Игрушки

      Собственный вздох вернул Азирафэля из задумчивости, и он понял, что не помнит, о чем была последняя страница книги, лежащей на его коленях. Не было никаких сомнений, почему это снова происходило. Последнее время они с Кроули стали видеться чуть не каждую неделю, и чем чаще это происходило, тем сложнее Азирафэлю было сдерживать свои… желания, так сказать. Перед глазами и сейчас мелькали рыжие волосы, в которые хотелось зарыться руками, и гибкое худое тело, которое…ох, лучше и не думать.       Уже много десятилетий назад в спальне над его книжным появилась коробка, содержимое которой помогало на время справляться с его потребностями. Еще раз печально вздохнув, Азирафэль закрыл книгу и направился на второй этаж.       Ассортимент игрушек в коробке был колоссальным, и многие бы удивились, найдя это у ангела. За годы Азирафэль переходил от одной фантазии к другой, позволяя себе представлять очень многое. Он не знал, совершал ли Кроули «усилие», и если да, то чьи половые органы он предпочел, а вот сам предпочитал идентифицировать себя с мужчиной-геем, хотя чего скрывать, ради Кроули он бы согласился на что угодно. Поэтому было время, когда он представал женщиной, если дело доходило до игрушек, и представлял, как крепкий член Кроули вбивается в него, с силой вдавливая в матрас, в то время как анальное отверстие закрывала аккуратная металлическая пробка, усиливая ощущения от фаллоимитатора. Он представлял, как, возможно, Кроули захочет поиграть с его клитором, посасывая и иногда проникая языком внутрь влагалища. Мысли об этом заставляли его трепетать. Но все же намного чаще в его мечтах Кроули брал Азирафэля как мужчину, долго и нежно растягивая перед этим своими такими длинными пальцами.       Эта фантазия была самой любимой, менялись обстоятельства и декорации, но неизменными в ней оставались сильные и гибкие руки, проникающие внутрь, ласкающие до изнеможения. И сейчас Азирафэль нуждался именно в этом, поэтому выбрал слегка удлиненную и изогнутую пробку примерно в два пальца толщиной, с золотой змейкой, закрепленной сверху на фиксаторе пробки. Она была любимицей его коллекции.       Мысли о Кроули не отпускали, его хотелось до одури. Целовать его шею, губы, грудь, обласкать такие стройные ноги, а затем взять его член в рот так, чтобы даже поначалу закашляться. Но он старался бы, и нанизывался ртом снова и снова, слушая стоны любимого, которому бы это до безумия нравилось.       Каждый раз на границе с острым возбуждением в такие моменты проступало такое же острое отчаяние, и Азирафэль ничего не мог с этим поделать. Вот и сейчас на глаза навернулись слезы. Таким Кроули был только в его мечтах.       Не в силах остановиться, Азирафэль представил, как разворачивается к Кроули задом, нависая над ним и отчаянно отсасывая, будто моля. И Кроули, внимая его мольбам, погружает в него сначала один палец, затем второй, начиная пока совсем легкие толчкообразные движения.       В этот момент Азирафэль коснулся заранее смазанной пробкой своего входа, осторожно кружа ею вокруг кольца мышц. Смазка приятно холодила. Погружаясь понемногу, он почувствовал, как мышцы расслабляются, принимая все больше и больше. И вот она уже свободно ходит туда-обратно, принося сладкое наслаждение, как вдруг ангел слышит звук хлопнувшей внизу входной двери, и от неожиданности кольцо мышц резко сжимается, затягивая пробку внутрь. Тут же ангел слышит такой до боли знакомый голос, зовущий его по имени. Быстрая попытка достать пробку за оставшуюся снаружи змейку закончилась неудачей — мышцы сжались слишком плотно и не планировали расслабляться, что было вполне ожидаемо в сложившейся ситуации. Не придумав ничего лучше, Азирафэль наскоро натянул штаны и накинул пиджак, который хоть как-то скрывал явно выраженное желание, выпирающее из брюк. И поспешил покинуть комнату, выйдя навстречу нежданному гостю.       С Кроули он столкнулся нос к носу, как только захлопнул дверь в спальню. — Ох, дорогой! Как неожиданно видеть тебя здесь сейчас. — Ангел, ты чего, мы же договаривались, что я заеду и мы поужинаем вместе. Забыл? — Я… да, кажется, да. Прости, может перенесем ужин на другой раз? — ангел стыдливо взглянул на свое проклятие, сверкнувшее золотыми глазами из-за приспущенных на нос очков. Демон внимательно его рассматривал. — Тебе нехорошо? Ты какой-то странный, словно горишь. Первый раз тебя таким вижу. Хорошо, давай останемся у тебя, не зря же ехал. Надеюсь у тебя найдется выпить?       Ангел рассеянно следил за тем, как Кроули, не прерывая болтовни, спускается по лестнице своей развязной походкой. И это совсем не успокаивало.       