Поедая себя

      Тишина, что повисла в спальне Питера, пока Тони ждал от подростка выполнения его просьбы, или же это был приказ… она сводила с ума и больно давила на виски, вызывая мигрень. В любом случае, Паркер понимал, что если сейчас его руки окажутся обнажёнными и Старк увидит тот ужас, который он с ними сотворил, то будет столько вопросов, что можно будет написать книг больше, чем было написано про гарри Поттера. Но тем не менее, Энтони стоял на том же месте, сложа руки на груди, и выжидающе ждал от Питера хоть каких-то действий, пожалуй даже того, что шкет начнёт юлить, уворачиваться от разговора или даже заплачет, но тот стоял и казался больше чем спокойным и это ни на шутку пугало миллиардера, который совершенно не знал, как поступать в этой ситуации. Закатать рукава силой? Это не расположит Питера сильнее и не настроит на откровенный разговор. Просто ждать? Зная его паучью выносливость, это может затянуться на долго. Старк перебирал в своём гениальном мозгу многочисленные варианты, но пока ничего дельного на ум не приходило, всё же экспертом в возрастной психологии он стать не успел, а следовало бы. Ещё до того, как тащить свой зад в Куинс и вербовать пятнадцатилетку, что теперь стоит перед ним и смотрит своими огромными, невинными глазами цвета какао. Для кофе они слишком светлые, а для чая — тёмные, так что какао идеально описание цвета глаз Питера, так решает для себя Старк.       — Питер, — медленно произносит Энтони на выдохе, тем самым нарушив тишину и заставив Паркера вздрогнуть и напрячься всем телом, — эй, тише, — просит его Старк, выкинув вперёд руку, — я тебя не трогаю, пацан. Я просто хочу чтобы мы немного поговорили, да? В этом же ничего нет страшного?       — Угу, — бормочет Человек-Паук, продолжая стоять рядом с кроватью и смотреть на наставника, почти не моргая.       — Я просто присяду, — сообщает он, присев на край кровати и явно ожидая, что подросток последует его примеру, но тот делает пару шагов назад, пока не упирается пятой точкой в комод, что стоит у окна и запрыгивает на него, — ну хорошо, — такой вариант вполне устроил Старка, — ничего мне рассказать не хочешь, чувачок?       — Нет, — он пытается быть спокойным, но Тони отлично видит, то как напряжены его мышцы, как он нервно постукивает пальцами по комоду и болтает ногами, — всё хорошо, мистер Старк, — да, да, Тони на столько тупой, что поверил в это безоговорочно.       — Питер, — голос становится совсем немного становится строгим. Ему всё же нужно добиться того, чтобы Паркер рассказал всё сам. Так определённо будет лучше, — ты можешь ме доверять. Правда. Если ты снова наносил себе порезы… я… я постараюсь помочь тебе. Мы можем найти тебе очень хорошего врача, психолога.       — Всё правда в порядке, мистер Старк, — бормочет Питер, несмотря на боли в руках от укусов и на то, как его душа рвётся на сотни мелких кусочков, словно её безжалостно рвут. Ему тошно, страшно и просто плохо.       — Паучок, — тяжело вздыхает Тони, — я знаю про салфетки и про остальное… ну что было в мусорке, — он понимает, что это всё затягивается, — я не буду ругать тебя или кричать. Я просто хочу увидеть твои руки и понять на сколько всё далеко зашло, приятель.       — Но… я… м… в норме, — пищит Питер, стараясь скрыть свои слёзы, низко склонив голову, но Тони словно сквозь закрывающие лицо волосы видит, как краснеют и слезятся его глаза, как дрожат губы.       — Хм, — шумно выдыхает гений и встав с кровати идёт к комоду, кладёт руку на плечо Паучка, — давай побудем взрослыми людьми, Питер, хорошо? Если ты снова резал себя, кусал или что-то ещё, то тебе не стоит скрывать этого. Да, это ужасно, но это не постыдно. Хуже, если ты будешь держать это всё в себе. Так что, Пит, будем взрослыми?       — Угу, — в словах Старка больше правды, чем чего-то ещё. Питер понимает, что ему всё равно придётся сказать, или Старк рано или поздно узнает обо всём сам. И пока что не понятно, что будет хуже, — я взрослый…       — Что у тебя с руками? — снова повторяет Тони и сев прямо, Паркер закатывает рукава, молча отворачивая голову в сторону, чтобы не смотреть Старку в глаза, — о, Боги, — бормочет он, резко изменившись в лице. Он хмурится, сведя брови вместе и какое-то время смотрит на изуродованные, покрытые многочисленными укусами и кровоподтёками. Выглядит это крайне скверно и мерзко на столько, что Тони с трудом подавил подступающий приступ тошноты, — тебе нужен доктор. Стерильные повязки и анальгетик.       — Да, наверное, да…