Eternally Theirs / Их вечность

      Это был идеальный день для матча Гриффиндор-Хаффлпафф по квиддичу, и Гарри с нетерпением ждал игры. Вся эта история с наследником Слизерина сводила его с ума, и только мысль о том, что его друзья пока в безопасности, позволяла держать себя в руках. Он знал, что Гермиона скоро появится. Незадолго до матча она отправилась в библиотеку с одной идеей, а теперь вот-вот вернется, и он увидит, как она подбадривает его на трибунах. С минуты на минуту…       Профессор Макгонагалл, срываясь на бег, промаршировала к центру поля и объявила через мегафон, что матч отменяется. Сердце упало, когда худший из возможных сценариев пронесся у Гарри в голове. Это случилось. Новой жертвой стала Гермиона. Он почти не обращал внимания на то, как профессор Макгонагалл вела их с Роном в больничное крыло, Гермиона неподвижно лежала на кровати, ее остекленевшие глаза были открыты.       Что-то в голове Гарри щелкнуло. Кто бы это ни был, он забрал Гермиону. Он забрал его Гермиону. Кто бы он ни был, он заплатит. А потом он позаботится, чтобы никто больше не причинил вреда его Гермионе. Он осторожно потянулся к ней. Она была прохладна, но не затвердела, как камень, что, по его мнению, должно быть с окаменевшими жертвами: когда он мягко коснулся ее руки, ее одежда немного сдвинулась.       – Она этого не чувствует, Гарри, – тихо сказала мадам Помфри. – Она находится в состоянии стазиса, и до тех пор, пока мы не введем ей лекарство из мандрагоры, она будет оставаться окоченевшей, как сейчас. Хорошо, что она не почувствует жажды, голода или боли, лежа совсем недвижимо…       – Как скоро... когда она очнется? – спросил Гарри, все еще касаясь ее руки.       – Скоро, мистер Поттер. Пойдемте со мной в вашу гостиную, – сказала профессор Макгонагалл. Пока она вела его и Рона обратно в гриффиндорскую гостиную Гарри ни на что не реагировал и не слышал слов ни Рона, ни профессора. Он также не сказал ни слова никому из находящихся внутри. Его мозг лихорадочно работал, обдумывая способы вернуть ее. В конце концов, все разошлись спать, а Гарри потянули вверх по лестнице Рон и Дин.       Гарри проснулся как от внезапного толчка: "Голос! Он движется сквозь стены... значит, это либо призрак, либо что-то ползает по трубам... где же эта книга?"       Он молча порылся в своем сундуке и вытащил "Историю Хогвартса". Гермиона – его Гермиона – ругалась на них с Роном с первого года, пытаясь заставить прочитать ее. Гарри никогда не признался бы ей в этом, но он прочитал все от корки до корки несколько раз. Ему нравилось смотреть, как она всякий раз раздраженно фыркает, читая им лекцию с фактами из этой книги, и он никогда не испортил бы ей (и себе) удовольствия от этого.       Гарри задернул занавески на кровати, произнес Lumos и принялся рыться в фолианте, пока не дошел до той части, где описывалось, как в восемнадцатом веке была установлена внутренняя сантехника.       "Должно быть, так, – понял Гарри, – Если уж сейчас есть наследник Слизерина, то тогда он точно был, и он позаботился о том, чтобы существо могло использовать трубы для передвижения. Поэтому, если я просто пойду по трубам, я найду его. Так... где проще всего попасть в канализацию?"       На его лице появилось решительное выражение. Он отложил книгу, достал свой плащ-невидимку и выскользнул из комнаты. В это позднее время гостиная была пуста, и никто не остановил его, когда он направился к двери. Она не открывалась, но быстрая Alohamora позаботилась об этом.       – Кто там? В коридоры выход воспрещен!– сказала Полная Дама, но она не могла помешать открыть дверь изнутри и, конечно, не могла видеть, как он выходит. Гарри бросился к туалету Плаксы Миртл, по счастью, не встретив по пути ни одного патруля. Он вбежал внутрь и снял капюшон плаща.       – Привет, Гарри, что ты делаешь в моем туалете так поздно ночью? – спросила Миртл.       – Наследник напал на мою Гермиону, – сказал Гарри. – Я больше не играю в эти игры... никто не может причинить ей боль и остаться безнаказанным.       – О нет, это ужасно... – Миртл растянула последнее слово и посмотрела на него большими, как блюдца, глазами. – Она мертва... как и я? Она сможет подселиться в мой туалет, Гарри... возможно, она разделит тебя со мной…       – Она жива, – процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. – Миртл... почему ты живешь именно в этом туалете?       – Я здесь умерла... – голос Миртл стал чуть более далеким. – Я сидела на унитазе и плакала, потому что Оливия меня совсем достала, и я услышала шипящие голоса. Я выглянула сказать им, чтобы они убирались... и увидела большие желтые глаза, а потом я умерла…       – Ты слышала шипение? – мозг Гарри снова заработал на полную катушку "Конечно... наследник Слизерина... парселтанг!"       – Миртл, откуда доносилось шипение?       – Вон те раковины, которые никогда не работали, – показала Миртл. – Ты... ты идешь за ним? Я думаю, тот, кто это сделал, сейчас там, я слышала, как кто-то шипел этой ночью.       – Рад слышать... спасибо, Миртл, – сказал Гарри. – Я твой должник.       Миртл выглядела счастливой. Гарри подошел к раковине и осмотрев ее, увидел змею, вырезанную позади нее. По какому-то наитию он сосредоточился на ней и сказал: "откройссся".       – Это – то самое шипение, которое использовал мой убийца! Е! – Миртл прошла через дверь своей кабинки, и всплеск, который он услышал, показал, что она спряталась... но его больше интересовало, как раковина меняет форму, подобно входу в Косой переулок, и появляется туннель.       – Я иду за тобой, ублюдок, – объявил Гарри и прыгнул внутрь       Спуск заканчивался глубоко внизу, в похожем на пещеру помещении. Гарри увидел вдалеке какое-то свечение и снова закутался в плащ-невидимку. Он прошел мимо огромной змеиной шкуры и бесшумно подобрался поближе.       