чешуя дракона

      шорк-шорк. шершавый язык пропитывает кожу влагой, та успешно трескается от воздуха холодного. эх. люди не любят осень. серые краски, уныние, костлявый холод, сухие ветки под ногами. и лишь щепотка надежды на скорые дни долгожданной зимы, что укутана белоснежными снегами да новогодней суетой. до желаемого чуда нужно дойти с гордо поднятой головой. его, по крайней мере, неплохо бы заслужить. заслужить морозец, приятно покалывающий щёки, взгляды в глазах смотрящих, что отражают праздничные огни, и тёплое чувство удовлетворения внутри. ещё так много нужно успеть, ещё так много дел нужно завершить. и, возможно, хотя бы не забыть улыбнуться себе в зеркале; взглянуть в небо, усеянное облаками, и найти в нём редкие просветы. словно паззл, лишённый полноты картины. всё идёт своим чередом, пусть даже в спешке и с лёгким чувством волнения в сердце. ох, ноябрь. как много перемен за считанные дни до зимы.       смех, такой яркий, подобный солнцу, раздаётся на всю остановку — счастье и радость. ох, хён, я соскучился! крепкие объятия широких плеч. странное чувство важности, отдающее в сердце сигналами: ни тревога, ни предупреждение, скорее вспышка света и энергии. зов на что-то очень родное, такое правильное, идеально воспитанное без вмешательства извне., но и оттуда же и препятствия, ограждения. запреты на что-то слишком хорошее, ведь на всё должна быть причина, допуск, что достать так тяжело в наше время. я тебя не заслуживаю, мелкий. шорк-шорк. мягкий светлый пуховик, в котором хонджун бы сам утонул, голая шея, снова без шарфа и хотя бы напоминания о простуде, холодный остренький носик, что вдыхает знакомый запах, и длинные пальцы, рисующие сердечки на спине, мол, угадай, что на этот раз. ах, да, ты ведь не очень любишь эти телячьи нежности! прости, хён! я всё же так рад тебя видеть.       ведь и поспорить нельзя.        — как насчёт кофе? нууу, пожалуйста-пожалуйста, давай забежим до пар! у меня аж две фишки накопилось, могу потратить на тебя, попросив один! большой! мятный! раф! — минки жалобно трётся лбом о плечо старшего, умоляет зачем-то. хнык-хнык. котёнку не то, что хочется внимания или прогулять скучные лекции, нет. сону хочется тепло за счёт кофе вселить в кима, подарить ему пару новых и глупых шуток, так беспечно, так беззаботно. всего лишь немного улыбки солнечным лучиком сквозь тучи ноябрьского утра. хон же в эти секунды невозмутимо докуривает сигарету, выслушивая очередное ужасно, хён, ужасно. дымишь как паровоз! и отслеживая нужный автобус в приложение. эх, время-время, тебя снова так мало, ты утекаешь как песок.        — хён, время — выдумка. его не существует на самом деле ведь! это лишь человеческое восприятия действительности, знаешь, ведь того, чего нет не может не хватать!        — я понял, что философию ты не прогуливаешь, минки-я, — однако хмык под нос и пара новых мыслей, крутятся шестерёнки в своём привычном цикле снова. а ведь в этом есть доля правды, в которую удобно верить тем, у кого не существует забот.        у хонджуна же они есть. до звёзд достать рукой ведь тоже возможно, если ты космонавт в открытом космосе; а трава не зелёная, порой. относительность — вот, что управляет явлениями жизненными и искусственно созданными, везде, где есть сердце человеческое и разум. там, где душа, вероятно, бессильна от своего же горя, свободы. тревожность секундной стрелки вовремя даёт о себе знать.        — у тебя пять минут, туда-обратно, окей? — ответа дожидаться нужно не всегда, если ваш друг — большой ребёнок сон минки, чьи принципы настолько принципиальны, что их существование вообще ставится под вопрос, на который, да-да, не следует логического ответа. осенью, к слову, всё меняется почти на 180 градусов, под влиянием холодов и опавших вместе и листвой надеждами.       но минки не торопится успеть что-то в этом месяце, не торопится закончить какие-то жизненно важные дела под пристальным присмотром того несуществующего бога, что взорвал однажды вселенную, отчего и появились такие, как они. такие, как хонджун и минки и все их друзья; люди-люди, счастливые и несчастные, те, что спешат жить и те, кто идут в своём темпе, зная, что за опоздания нет наказаний. иногда лучше поздно, чем никогда, да? но взмах рукой, оплата картой, раз — в руках два стаканчика кофе, не забыл и чек в кармашек куртки пуховой, два — быстрые шаги обратно на людную остановку, где ожидание-ожидание, возгласы об опозданиях, три — автобус, набитый пассажирами и удушающий горячий воздух. хон крепко держится за рукав, склоняя голову смущенно, будто бы прося не обращать внимания. ох, хён, ты всё ещё такой же маленький. от кофе, к слову, не растут, но у кима способность вытянуться там, чтобы отпить из трубочки любимую жидкость. утонченность. минки-то всё ещё высокий, недоступно правильный по всем меркам, а улыбка его светится то хитро, то по-детски невинно.        