une etudiante

Флаттершай опустила на него тяжелый, немного грустный взгляд: в последнее время Дискорд все чаще ловил на себе подобный, и знал, что он точно не предвещал ничего хорошего. Дух мог бы и дальше слепо игнорировать его, как делал и раньше, когда она смотрела на него так. Но вместо того, чтобы поджать губы и молчать, Флаттершай наконец решилась поговорить. Набрав в грудь побольше воздуха, она даже почти начала — но вновь замолчала и отвела полный решимости взгляд; а когда она посмотрела на Дискорда вновь, такой же решимости там он уже не нашёл. — Да говори уже. — Дискорд… Флаттершай принялась мять сорванную маргаритку у себя в руках. Солнечные блики и тени листвы мягко играли на ее шее. Дискорд знал, что этот разговор ему не миновать, уже когда несколько дней спустя их мирного неба девушка начала коротко бросать тот самый взгляд.Осталось лишь предположить, насколько долго она будет набираться смелости и оттягивать неизбежное. Девушка мягко взяла его ладонь в свою. — Ты знаешь, многое произошло. И я никак… никак не могу привыкнуть к тому, с чем мне придётся теперь иметь дело. — он слушал ее, затаив дыхание. — и я не держу на тебя зла! Больше не держу. — А следовало бы, — прервал ее Дискорд, — я поступил в корне неверно. Я думал, что справлюсь со всем сам, я считал, что ты — лишь маленькая, беззащитная девушка. Он сжал ее руку сильнее, и впервые за долгое время по-настоящему заплакал. Пока жители леса отстраивали свои жизни вновь, пока они наслаждались воцарившимся покоем, Дискорд не находил себе места. Он знал, что скажет ему Флаттершай, и к чему она его готовит, и знал, что он это заслужил. Но время с ней, с его прекрасной любовью, которую он нашёл во всех жизнях, были настолько чудесны, что он хотел продлить их на столько дольше, на сколько мог; но всему, даже самому прекрасному, приходит конец. — Я не ставил тебя в счёт, — слова лились сами собой, опережая мысли, — я никого не ставил в счёт. И мне жаль. Ты невероятно сильная, а я просчитался. Мне нужно было говорить тебе, обо всех моих планах, а я сделал тебя лишь пешкой. И я был эгоистом, думая, что ты решишь остаться здесь, со мной. Флаттершай мягко улыбнулась. А Дискорд все плакал, и она не осмеливалась ни обнять его сейчас, ни утешить. Почему-то они вдвоём знали, чувствовали, что сейчас так будет лучше. — Вся моя жизнь, Дискорд, осталась там, снаружи леса. Я хочу закончить школу, я хочу получить образование, работать. Понимаешь, жить нормально. Я хочу обнять своих родителей вновь, и… — Я понимаю… — …никому ведь больше ничего не угрожает. А если что-то когда-нибудь случится, я знаю, что ты будешь там, чтобы всех спасти. Она легонько потрепала его по щеке. Было несложно понять, что она уже давно все решила, и переубеждать ее было бы бесполезной тратой времени. Она ушла спустя три дня, и ее уход чувствовал весь лес. Дискорд наблюдал за ней, и знал, что она вернётся: когда-нибудь точно, и тогда уже они будут вместе по-настоящему.