Ангелу пришлось последовать за ним, и кто бы знал, с каким трудом ему давался каждый шаг по лестнице вслед за демоном. Спустившись вниз, он замер, боясь пошевелиться, и всеми силами стараясь выровнять дыхание. — Жарковато у тебя, — и пиджак демона летит на ближайшее кресло, оставляя того в приталенной черной рубашке и узких джинсах.       Демон закатывает рукава, обнажая узкие запястья, к которым прямо сейчас хочется припасть поцелуем, чтобы почувствовать частый-частый пульс. А затем расстегивает еще одну пуговицу на рубашке, так, что становятся видны ключицы, и Азирафэлю начинает казаться, что он наверно уснул у себя в спальне и все это просто сон его больного и перевозбужденного сознания.       Но нет, все более чем реально. Только вот демон не вкладывает в свои действия того, что хочет увидеть в них Азирафэль. Продолжая свою обыденную болтовню, демон разваливается на диване, внезапно замолкая. Запоздало Азирафэль понимает, что тот задал ему вопрос. Потерянно хлопает глазами. — Ангел, я спросил, не будешь ли ты так любезен принести нам вина и бокалы? — Что? Да, вино. Бокалы. Да, — и ангел не двигается с места. — С тобой действительно что-то не так. Я принесу сам, а ты пока посиди.       И демон совершает такое простое, но такое фатальное для ангела действие. Он кладет свои руки ему на плечи и усаживает на ближайшее кресло. Пробка внутри ангела начинает так удачно давить на самое чувствительное место, что ангел, не владея собой, не удерживается от стона. Перепуганный демон падает перед ним на колени, заглядывая в лицо и пытаясь выяснить, что же происходит. — Ангел, пожалуйста, поговори со мной. Что не так? Тебе больно? Что мне сделать?       Глаза ангела наполняются отчаянием, и он еле слышно шепчет «Боже, Кроули…» Видя проступающую влагу на глазах ангела, Кроули начинает уже паниковать, и вдруг поднимает его, берет на руки, перехватив ноги под коленями, и явно намеревается отнести в спальню. Сильные руки держат очень крепко, и Азирафэль совсем теряется от такой близости, обнимая демона руками за шею, почти утыкаясь носом в нежное место за ухом любимого, втягивая сводящий с ума терпкий запах.       И снова эта проклятая лестница. Каждый шаг отдается легким движением игрушки по простате. Брюки так тесно притираются к уже каменному члену. А Кроули прижимает к себе так крепко, что никаких сил Азирафэля не хватает, чтобы сдержаться. И он кончает с громким вскриком к тому моменту, как Кроули выбивает ногой дверь в спальню. В глазах ангела темнеет. Когда его бережно кладут на кровать, он чувствует, как мокрое пятно расползается по брюкам, ведь он даже не успел надеть белье. Сейчас Кроули всё увидит, увидит коробку и её содержимое, увидит смазку, бельё, и всё поймет. И ангел никогда не отмоется от этого позора. Хуже того, он скорее всего потеряет единственного друга.       Азирафэль отворачивается от того, на кого готов был молиться, и от стыда закрывает лицо руками, весь при этом как-то сжавшись на кровати, подсознательно желая исчезнуть. Демон застывает в недоумении. — Ангел, — в ответ молчание и сдавленные всхлипы. — Ангел, нам действительно надо поговорить.       Вдруг злость на себя и на всю эту ситуацию захлестывают Азирафэля, и он резко приподнимается на кровати, глядя демону прямо в глаза, и почти срываясь на крик: — О чем ты хочешь поговорить, Кроули? О том, как я безнадежно влюблен в тебя уже несколько столетий? Как сгораю от желания каждый раз, когда вижу тебя, или даже просто представляю в своих мечтах? Или об этих… этих… — и ангел делает неопределенный жест в сторону коробки. — Я безнадежен, Кроули. Пожалуйста, оставь меня. Мне жаль, что ты узнал об этом так. Что ты вообще об этом узнал.       У Кроули просящий и задыхающийся вид. У него получается выговорить только с третьей попытки: — Тогда… тогда я тоже безнадежен. — Что? — Я… Скажи, ангел, это всё правда из-за меня? — Боже, а разве не очевидно? — едко отвечает Азирафэль.       Кроули молчит некоторое время, смущенно отведя взгляд в сторону и что-то обдумывая. — Я могу теперь тебя коснуться? — и Азирафэль заливается краской в ответ на вопрос любимого, неверяще прильнув к протянутой руке. — Я могу тебя поцеловать? — продолжает спрашивать демон. — Ох, Кроули, ты можешь делать со мной всё, что захочешь, — выдыхает ангел, сокращая расстояние между ними до минимума, и уже у самых губ шепчет: — Как же я люблю тебя.       Буквально через некоторое время Кроули ждет еще один сюрприз, который изрядно потешит его самолюбие, а ангела заставит краснеть еще пуще прежнего.