Усяневская цзя

      Кто-то когда-то сказал, что дети — это цветы жизни, очевидно, наблюдая за этими самыми детьми издалека и не имея ни малейшего представления о том, какими, на самом деле, были эти милые создания. Если бы кто-то спросил у Вэй Ина его мнение на этот счет, он бы рассмеялся и пошутил бы про цены на успокоительное. Хотя, шутками это назвать было бы сложно — успокоительное Вэй Ин, и правда, с недавних пор принимал.              Все началось с того, что его любимый сыночек Лань Сычжуй (пятнадцать лет, море талантов и куча увлечений) пришел домой с огромным фингалом под глазом. Дело не хитрое, Вэй Ин даже сначала посмеялся, повспоминал свою молодость и дал несколько советов, но потом это повторилось. И повторялось — снова и снова.              Сычжуй частенько начал приходить домой избитым, но судя по своим нетронутым царапинами пальцам, отпор давать обидчикам не пытался. Вэй Ина это тревожило, потому что на все его вопросы Юань отвечал лишь:              — Все в порядке, па.              Тогда, вечерами, когда Лань Чжань приходил с работы всего несколькими часами позже, Вэй Ин зажимал супруга в комнате и яростно шипел ему на ухо:              — Лань Чжань, ты же учитель в его школе! Почему ты ничего не сделаешь?              — Что я должен сделать? — каждый раз спрашивал Лань Чжань, едва заметно вздыхая. — Я тоже не знаю, с кем он дерется. Он и мне не говорит ничего.              Семейные ужины тоже не помогали. На них Вэй Ин пытался медленно, но верно вытянуть из Сычжуя признание, но тот умудрялся с легкостью уходить от ответа, а на следующий день приходил с новыми и новыми синяками.              — Разве ты не был таким же? — ворчал Цзян Чэн, когда Вэй Ин поднимался к нему на этаж, чтобы пожаловаться. — А, погоди, нет: ты и сейчас такой же.              — Цзян Чэн, я же серьезно, — ныл Вэй Ин. — Я бы относился к этому спокойнее, если бы видел, что он дает сдачи, но он же… Он же…              Цзян Чэн немного обидно рассмеялся.              — Как твой муженек?              — Эй, не говори так о Лань Чжане! — тут же надулся Вэй Ин. — Мы столько лет с ним вместе, а ты все еще не можешь…              — Ну так и ты не можешь до сих пор смириться с Цзысюанем, признай.              — Так, одно дело муж цзецзе, другое дело — мой!              Цзян Чэну оставалось только раздраженно вздыхать.              В любом случае, месяц спустя Вэй Ин накрутил себя до такой степени, что собственноручно выклянчил у Вэнь Цин — своей подруги и соседки по лестничной клетке — пачку успокоительного. Вообще, соседями Вэй Ина были буквально все его друзья и родственники, что можно было бы назвать невероятным совпадением, но Вэй Усянь прекрасно знал, что они специально заселялись в тот же дом пятнадцать лет назад, чтобы приглядывать за ним и Лань Чжанем. Что, вообще-то, сам Вэй Ин считал смехотворным, но все же уговаривать Лань Чжаня переехать тоже не спешил.              Так и получилось, что этажом ниже жила его сестра, ее муж и их сын, этажом выше — Цзян Чэн со своими временными пассиями, с ними на площадке — Вэнь Цин и Вэнь Нин, ну а на самом первом этаже жила госпожа Юй вместе с дядей. На каком этаже жили братья Не, брат и дядя Лань Чжаня и еще куча народа Вэй Ин обычно самостоятельно вспомнить не мог, а потому спрашивал у Лань Чжаня. Вот уж у кого была отличная память!              — Я так больше не могу, — торжественно произнес Вэй Ин, обхватывая Вэнь Нина за плечи и таща его за собой по лестнице вниз. Друг на него смотрел, как и всегда, восторженно, но не без опаски. — Мы идем в школу к Юаню!              Вэнь Нин вдруг странно дернулся и попытался притормозить, но Вэй Ин держал его крепко.              — М-может, не стоит?              — Почему нет? Если он не хочет говорить или хотя бы защищаться, тогда я узнаю сам.              — Н-но он же подросток, — замотал головой Вэнь Нин, — он же разозлится на тебя, если ты вмешаешься!              — Мой Юань? Разозлится? — хмыкнул Вэй Ин.              — Н-ну или обидится и не простит тебя.              — О, он прекрасно знает, какой я самодур, так что он вряд ли удивится тому, что я собираюсь сделать. Он небось больше удивлен, что я так долго терпел.              — Но…              Вэй Ин цокнул языком и подпихнул друга по направлению к его же машине. Сам Вэй Ин не водил, потому что работал на дому, а для остальных случаев у него был Лань Чжань, брат и куча друзей. Машина у Вэнь Нина была столь старой, что Вэй Ину приходилось заполнять тишину своей болтовней, ведь магнитола не работала — да и он не был бы против, если бы только Вэнь Нин не задавал глупых вопросов.              — Ты же не жалеешь, что усыновил его?              — Я? Сычжуя? Вэнь Нин, ты головой не ударялся?              Его старый друг грустно вздохнул и вцепился в руль покрепче.              — Ну, он доставляет тебе столько проблем, ты аж, мне цзецзе сказала, успокоительные пить начал.              Вэй Ин фыркнул.              — Я просто всегда хотел их попробовать. Нет, серьезно, я беспокоюсь за него, но… Ты разве не знаешь, какая я порой королева драмы? Вспомни, как я вел себя, когда думал, что Лань Чжань мне изменяет?              Выдав последнюю фразу, Вэй Ин и сам поморщился.              И как он только додумался до подобной глупости?              Вэнь Нин согласно помычал и вроде бы облегченно вздохнул. Тогда Вэй Ин аккуратно, стараясь не отвлекать его от дороги, хлопнул его по плечу и заверил:              — Я очень люблю Юаня и никогда не пожалею, что усыновил его. Так что, его любимый дядюшка, не беспокойся.              Таким образом, они подъехали к школе уже немного расчувствовавшиеся. Вэй Ин даже пару раз сморканулся внезапно набежавшими соплями. Вэнь Нин, впрочем, не далеко от него ушел.              — И что будем делать? — спросил он у Вэй Ина.              — Подождем в машине здесь, у ворот. Вряд ли они дерутся на территории — тогда меня давно бы вызвали в школу.              Вэнь Нин нахмурился:              — Разве они не могут просто говорить об этом Лань Чжаню?              — Не, — помотал Вэй Ин головой, — он сказал бы мне. Ты же знаешь, он не умеет врать. О, смотри!              Конечно же, Вэй Ин прекрасно знал во сколько кончались уроки, а потому выбрал идеальное время для того, чтобы приехать. Он напрягся и начал высматривать среди кучи детишек своего. Лань Сычжуй был низеньким, а потому усложнял задачу в тысячу (нет, в десять тысяч!) раз.              — Вижу его, — вдруг выпалил Вэнь Нин возбужденно и некультурно тыкнул пальцем в сторону, где, и правда, стоял хмурый Юань вместе со своим другом Цзинъи и… — О, это разве не твой племянник?              Вэй Ин согласно промычал, потому что слов у него в кои-то веки не находилось: его племянник, сын цзецзе и нелюбимого им павлина, стоял у ворот школы и курил. Да еще как! С какой-то непонятной гордостью, словно сигареты — это что-то непревзойденное. Все, что мог в тот момент подумать Вэй Ин, что Цзян Чэн сломает их племяннику ноги за такое, но даже и этого не успел — Юань вдруг сделал выпад рукой и вырвал изо рта Цзинь Лина сигарету. Да так хорошо и быстро, что Вэй Усянь понял: это происходит не в первый раз. И также, видимо, привычно, Цзинь Лин впечатал Сычжую в лицо кулак.              — Вот же гаденыш! — не то восхищенно, не то зло выругался Вэй Ин и начал выбираться из машины.              