Зрелище, представшее перед ним, было шокирующим... Джинни Уизли, младшая сестра Рона, лежала на спине голая. Ее глаза были закрыты, и она теребила свою незрелую киску правой рукой, в то время как левая ласкала едва наметившуюся грудь. С того места, где стоял Гарри, ему было прекрасно видно, как она засунула два пальца во влажную щель. Он молча подошел ближе и услышал ее стон.       – О, Том... О, да, Том... трахни меня, – завопила Джинни, и Гарри почувствовал, как его член становится тверже. Не то чтобы его тянуло к этой девушке, но любой нормальный мужчина отреагировал бы на такое зрелище...       Гарри повозился со своими штанами, вытащил член и начал дрочить на это зрелище, причина, по которой он туда спустился, мгновенно забылась.       – Трахни, трахни, трахни меня! – закричала Джинни, выгибая спину и жестко насаживаясь на пальцы.       – Срань Господня – прошептал Гарри.       Джинни услышала его и мгновенно отреагировала. Откуда-то в ее руках появилась палочка, и она произнесла "Ventus". Сильный ветер обдувал Гарри, сдувая плащ и открывая его, с членом в руке и всем остальным.       – Тебе понравилось то, что ты видел, Гарри? – сказала Джинни. Она повернулась набок, затем встала на четвереньки и подползла к нему. – Твой член выглядит аппетитно... можно мне попробовать?       Гарри был слишком потрясен, чтобы говорить, и прежде чем он успел успокоиться, Джинни добралась до него. Ее маленькие ручки обхватили его колом стоявший член, и она осторожно начала двигать ими вверх-вниз. Он ясно чувствовал запах ее возбуждения.       – Такой большой член, Гарри... ты ведь не против, если я попробую? – Джинни объявила о своих намерениях и опустила голову. Она взяла его в рот с чавкающим звуком, и Гарри издал глубокий стон, закрыв глаза.       С закрытыми глазами он совершенно не заметил тени, вышедшей из Джинни и оказавшейся у него за спиной, иначе он узнал бы в ней Тома Риддла.       Глаза Джинни внезапно расширились, и она перестала сосать, но Гарри этого не допустил. Когда она попыталась отодвинуться, он положил руки ей на голову и притянул ее к себе.       – Соси, шлюха, – приказал он ей, – только не останавливайся!       Джинни что-то пробормотала, но продолжила свое занятие, двигая головой вверх-вниз. Гарри застонал, чувствуя райское наслаждение от своего члена в ее крошечном ротике.       Том ухмыльнулся им обоим. Он заставлял Джинни мастурбировать на образы, которыми кормил ее весь год, секс был одним из самых простых способов контролировать женщин. Не то чтобы он сам предавался таким низменым занятиям, в конце концов, он никогда не позволил бы себе чувствовать что-то к другому живому человеку, но он убедился, что мелкая Джинни Уизли, находясь в постоянном состоянии возбуждения когда он был рядом, с удовольствием выполняла команды, которые он имплантировал в ее подсознание. Так ему было все легче и легче заставлять ее спуститься в Комнату и выпускать василиска.       Это также означало, что все больше и больше ее жизненной силы перетекало в дневник, и теперь он мог принимать нематериальную форму снаружи, больше не нуждаясь в том, чтобы постоянно контролировать девушку. Теперь у него был шанс... он вызовет василиска и заберет жизни мальчишки и девчонки, прежде чем кто-то узнает, что происходит. Гарри Поттер подошел слишком близко к разгадке. Он войдет обратно в Джинни, как только появится василиск, чтобы защитить свою марионетку от смертельного взгляда.       Том рассчитывал, что шипение затеряется в шуме комнаты, и прошипел:       - Гховори сссссо мной, Сссслиззззерин, Величшайшшший из Хогвартсссской чшетверки!       Гарри отреагировал мгновенно, оттолкнув Джинни от своего члена и обернувшись. Он не заметил – или не обратил тогда особого внимания – что Джинни ударилась головой о колонну и потеряла сознание, когда он резко оттолкнул ее,.       – Ты! – закричал Гарри на призрака.       Теперь все обрело смысл. Наследником Слизерина был Том Риддл. Через дневник он управлял Джинни Уизли, чтобы отправить существо из комнаты за магглорожденными... и его Гермионой. Хотя... возможно, Джинни пошла с ним по собственному желанию. Разве сейчас она не пыталась отвлечь его? Ему придется разобраться о ней позже.       – Да, я, – сказал Том, злобно улыбаясь, – Ты опоздал, Гарри Поттер. Ты умрешь со спущенными штанами, твой труп никогда не будет найден.       Гарри сердито посмотрел на него, не особенно заботясь, насколько он сейчас раздет.       – Игра окончена, Том. Тебе не следовало нападать на нее, – сказал он в ответ.       – Нападать на кого? На самом деле... Мне все равно. Умри, как последний дурак, – сказал Том. Он злобно улыбнулся, когда дрожь прошла по комнате, и уродливая статуя над ними открыла рот.       Гарри не мог не чувствовать себя немного испуганным, когда огромное змееподобное существо выскользнуло наружу. Хотя на самом деле это была не змея... она больше походила на то, как китайцы рисовали своих драконов, – большая ящерица без ног,с огненно-красным гребнем на макушке.       – Масссстер звалссс... – прошипел он, и его глаза скользнули по Тому и Гарри. Помимо естественного ощущения присутствия высшего хищника, его взгляд никак не подействовал на Гарри.       – Что? Ты должен быть мертв! – потрясенно воскликнул Том, увидев, что Гарри просто стоит и смотрит вверх.       – А ты будешь мертв, – Гарри быстро повернулся к Тому, затем посмотрел на существо... Василиск, понял он.       – Двасс Массстерсссса? – прошипел в замешательстве гигантский василиск. – Дасс... но только у одного есть настоящий запах. Чего хочет массстер?       – Убейссс егосс! – Сказал Том, указывая на Гарри. – твойс массссстерсс приказываетсс тебесс!       – Не надосс сссс нимс разговариватьсс! – Быстро сказал Гарри. – Он всего лишшшшь злой духссс... я иссстинный нассследникс Сссслизззеринасс!       