была выбита и вещи не попортились. Он облегчённо выдохнул, но желудок дал знать о себе, ведь за весь день всё, что съел подросток, был сэндвич в школьной столовой. Выходить в коридор и сталкиваться с Чарли не хотелось, ведь дома не было даже Мэй. Она осталась на ночное дежурство в больнице. Хоть тётя сама никогда не встревала в их потасовки, при ней мужчина вёл себя сдержаннее. Бил, конечно, и оскорблял, но уж точно не душил.       Паркер с лёгкой грустью, которая появилась в результате голода, разделся и лёг на неудобную кровать, которая слегка прогнулась под весом юного тела. День выдался не без проблем, но в целом мальчик был им доволен. Давно уже он вот так не сидел и часами не читал, вдыхая свежесть улицы, слушая суету города. Даже умудрился в перерыве переслушать альбом любимой группы, песни которой теперь играли в голове. — When I want you in my arms, — пропел в голове малыша чарующий мужской голос, а он сам перевернулся с бока на спину и направил глаза в потолок. Губы изогнулись в улыбку, а пение в голове стало только громче. — When I want you and all your charms, — продолжал слышать он, как наяву, будто сидел в зале перед сценой, где музыканты исполняют песню. Парень прикрыл глаза и мысленно представил такой расклад. Вот он в дорогом костюме, рядом его Тони Старк держит за руку и счастливо улыбается, как на той фотографии. — Whenever I want you, all I have to do is dream. — После этих слов день для Питера кончился, а Тони всё ещё держал его за руку, только уже не в мечтах, а во сне.