Вэнь Нин вылетел за ним:              — Может, не будем вмешиваться? Подождем до дома? А то ты сейчас обратишь на них внимание остальных, и они обидятся на тебя за это и…              — Вэнь Нин, солнце, помолчи, — хмыкнул Вэй Усянь и, наконец-то, добрался до своих любимых детишек, которые махать кулаками перестали, но ругаться — нет.              Огромный плюс Лань Чжаню и его воспитанию — Юань говорил очень мягко и прилично.              Огромный минус Цзян Чэну и ему самому — Цзинь Лин ругался сильно и крайне неприлично.              Один Цзинъи помалкивал, казалось, давно смирившись с такими сценами.              — Я же сказал, это не твое собачье дело, — плевался Цзинь Лин, раздувая ноздри. — Ты мне не мамочка!              — Да, но я все же беспокоюсь о твоем здоровье, — отвечал ему Сычжуй, вытирая кровь, которая довольно сильно лилась из разбитого носа. Казалось, такими темпами на лице Сычжуя в скором времени не должно было остаться ни одного целого места.              — Да ты, — продолжил было браниться Цзинь Лин, но вдруг ойкнул.              Подошедший Вэй Усянь схватил его за левое ухо. За правое он точно также схватил Сычжуя.              — Ну и что у вас тут происходит? — спросил он довольно веселым голосом.              Цзинь Лин, узнав его, завопил еще громче.              — Отпусти!              — Ну-ну, — поцокал языком Вэй Ин, выкручивая чужое ухо, — не голоси так, племянничек.              Пока они переругивались, Сычжуй несчастно смотрел на них мокрыми глазами.              — Вот и все, — сказал Вэй Ин, когда уши подростков достигли определенного оттенка красного. — А теперь живо домой. Подождем Лань Чжаня, и дядя А-Нин нас подбросит на своем драндулете.              — Но, — вновь попытался поспорить Цзинь Лин, однако Вэй Ин как-то по-особому дернул бровью, и тот, пусть и с недовольным лицом, отправился к машине вместе с Вэнь Нином.              Сычжуй остался рядом с отцом. Вместе они попрощались с Цзинъи, которому повезло не попасть под горячую руку, а потом остановились в сторонке, дожидаясь, пока Лань Ванцзи не выйдет наружу. Вэй Ин прекрасно видел, как Юаню стыдно и неловко, а потому дал ему шанс первым начать этот разговор.              — Прости, — в итоге, все-таки сказал Сычжуй.              — За что это? — уточнил Вэй Ин так, словно не за что было просить это самое прощение. Вот только его сын был умненьким мальчиком и понимал, что именно беспокоило его отца все это время.              — За то, что не рассказал все сразу. Я знаю, что вы с отцом не стали бы ругать меня, но Цзинь Лин… Дядя Цзян Чэн же… Да и тетя Яньли расстроится, что он…              — Конечно, они расстроятся, — хмыкнул Вэй Ин. — Но это уже его вина, а не твоя. И просить ты у меня прощение должен все же не за это. Хотя, и за это спасибо.              Сычжуй заглянул отцу в уже спокойные глаза и заметил на их дне улыбку. Вэй Ин редко злился, а даже если и злился, то всегда легко и быстро отходил.              — А за что тогда?              — За то, что не дал этому говнюку сдачи и дал вот так раскрашивать свое лицо! — завозмущался Вэй Ин. — Чему я тебя учил эти годы?              — Но отец всегда говорит, что насилие — это не...              Вэй Ин накрыл его рот рукой и покачал головой. Горестно и страстно (и откровенно наигранно) он выдохнул:              — Я всегда знал, что ты любишь Лань Чжаня больше.              Когда Юань фыркнул ему в ладошку, а потом и вовсе тихо засмеялся, Вэй Ин улыбнулся тоже и оставил рот сына в покое. Они так и стояли, тихо посмеиваясь и не обращая внимание на любопытных учеников кругом, пока к ним не подошел удивленный (внутри, но не снаружи) Лань Чжань. Он окинул разбитое лицо Сычжуя взглядом, увидел на лице беспокойного в последнее время Вэй Ина улыбку и вздохнул:              — Домой.