Василиск прищурился, переводя взгляд с тени на мальчика. – Я не узнаю тебяс массстер... но живойсс массстер пахххнетсс правильноссс. Что нужно массстеру? – зашипел он.       Том посмотрел на большое существо с яростью в глазах: "Прекрати это безумиесс! Я твойс массстер, я осссвободилс тебя пятьдесят лет назад! И девка была под моим контролем! Я требуюссс, чтобы ты убил мальчишшшшку сейчас жесс!"       Василиск заколебался, когда его взгляд снова скользнул по ним обоим, затем он заговорил: "…наследникс не можетс быть мертв. Ссейчассс я тебя сссъем."       Том закричал от страха, когда Василиск двинулся к нему и сжал челюсти. Первобытный страх заставил его забыть, что он бестелесен, и он потерял сознание от шока... и, как только он это сделал, он исчез.       – Призраксс – это не оченьс хорошшшая едас, – сказал Василиск тоном, который, как понял Гарри, служил рептилии для проявления юмора. – Каков же вашшш приказ, настоящщщий массстер?       Гарри посмотрел туда, где только что был призрак, потом на упавшую Джинни. Он шагнул к существу, чуть не споткнувшись, и несколько смущенно натянул штаны.       – Спасибо, сказал он. – Я не виню тебя за то, что ты напал на мою подругу… ты обязан следовать приказам, верно?       – Массстер очень умный, – сказал Василиск. – Массстер... ты больше не хочешь, чтобы я нападал на студентовссс?       – Не нападай, – подтвердил Гарри.       – Тогда, массстер ... Я могу следовать своим истинным целям?       – Какова твоя истинная цель? Будешшшь ли ты представлять опасность для ссстудентовс?       Василиск удивленно уставился на Гарри. – Я обязан защищать школу… но призракссс, которого ты уничтожил, не хотел понять этого. Точно так же пятьдесят лет назад… он пришел ко мне и заставил меня напасссть… он не был истинным наследником, как ты, массстер.       – Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? – спросил Гарри, – И... есть ли какой-нибудь способ вылечить жертву, которую ты уже атаковал?       – Прикажи мне зассснуть, массстер… Я проснусь, когда буду нужен школе. Затем следуй за мной в мое гнездо. Внутри ты увидишшш дверьсс… Ссскажисс, «истинный наследник вернулся», и ты найдешь записи самого Ссссслизерина.       – Спасибо. Сссспи, друг мой васссилиссск, – сказал Гарри. Василиск кивнул и скользнул обратно в рот статуи. Гарри последовал за ней и обнаружил, что она действительно заканчивается огромным гнездом.       – Я сейчас засссну... массстер, ссспасибо. Не зови меня, пожалуйста, если нет врагов, с которыми надо сражаться... – Голос Василиска звучал устало, когда он лег. Гарри изумленно смотрел, как над ним появилось золотое сияние, и оно, казалось, превратилось в камень.       "Должно быть, это заклинание стазиса, которое поддерживало его жизнь со времен основателей", предположил он. Сначала он не видел никакой двери, но когда прошипел пароль, который дал ему Василиск, часть стены замерцала и исчезла. Гарри шагнул внутрь и обнаружил коллекцию книг и флаконов, все они выглядели нетронутыми. Он взял один из них, который, казалось, специально лежал так, чтобы привлечь его внимание, как только он вошел, и увидел, что он был написан на латыни... к счастью, все студенты Хогвартса изучали латынь на первом курсе, так как большинство заклинаний были на этом языке. Гарри обрадовался, увидев на обложке надпись "Моему наследнику", и открыл книгу.       "Меня зовут Салазар Слизерин, и я пишу это письмо сразу после того, как, трое моих коллег – лордов Хогвартса сказали мне, что хотят, чтобы я ушел. Наши разногласия слишком велики, чтобы их игнорировать, и вместо того, чтобы рисковать безопасностью самого Хогвартса, я уйду. Я оставлю эту комнату для тебя, мой наследник, в надежде, что это поможет тебе, когда бы ты ни нашел ее.       Я не могу предвидеть, когда ты будешь читать это письмо. Возможно, прошло сто лет, возможно, больше. Если мир так же опасен, как сейчас, ты можешь столкнуться с маггловской угрозой, как и я. В случае, если ты и твои близкие окажетесь в опасности, я надеюсь, что ты сумеешь их защитить. Однако я могу дать тебе лучшие методы, методы, которые Годрик, Ровена и Хельга отвергли как "темные", и мое настойчивое требование, чтобы наши студенты изучали их, является одной из причин, по которым они попросили меня уйти.       Если только кто-то не поменял этого, справа от входа в мой кабинет ты найдешь несколько зелий под заклинанием стазиса. Они включают в себя зелья по моим собственным рецептам и находятся в самозаполняющихся фиалах. Если ты захочешь использовать один из них, наколдуй пустую колбу и перелей в нее содержимое, а затем верни фиал обратно на полку. Магия Хогвартса со временем вновь наполнит его. И я прошу тебя, когда будешь уходить отсюда, оставь все вещи там, где они есть,       Слева – мои заметки о ритуалах и заклинаниях, о которых мои коллеги-основатели хотели бы, чтобы люди забыли. Будь осторожен в их использовании, так как большинство из них необратимы, но это и является их силой. Только дурак пропустит такой способ защиты просто потому, что он может быть использован в темных целях.       Конечно, мой наследник, если ты захочешь использовать их для порабощения других, я надеюсь, что ты не будешь злоупотреблять ими. С другой стороны, я не могу предвидеть, насколько мрачно твое будущее. Делай, что хочешь, кровь должна быть на первом месте."       Письмо продолжалось и продолжалось, Слизерин продолжал описывать различные зелья и ритуалы, которые он хранил. Гарри читал до тех пор, пока не испустил глубокий зевок. С ужасом он понял, что пробыл там слишком долго... он вытащил палочку и прошептал: "Tempus". Чары, указывающие время, показали, что было около 6 утра.       