иногда хонджуну кажется, что он так завидует младшему: его способность вовремя не думать о последствиях в таких чертовски простых и сложных ситуациях или же, напротив, умещать глобальный процесс осмысления и цепочку потоковой информации в пару секунд, а затем гордиться собой. ким трёт кожу на руке, ощущая будто бы опавшие листья, кто же подберёт их и поместит обратно на ветви. минки бы смог придумать что-то дельное… ах, гордость-гордость, грешна от роду своего. хонджун не верит в чепуху, но почему-то винит себя в вещах, за которые не отвечает. давно упущенное, забытое, навсегда под замком в дальней комнате архива и истории простых людей, но. не хватает так много до совершенства. иметь бы хотя бы чуть больше часов в сутках, чтобы завершить по плану начатое, чтобы встретить с лёгкостью на сердце новый сезон, долг-долг.        синяя макушка, серьги блестящие, поднятые в возмущении брови и такие уставшие глаза, в которых не умирают звёзды, нет, всего лишь светят чуточку слабее, им не хватает подпитки. глоточек кофе внесёт жизнь снова, правда-правда. и ведь работает! чудо-действующий напиток, да ещё и бесплатно. расплата за всё не сделанное наступит чуточку позже, а пока что под руку с то ли другом, то ли в параллельном мире врагом и взглядом в новостную ленту твиттера. как много грусти и радости за несколько секунд, утекающие силы и борьба, прилив эмоций благодаря великолепным и обычным вещам. музыка громко из чужих наушников и ритмичное покачивание головой. пару остановок и они разойдутся по разным корпусам, но прямо сейчас настолько спокойно в компании привычно непривычной. глаза — маленькие звёздочки, пляшущие взглядом игривым свой выдуманный танец и улыбка уголками губ, которые почему-то иногда хочется попробовать на вкус. ни мята, ни малина, вероятно. что-то слаще и ужаснее. впрочем, не менее ужасное, чем резко переплетённые пальцы и даже согревающаяся кровушка в жилах, так странно, так не по-хонджуновски. шорк-шорк, закидывается пустой рюкзак на плечо, все важное в голове, телефоне и перед глазами — ниже росточком и меньше в комплекциях, хочется обнять крепче, прижав к высокой груди, но страшно поломать и не в ту нужную сторону.       ведь иногда лишь поломанное можно собрать с новыми силами вновь. так красиво и без предрассудков, без грусти и сожалений, в реальности и у них есть свои синонимичные понятия. киму лишь страшно сбросить прошлое, словно чешую, ставшую первой кожей, а за ней — голые-голые органы наружу: вдруг на сердце всё написано простыми буквами? элементы, числа, коды и уравнения — к чёрту всё это сложное, не для алгебраических формул рождался он на свет. быть проще, сжать крепче длинные пальцы, провести большим по мягкой коже, детской в точности, такой чистой и не тронутой. молодой дракон, не видавший пожаров страшных и бурь разума. ну, и хорошо это, однако. ошибки-ошибки. не всем дано с ними справиться, так, может, и лучше, если их и вовсе не исправлять?       снова крепкие объятия, немного навязчивости, стук сердца в сбитом ритме, ну, хён, ещё пару секунд. минки держит в своих руках такое маленькое сокровище: оно не сверкает, отображая лунный свет, не поддается законам преломление, но имеет настолько бесценную ценность, словно найденный впервые за тысячи лет поисков клад на дне затонувшего пиратского корабля. не все короли и королевы могут позволить себе прикоснуться к чему-то настолько прекрасном, что уж говорить о простых смертных. но минки не верит в это, ведь куда удобнее называть вещи своими именами. общественное мнение не приводит к тому, куда изначально стремится сердце отдельного человека. толпа-толпа, она способна лишь пустить туман, иссушая душу. так много слов, так мало действий. лишние секунды вдруг дыхания на двоих, тепло пухлых губ на холодном лбу, щекотно лишь от чёлки взъерошенной. хонджун жмётся ближе на мгновение, а затем отталкивает кулачками, уверенно так, мол, проваливай уже, а, сколько можно опаздывать! и обязательно подзатыльник лёгкий, по-хёновски, воспитание дело важное. даже если разница меньше года. ким себя ощущает на несколько жизней вперёд и назад. улыбка становится шире, где-то внутри тепло рассеивается по всему телу, минки согревается от льстивых чуточку мыслей. это так похоже на заботу, привычную по отношению к младшим, но хонджун соглашается разве что на холодном тепле. да и пусть, как угодно, совсем ведь не важно чёткое понятие вещей, что происходят между двумя, если они уже видят свет, прокладывая путь из тёмных уголков смущения. оно ведь тоже когда-то имело место быть. до поры, до времени.        — до завтра, хён! — стоит отвернуться младшему в направление пути, как улыбка на лице хонджуна кривится. ох, какое же странное чувство привязанности да комфорта. его так не хватает каждую секунду, что спешит прожить свою и без того короткую жизнь. спешит и хонджун, забывая в кармане чужом зажигалку. как же так. и почему от таких банальных неудач становится так грустно. пора повзрослеть, наверное-наверное.        привкус сладкого кофе на языке, ментоловая гигиеничка, тяжёлые веки, недосып в конце осени. шорк-шорк подошвой по тротуару, пару шагов до здания нелюбимого, спешащие студенты. кто-то роняет конспекты в грязь, кто-то вовсе себя. хонджун стоит где-то между и выбирает, что впоследствии значительнее отразиться на ещё одном сером дне. ах, этот ноябрь, принятие сложных решений, а затем их резкое отрицание. взгляд в пустое небо, вдох и выдох, но что же дальше?        ещё день, два, три. неделя. силы тратятся с такой же скоростью, отчего так хочется завыть одиноким волком, но сейчас даже не полнолуние, совсем далеко до него. ведь и у земного спутника свой оборот, своя задача, к которой он стремиться ни капли не медленнее, чем пешеход спешит перейти дорогу. и всё это так похоже на замкнутый круг, из которого прорывом стать может разве что резкий шаг в сторону, назад, куда-то иначе — по кривой. но минки болтает много на этот счёт и бросает фразу цепкую, что каждая кривая, мол, создана из прямой не случайно и тебе самому решать, когда придёт черед поворота, изгиба. это ведь не графики в экономике, те самые, над которыми страдал сон ещё на первом курсе. хотя казалось бы — спрос потребительский формирует предложение.        — а если я предложу тебе прогулять пары завтра и просто побыть со мной, ты- и снова. ответа не всегда нужно дожидаться, ведь у минки свои принципы. как и у каждого здесь, впрочем, но.        — хён, я ради тебя на луну сгоняю, честное слово, только скажи. — зачем же так наивно, минки-щи? так по-детски, бьёт по сердцу ведь, ну, это с одной стороны приятно, а с другой пускать младшего в открытый космос — не самая лучшая идея ближайшего будущего! для начала нужно пройти комиссию, осмотры медиков, теорию, испытания да и просто загореться желанием ярким огнём.       глаза минки же не перестают гореть в принципе никогда. ах, так сложно понимать, так сложно принимать. и на всё это так много энергии, силы-силы. покидают вновь, а тишина не наступает даже с ночью. та приводит подругу из тёмного прошлого, бессонница — чертовка. её никто не ждал, не в это время, когда холод доходит до мозга, затупляет чувства бушующие. не самые светлые мысли и выводы. ах, как бы справиться с ними, одолеть и прогнать вовсе прочь хотя бы до следующей темноты. ведь она вернётся снова — хонджун знает это, но не страшится. нет-нет, это правильно в понимании человека, тьма заколяет и даёт возможность разглядеть лучезарный свет. шорк-шорк, да кожа трескается сильнее, отчего совсем немного больно физически, но куда более больно внутри. ведь и это ведёт к концу начала, того самого, словно по сказке для взрослых.        ничего пошлого. просто в жанрах повседневная реальность большими буквами, такое, к слову, не привлекает читателей на прилавках. ведь всегда хочется немного больше, чем в жизни. чуточку выше зарплату, чуточку больше вкусной еды за столом, чуточку красивее отражение в зеркале, идеального почерка и нового костюма для работы. хочется сбывания мечт, достижения актуальных целей, мистических приключений, чтобы адреналина в крови больше, чем положено. громкого смеха, искренности и как можно меньше глупых мыслей в голове., но всё приходит за тяжким трудом.       а сейчас — теряется оболочка сильного, обожжённая раннее усталостью чешуя, такая родная и привычная. не хочется хонджуну её терять. как же взлететь вновь с трамплина без защиты?        — минки-я, а что, если чешую сбросить? что будет после? — звуки игры, сражения, королевские замки на пару. лоб в лоб, напротив друг друга, по бокам пустые стаканчики давно выпитого кофе. онлайн игра, в которой есть доля правды, ведь даже она создана рукой человека.        — нууу, вообще это же нормально. драконы линяют, не так, как змеи, но- ауч! вот опять! я проиграл из-за твоей болтовни, — минки обиженно дует губы, снова начинать заново проклятый уровень. ах, ким хонджун, я в этом болоте лишь из-за тебя!        и это помогает лишь отчасти, ведь принятие — сложный процесс. шорк-шорк рукавами парки осенней, локти на стол, острота собственных скул и опустошенность взгляда, туман-туман. хочется дотянуться сердцем до человека напротив, спросить, насколько внутри хонджуновской души темно и страшно. и получить ответ в духе минки, мол, пф, да не парься ты, хён, всё супер, а осень — временное, цикличное лишь, но листья опадают каждый год, чтобы затем родились новые. к слову, драконью чешую сбросить тоже можно, поменяться окрасом даже. всё куда проще, правда-правда, я знаю, о чём говорю!        глупости-глупости, что дают надежду, терпкую на вкус. хочется сладкого и без боли, но выходит всё как всегда. а затем и вовсе эти долгие объятия, поток слов, я люблю тебя, прячутся ладони маленькие в больших. минки управляет мягкостью будто, заключая в замок пальцы вновь и вновь, усиливая своё присутствие. ах, время-время, снова тратится на такие вещи, снова в груди пожар, не сжигающий изнутри, совсем другой, не в духе летнем или даже весны, а действительно будто камин в морозные ночи конца ноября. подкинуть парочку дров, да сбросить осколки прошлого — прочь хрупкая сухая кожа, ты мешаешься снова. твоя тяжесть — такое бремя даже для двоих, а так хочется взлететь ввысь, расправив крылья гордо. на зимней вьюге закружиться в вальсе серебристом, согреться от холода, держась плечом к плечу другого храбреца. ведь тут иначе, нежели в одиночку.        даже в мороз чужие губы прекрасны на вкус; эта свежесть, трепет по волосам игривым, расфокусированные взгляды и красные щёки вовсе не от температуры в минусе, а от ох, хён, давай ещё разочек, м? тук-тук, стучится сердце в трепете, желая зажечься бенгальским огнём, несмотря на преждевременные страхи. как мало мы понимаем в обычной физике и том, какую огромную роль она играет в человеческих жизнях. ох, как хочется больше никогда не прогуливать уроки, на которых объяснялись законы всех этих… странных вещей. нет инструкции, нет даже советов или чего-то однозначного, чтобы знать, в какой путь направляться, когда же свернуть уже, а может и даже назад, а? но минки уверенно вперёд подаётся, наклоняя голову в сторону котёнком, прижимает ушки — лишний шорох не должен помешать, за подбородок нежно пальцами и утягивает в мир другой, не реальный совсем.        — неа, хён, мне слишком понравилось тебя целовать, знаешь, это вызывает своего рода привыкание. — хитрый взгляд, смотрящий прямо в душу; бедро, что касается хонджуновского и так горячо-горячо; слишком довольные улыбки; застывшее на минуты время; спокойствие.        хочется одновременно сбежать и остаться в этом моменте навсегда, променяв всё прошлое на счастливый момент полёта в космос. с треском осыпаются предрассудки, драконья чешуя обжигается в новую под пламенным дыханием ещё совсем юного дракоши. рр-рр, рык победный и желанный возвращает в реальность, приводит в чувства. это не сон и не его подобие. минки называет это перерождением, вдохнуть свежий воздух первых дней зимы, тогда, когда есть смысл начать всё с чистого листа.        — но ведь зима ещё не наступила, мелкий. — хонджун поднимает взгляд, лежа на бёдрах младшего так привычно, отчего всё это кажется безумно правильным, кропотливо подобранным. словно минки был создан для того, чтобы хонджун однажды, разломав старые-старые принципы, так беззаботно располагался на коленях сона, переплетая свои пальцы с пальцами младшего.        — скоро, хён, скоро! это лишь начало и вовсе не конца, я обещаю тебе.        ещё так много нужно успеть, ещё так много дел нужно завершить. и, возможно, хотя бы не забыть улыбнуться себе в зеркале; взглянуть в небо, усеянное облаками, и найти в нём редкие просветы. словно пазл, лишённый полноты картины. всё идёт своим чередом, пусть даже в спешке и с лёгким чувством волнения в сердце и привкусом морозных поцелуев на губах. ох, ноябрь. как много перемен за считанные дни до зимы.