Гарри побледнел и решил, что ему нужно разобраться с проблемой Джинни, а потом вернуться сюда на следующий вечер. Он наколдовал фляжку и наполнил ее прозрачной жидкостью из фляжки с надписью "Imprimo". В книге Слизерина объяснялось, что это было зелье, которое действовало как заклинание под названием "Imperius" и могло быть использовано, чтобы заставить пьющего делать то, что сказал им другой человек. Разница с заклинанием заключалась в том, что оно, конечно же, было основано на палочке, и его действие можно было обнаружить на жертве даже через несколько недель, в то время как зелье было невозможно отследить, но оно будет работать в течение дня.       Гарри вышел из комнаты, прошел мимо спящего василиска и вышел из статуи. Джинни все еще лежала там, где упала. Гарри уложил обнаженную девушку на спину и влил ей в горло "Imprimo", а затем скастовал "Rennervate", чтобы разбудить ее.       /*Прим. перев.: Бросил голую девочку в подземелье, на всю ночь, на холодном камне. Да уж. */       – Гарри? Что... где Том? – растерянно спросила Джинни.       – Расскажи мне, что ты делала сегодня вечером с того момента, как вошла в комнату, – приказал Гарри. Он присел рядом с ней, выглядя разъяренным.       Джинни была вынуждена отвечать, ее собственная магия заставила ее сделать это.       – Том хотел, чтобы я спустилась сюда... это красивый мальчик из моего дневника, – объяснила она, не зная, что Гарри все это известно, – Он был немного зол на меня за то, что я выбросила дневник... но ты нашел его для меня, Гарри, и я забрала его обратно.       Гарри снова впился в нее взглядом. Он хорошо помнил, как были разбросаны его вещи.       – Продолжай, – приказал он.       – Я пошла в туалет Миртл, а потом все исчезло. Извини, Гарри, я не знаю, что Том делал все это время... когда я очнулась, мне снился сон, в котором Том лежал со мной на мягкой кровати и мы занимались любовью... внезапно появился ты, и Том прошептал мне, что ты мой новый любовник, и я должна сосать твой член... и мне это понравилось, Гарри. Разве я не была хороша? – тихо спросила Джинни.       – Значит, ты не натравливала василиска на Гермиону? – требовательно спросил Гарри.       – Василиск? Что это такое? – спросила Джинни, широко раскрыв глаза.       Гарри обдумал ее слова. Под действием зелья она не сможет лгать... так она действительно была просто жертвой?       – Джинни, где дневник? – спросил он ее.       – Он в моей одежде, – Джинни указала на кучу рядом со статуей.       Гарри оглядел ее и снова понял, что она голая. Его член опять начал твердеть. Судя по тому, как Джинни опустила взгляд на его промежность, она тоже это заметила.       Гарри принял решение.       – Вот что мы сделаем, Джинни. Во-первых, ты отдашь мне дневник Тома и никогда больше о нем не вспомнишь. Ты вообще никогда больше не будешь думать о Томе. После этого ты закончишь начатый минет и сделаешь это так хорошо, как только сможешь. А потом, когда ты закончишь, я заберу тебя с собой. В тот момент, когда мы войдем в туалет Миртл, ты забудешь о Тайной Комнате и обо всем, что там произошло. Ты плакала, потому что тосковала по дому, и я просто случайно услышал тебя. Эту историю ты расскажешь, если кто-нибудь спросит, где мы были. Понятно?       Серебристый туман окутал Джинни, и она сказала ровным голосом: "слушаюсь и повинуюсь", когда магия начала приводить в исполнение его приказы. Почти механически она подошла к своей одежде и выудила дневник. Держа его двумя пальцами за уголок, она подошла к Гарри и протянула ему.       – Хорошая девочка, – сказал Гарри, кладя его во внутренний карман. Он придумает, как разобраться с Томом позже... после того, как у него будет время подумать.       – А теперь займись этим, – приказал он Джинни, указывая на свой пах.       Она повозилась с его штанами и снова выудила член. Держа его между ладонями, она придвинулась ближе и облизала от основания до кончика, а затем взяла его в рот.       – О да... – пробормотал Гарри. Он все еще злился на девушку и мысленно рассуждал, что именно поэтому хочет наказать ее таким образом. Но он также понимал, что она была в основном жертвой, и не мог винить ее ни в чем, кроме глупости.       Джинни сосала и насаживалась ртом на его член, магия заставляла ее делать это. Однако оба они не знали о побочном эффекте. Гарри приказал ей забыть о Томе, но большая часть сексуального влечения Джинни сосредоточилась на темноволосом мальчике-из-ее-снов. Но когда его образ исчез, ей понадобилось что-то другое, чтобы занять его место. А если прищурить глаза, то Гарри и Том не так уж сильно отличались друг от друга... и она действительно была безумно влюблена в Мальчика-Который-Выжил.       В то время, как Джинни сосала его член, будто от этого зависела ее жизнь, ее мысленный образ идеального мужчины сменялся на Гарри. Очень реальное ощущение его члена в ее губах, лишь усиливало это.       Гарри громко застонал и его член начал выстреливать сперму. Джинни была застигнута врасплох и попыталась проглотить, сколько могла, но сперма переполнила ее рот, и ей пришлось выпустить наружу остаток, который залил ее лицо и крошечные сиськи.       – О, милый Мерлин, – пробормотал Гарри, садясь на пол и ожидая, когда к нему вернутся силы. Джинни терпеливо ждала, стоя перед ним на коленях, не обращая внимания на то, что она покрыта спермой, как торт глазурью.       Гарри наконец взял себя в руки и посмотрел на нее. – Это было... здорово, – заявил он, – Э-э ... позволь мне очистить тебя, – он вынул свою палочку и наложил на девушку "Scourgify". Джинни моргнула, когда магическая волна накрыла ее, оставив ее настолько чистой, насколько это возможно.       – Одевайся, Джинни, мы уходим. Помни, что я тебе приказал, – сказал Гарри. Теперь, когда все было кончено, он чувствовал себя очень неловко рядом с ней. Но ведь на самом деле он не навязывался ей, не так ли? Она, казалось, была очень увлечена этим...       Гарри покачал головой и отвернулся, пока Джинни одевалась чуть поодаль от него. Он не хотел смотреть на нее, не сейчас. Наконец Джинни оделась и подошла к нему.       Они молча шли назад, пока он не добрался до входа в туннель, который вел наверх.       – Отлично, и как я смогу подняться по этим ступеням без лестницы? – пробормотал Гарри себе под нос, поднимая глаза, – мне интересно…       Гарри сосредоточился на змее в своем сознании и сказал: "ш-ш-ш-ш". Ничего не случилось.       – Выххход, – попробовал он. И снова ничего. – Вверх, – попытался он еще раз, и вдруг что-то схватило их обоих, и они с Джинни понеслись вверх по туннелю, приземлившись на пол ванной Миртл. Раковина закрылась за ними.       – Тебя долго не было, – укоризненно сказала Миртл. – А она кто такая?       – Она еще одна жертва наследника... не волнуйся, Миртл, я позаботился о нем, – сказал Гарри.       – Ты это сделал? О, Гарри... я бы хотела, чтобы ты умер, тогда мы могли бы целоваться в моем сифоне... – большие глаза Миртл затуманились, казалось, будто она увидела сон наяву.       /*Прим. перев.: Миртл имеет в виду сифон унитаза. Вообще, Миртл тот еще тролль, даже в каноне.*/       – Эээ.. право. Пока, Миртл, я вернусь завтра, – пообещал Гарри. Джинни выглядела странно, ее глаза немного расфокусировались, когда она придумывала новые воспоминания, чтобы исполнить приказ Гарри.       – Джинни? Нам пора идти, залезай под плащ, – сказал Гарри.       – Идем... о! Джинни покраснела. Она чувствовала себя такой глупой... плакала, потому что весь день тосковала по дому, а теперь ее любимый пришел за ней... и хотел укрыть ее своим плащом-невидимкой. Ее румянец усилился, когда она прижалась к нему, и они так в обнимку и вернулись в гриффиндорскую гостиную.       – Подождите, кто там? Я не вижу вас, подождите! – сказала Полная Дама, когда портрет был вынужден открыться, потому что кто-то произнес правильный пароль. Невидимая парочка шагнула вперед.       – Спокойной ночи, Гарри, – тихо сказала Джинни. Она поднялась в общежитие для девочек, а Гарри прокрался по лестнице для мальчиков, вернулся в свою спальню и молча сменил грязную одежду на чистую рубашку и боксеры. Завтра он вернет Гермиону.              

Х-Х-Х-Х

             На следующее утро Гарри проснулся в свое обычное время, умылся, и оделся. Он немного устал, но старался это скрыть. Когда он спустился в общую комнату, Дин Томас сказал ему, что ученикам разрешено снова ходить на занятия, к счастью или к несчастью, поэтому Гарри пошел завтракать. Он пытался шутить с Роном, ожидая появления Джинни. Девушка появилась ближе к концу завтрака, выглядя такой же усталой, как и он, но ее поведение изменилось к лучшему: он видел, что она шутит с одноклассниками, а в остальном ведет себя нормально.       – Что ты смотришь на нашу малышку? – Спросил Рон, проследив за его взглядом.       – Да так, ничего. Как ты думаешь, она все еще влюблена в меня? – спросил он своего самопровозглашенного "лучшего друга".       – Определенно, – сказал Рон со смехом. – Я тебе не завидую, дружище, девчонки мерзкие!       Гарри покачал головой от очевидной незрелости Рона.       В тот день он не обращал особого внимания на свои занятия, его мысли были заняты Тайной Комнатой. Том чуть не убил Гермиону, Гарри должен защитить ее, это очевидно. В кабинете Салазара хранились зелья и ритуалы, которые могли помочь ему, но школьный персонал никогда не позволил бы ему использовать темный ритуал. Поэтому он должен был проделать все это тайно.       Гарри решил вздремнуть после ужина. Рон звал его сыграть в волшебные шахматы, но Гарри сказал, что устал. И он не лгал. Он поставил будильник на час ночи, а когда проснулся, воспользовался плащом-невидимкой, чтобы снова улизнуть. На этот раз он направился в больничное крыло. Гермиона, конечно, все еще была неподвижна, но, прижав к себе ее окоченевшее тело и с трудом накрывшись плащом, он смог выйти наружу. Он накрыл их обоих, так как не хотел, чтобы на него донесли портреты, и с большим трудом добрался наконец до ванной Миртл.       – О-о... она вся одеревенела, – беспомощно заметила Миртл.       Гарри застонал.       – Я знаю. Она моя... я имею в виду, моя лучшая подруга, и я позволил этому случиться с ней. Но я могу это исправить. Мне просто нужно как-то доставить ее туда.       – Почему бы тебе не использовать заклинание левитации на ее одежду? Если ты приложишь достаточно сил, то сможешь поднять ее вместе с ними, – предложила Миртл. – В таком состоянии ей не будет больно.       Гарри моргнул, потом широко улыбнулся, – Миртл, ты гений! Спасибо! Если я когда-нибудь смогу отплатить тебе, дай мне знать, хорошо?       – Рада помочь тебе, Гарри, – сказала Миртл. Ее щеки потемнели, и Гарри понял, что она покраснела. Миртл тоже поняла это и снова спряталась в своей кабинке.       Гарри использовал заклинание левитации, чтобы расположить Гермиону возле раковины, а затем сказал "откройссся" на парселтанге. Он недоверчиво посмотрел вниз на туннель, потом решил, что может попробовать... он прижал к себе окоченевшее тело Гермионы и сказал "вниз".       Как и прошлой ночью, невидимая рука схватила его за туловище, и Гарри с Гермионой понеслись вниз по туннелю, приземлившись на ноги – чистые и невредимые."Жаль, что я не знал этого в прошлый раз." пробормотал Гарри. Он снова наложил заклинание левитации на одежду Гермионы и понес ее через туннели, затем поднялся в большую комнату с все еще открытой статуей.       В книге Слизерина упоминалось, что ритуальный круг нуждается в пространстве, и он не хотел рисковать, наткнувшись на спящего Василиска. Это должно быть безопасно, но кто знает... Он осторожно положил ее на пол, затем прошел через рот статуи, произнес пароль, чтобы открыть кабинет Слизерина, и начал просматривать книги, ища то, что ему было нужно.              

Х-Х-Х-Х

      

      Через два часа Гарри уже все приготовил. Глоток мандрагоры, чтобы вернуть Гермиону к жизни, и еще он решил провести над ней ритуал, чтобы обезопасить ее. Вариантов было много, но он выбрал один со странным названием "Hora crusta", которое, как ему казалось, переводилось как "раковина времени". Это был странный ритуал, который передавал часть его души Гермионе, а часть ее души – ему. После этого, даже если кто-то убьет ее, она не сможет умереть, пока он сам будет жив. Они в любой момент могли вернуть друг друга к жизни одним поцелуем.       Заметки Слизерина предупреждали, что ритуал необратим: он свяжет их жизненные циклы вместе, увеличивая то, что задумала природа. Например, если у Гарри естественная продолжительность жизни была более двухсот лет (волшебники живут дольше большинства смертных), а Гермиона, как ведьма первого поколения, легко могла прожить лет сто пятьдесят, то после ритуала они оба смогут дожить минимум до трехсот пятидесяти лет и умереть в один день.       Салазар также предупреждал, что они станут одержимы друг другом и разделят любые желания. Это немного беспокоило Гарри... он не хотел внезапно увлечься мальчиками. К счастью, одно из зелий Слизерина, казалось, было специально создано для этого. После того, как он вернет Гермиону к жизни, он обманом заставит ее выпить зелье, которое сделает так, что ее желания во всем совпадут с его. Она по-прежнему будет сама собой, но если Гарри захочет иметь большую семью, то она тоже захочет этого. И если она была сексуально заинтересована в Роне раньше – просто для примера! – это желание уйдет, потому что у Гарри такого интереса не было. Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за того, что так изменит ее, но это была цена ее безопасности, которую он должен был заплатить.       Именно так он оправдывал сам ритуал, который требовал, чтобы он лишил ее девственности. Гарри всего месяц назад пришел бы в ужас от такой перспективы, но тот Гарри умер в тот момент, когда его лучшая подруга окаменела. Этот новый Гарри сделает все, чтобы защитить ее.              

Х-Х-Х-Х

             Гарри осторожно склонился над застывшей фигурой Гермионы и влил в ее открытый рот первую порцию зелья. Почти мгновенно черты ее лица расслабились, а тело потеплело и обмякло. Ее глаза, которые были широко раскрыты от страха, моргнули, когда она увидела Гарри рядом с собой.       – Гарри? Что... где мы?... – растерянно спросила она.       – Выпей это, – сказал Гарри, поднося чашку к ее губам. Сбитая с толку, Гермиона так и сделала, выпив напиток, который Гарри мысленно назвал "зельем желания". Гарри улыбнулся, увидев, как ее взгляд затуманился, затем Гермиона сосредоточилась на нем и посмотрела с выражением, которого он никогда ни у кого не видел.       – Гарри ... ты нашел меня, – сказала она странным тоном, облизывая губы. На мгновение он потерялся в ее глазах.       – Гермиона... я так скучал по тебе, – сказал он, прижимая ее к себе.       – О, Гарри... Я знала, что ты спасешь меня, – прошептала Гермиона ему на ухо. Прикосновение к теплой и очень соблазнительной девушке и ее дыхание, щекочущее его ухо, заставили член Гарри затвердеть, и Гермиона почувствовала, как что-то уперлось ей в живот, когда он прижал ее к себе.       – О Мерлин, прости, – сказал Гарри, поняв, что она его чувствует.       – Не стоит... Вообще-то я польщена... Гермиона странно посмотрела на него и снова облизала губы, – Гарри... ты... ты хочешь, чтобы я помогла тебе?.. позаботилась обо всем?       – О боже, да!– Выпалил Гарри. Мысленно он приободрился, зелье желания сработало, она хотела его так же сильно, как и он ее!       Гермиона присела и мягко опустилась на пол рядом с ним.       – Ложись, Гарри, Я думаю, так будет проще всего.       – Э... могу... могу я сначала увидеть тебя голой? – решился Гарри.       – Как только я увижу тебя, – ответила Гермиона с нетерпением. Гарри кивнул, и она начала методично раздеваться. Глаза Гарри были прикованы к ее фигуре, когда она сняла мантию, а затем начала расстегивать джемпер, показывая, надетый под ним практичный белый лифчик.       – Потрясающе... какой это размер? – выпалил Гарри. Они были намного больше, чем у Джинни, и задорно торчащие соски красиво обрамляли более темные ареолы.       – Пока единичка, но я думаю, они еще вырастут, у моей мамы почти троечка, – сообщила Гермиона, немного покраснев, и потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик и показать их. Она встала и выскользнула из юбки, оставшись в одних трусиках. Гарри стоял с открытым ртом, глядя на свою первую обнаженную девушку и, конечно же, на первую настоящую грудь, которую он когда-либо видел.       /*Прим. перев.: Джинни уже забыл. И правильно.*/       – Гарри... я не пойду дальше, пока ты не догонишь, – сказала Гермиона, и Гарри понял, что он тормозит. Быстрее молнии скинув мантию, он принялся рвать пуговицы на жилете. Гермиона хихикнула – хихикнула! – потянулась к его брюкам и расстегнула их.       – Честно, Гарри, неужели я должна во всем тебе помогать? – она улыбнулась.       – О... Ух ты. Он... большой, – сказала она, когда брюки Гарри упали до лодыжек. Его боксеры торчали шатром. Гарри готов был поспорить, что он вовсе не был большим – судя по тому, что он видел в душе, даже у некоторых мальчиков его возраста, таких как Дин Томас, он был больше, но Гермиона, казалось, все равно была впечатлена. Ее рука скользнула вперед, и она коснулась его через трусы.       Гарри застонал, затем мягко отвел ее руку в сторону.       – Может, мы снимем их одновременно? – предложил он.       Гермиона резко вздохнула и кивнула. Она засунула большие пальцы под трусики и стала ждать. Гарри спустил боксеры, Гермиона – трусики... и они встали лицом к лицу, голые.       – Мерлин, ты прекрасна, – пробормотал Гарри. Он протянул руку, и притянул ее ближе к себе.       Гермиона тихонько пискнула и крепко прижала его к себе. – О, Гарри... – просто сказала она. Какое-то время она наслаждалась ощущением того, как он буквально пульсирует рядом с ней, а затем мягко отстранилась отнего.       – Я хочу, чтобы ты лег рядом, – сказала она.       – Для тебя все, что угодно, – согласился Гарри. Он лег сбоку от нее, Гермиона подвинулась так, что ее лицо оказалось над его бедрами, и мягко взяла его пульсирующий член в руку. Она осторожно двинула рукой вверх-вниз несколько раз, затем склонила голову и одним глотком втянула его в себя.       – Срань господня... это фантастика, – сказал Гарри.       Гермиона подняла голову, позволив его теперь уже влажному члену выскользнуть изо рта.       – Спасибо. Я практиковалась с огурцами с тех пор, как мне было девять, – сказала она, широко улыбаясь, – Ты очень вкусный, Гарри.       Не дожидаясь ответа, она вернулась к делу.       Гарри окинул взглядом ее тело, начиная с головы, с энтузиазмом приникшей к его члену, красивой упругой груди, слегка округлившегося животика, и кончая местечком между ног, где он увидел влагу, блеснувшую в волосках... они выглядела очаровательно, и он осторожно потянулся к ним. Там было влажно и горячо, и он позволил своим пальцам погладить эти влажные складки.       Гермиона вскинула голову.       – Мммм... это очень приятно, Гарри. Продолжай в том же духе, и ты сделаешь меня очень благодарной девушкой, если ты понимаешь, о чем я говорю.       – Как прикажет моя леди, – сказал Гарри, улыбаясь ей. Гермиона улыбнулась в ответ и снова принялась сосать. Гарри осторожно притянул ее попу ближе, пока она не нависла над ним, и начал исследовать пальцами ее влажные складки.       Стоны Гермионы вокруг его члена скоро показали ему, как правильно действовать, чтобы ей было хорошо. Она становилась все влажнее и влажнее, и он инстинктивно облизал один из своих пальцев после того, как тот пробежал по ее складкам. У нее был странный вкус, совсем не неприятный, решил он. Чувствуя себя немного смелее и пытаясь отвлечь свое внимание от члена, пока Гермиона обрабатывала его, он поднял голову, чтобы слегка лизнуть ее.       Гермиона вскрикнула, не выпуская изо рта его члена, когда кончик его языка коснулся маленького бугорка рядом с тем местом, где ее внутренние складки сомкнулись сверху, и Гарри замер. Гермиона быстро подняла голову и спросила:       - Почему ты остановился?!       – Я... я думал, тебе больно... – растерянно сказал Гарри.       – Ну что ты, глупенький... мне совсем не больно, это было потрясающе, – объяснила она, – Пожалуйста, продолжай.       Вместо ответа Гарри положил руки ей на бедра и заставил немного прогнуться, а затем нырнул ей между ног. Гермиона глубоко застонала, когда он начал лизать ее, и ей пришлось на мгновение остановиться, прежде чем она вернулась к обработке его члена.       Несмотря на его попытки сделать так, чтобы это длилось вечно, Гарри все еще был человеком, и у него были пределы. Внезапно его яйца сжались, и он почувствовал, как его сперма устремилась вверх... прямо в горло Гермионы. Он вынужден был прекратить лизать ее, так как ощущения были подавляющими.       Гарри пришел в себя и обнаружил, что Гермиона слезла с него и слегка закашлялась.       – Эй... ты в порядке, любовь моя?– спросил он, обнимая ее одной рукой.       – Любовь? Я тоже тебя люблю, Гарри, – просияла Гермиона. – Немного попало не в то горло... ты должен был предупредить меня, что ты почти готов, – упрекнула она его.       – Извини, это не совсем то, к чему я привык, – извинился Гарри.       – Надеюсь, что нет, мистер... этот член мой, понял? – сказала Гермиона, улыбаясь ему. Она придвинулась ближе и прижалась к нему. Ее рука нашла его вялый член и легла на него, и Гарри обнял ее, обхватив ладонями ее грудь.       Они просто немного отдохнули, Гарри наслаждался приятными воспоминаниями, а Гермиона тем, что подарила их ему. Она даже простила ему то, что он не позволил ей кончить. Позже у нее будет достаточно времени, чтобы научить его, как заставить ее визжать, решила она.       Гарри, наконец, вспомнил о цели, ради которой он сюда забрался, и задумался, как это осуществить. Еще раз продемонстрировав, как она настроена на него, Гермиона нарушила молчание, сказав:       - Выкладывай, Гарри. Ты хочешь меня о чем-то спросить?       – Ты меня так хорошо знаешь! – Гарри просиял, глядя на нее, затем его лицо стало серьезным, – Гермиона... любимая... потеряв тебя, я чуть не сломался. Я не хочу, чтобы это повторилось... и я нашел способ защитить тебя.       – Вот как? Ты мне все расскажешь, Гарри. Любимый, – сказала Гермиона. Ей нравилось, когда он называл ее любимой, поняла она.       Гарри рассказал о ритуале "Hora crusta" и всем, что с ним связано. Однако он не был готов к внезапному блеску в ее глазах.       – Давай сделаем это, – решила Гермиона. – Я хочу, Гарри.       – Но... нам придется заняться сексом. Мне придется лишить тебя девственности, – заколебался Гарри.       – Глупенький, – Гермиона поцеловала его. – Я уже давно решила, что ты будешь у меня первым, как только попросишь. Хочешь, я отсосу у тебя под столом на завтраке в Большом зале? Я сделаю это. Хочешь лишить меня девственности? В любое время, и я буду любить тебя за это! Хочешь трахнуть меня на столе Снейпа? У меня только один вопрос... когда?       – Я... Я люблю тебя, – заявил Гарри в ответ.       – А я тебя, глупый мальчишка, – Гермиона крепко поцеловала его.              

Х-Х-Х-Х

             Гарри показал Гермионе кабинет Слизерина, и вместе с ней повторил описание ритуала. С ее помощью в Большом зале статуй вскоре был создан ритуальный круг. Пять свечей (взятых из комнаты Слизерина) были зажжены в точках пентаграммы, нарисованной белым мелом, и каждая точка была соединена идеальным кругом. Гермиона легла на спину в центр пентаграммы и поманила Гарри, зажигавшего последнюю свечу.       Гарри склонился над ней и приложил головку члена к нижним губкам Гермионы, ощущая их потрясающе горячими и влажными. Было невероятно трудно сохранять ясность мысли, но, собравшись с силами, он сосредоточился, вспомнил слова ритуала, который они выбрали, и громко заявил:       – Я, Гарри Джеймс Поттер, дарую тебе свою душу в обмен на твою... чтобы мы были вместе навсегда. Пусть твоя первая кровь на моих чреслах послужит доказательством.       – Я, Гермиона Джейн Грейнджер, дарую тебе свою душу в обмен на твою... чтобы мы были вместе навсегда. Пусть твое семя во мне скрепит сделку, – произнесла Гермиона свою часть клятвы.       Мощным толчком он раздвинул ее ждущие губы и, войдя глубже, прорвал тоненькую пленочку. Гермиона заскулила, и он почувствовал, как ее ногти впились ему в спину. Мгновенная боль пересилила невероятное удовольствие, которое он испытал, когда его член был окутан теплыми и влажными сжимающимися мышцами, и он посмотрел в ее глаза, расширенные болью.       – О, Мерлин, мне так жаль, что я сделал тебе больно, – пробормотал он.       – Все... все хорошо... любовь моя... – тихо сказала Гермиона. – Просто... Просто дай мне минутку, и когда я скажу, ты сможешь двигаться, хорошо?       "Мне стоит послушаться ее" подумал Гарри, стараясь не шевелиться.       Вечность спустя – на самом деле всего через минуту или около того – Гермиона кивнула и пояснила вслух:       - Люби меня, Гарри…       Гарри наклонился, чтобы поцеловать ее, и поймал ее губы в свои, в то же время толкаясь глубже внутрь. Гермиона издала глубокий стон прямо ему в рот, и ободренный этим, Гарри отстранился, только для того, чтобы снова толкнуться, на этот раз пока их бедра не встретились. Она обхватила его руками и ногами, двигаясь вместе с ним, чтобы увеличить размах и изменить угол его толчков.       Всего через несколько ударов Гарри почувствовал приближение оргазма и немного замедлился, а затем отыскал ее взгляд. – Гермиона... любимая... я почти готов... можно мне кончить... внутрь?       – О боги, да, Гарри, да!– Гермиона чуть не кричала в ответ, – кончи в меня, сделай эту блядскую пизденку своей!       Гарри был поражен ее внезапной экспрессией, но определенно не возражал. Он увеличил темп толчков, и его яйца сжались, затем он почувствовал, как его семя рванулось вверх и заполнило ее лоно.       Как только она почувствовала его горячий выплеск в себе, собственный оргазм настиг Гермиону, глаза ее закатились, и она закричала: "Оооо, боже, даааа!". И пока Гарри продолжал заполнять ее, оргазм все длился и длился…       Гарри застонал, поняв, что пуст, а затем заговорил:       - Я забрал твою девственность, ты получила мое семя. Да свершится обмен! Я сказал, да будет так.       – Да будет так, – сонно повторила Гермиона.       Золотое сияние окружило соединенную пару, и у Гарри возникло странное ощущение двоения в глазах: он видел ее лицо, но также и свое собственное, когда она смотрела на него. Глаза Гермионы расширились, когда она тоже смогла увидеть себя его глазами. Оба чувствовали любовь, которую они испытывали друг к другу – "зелье желания" не играло в этом никакой роли, поскольку Гермиона действительно хотела его даже дольше, чем он ее – и Гарри знал, что связь установлена.       Она принадлежала ему, а он ей. Ее защитник, его судьба... их любовь. Навечно.