впервые

у нее глаза цвета ранней весны и вечно опущенные уголки губ. у нее – ни единого слова никому, кроме брата, ни единого лишнего жеста. у нее – аккуратные ногти с бесцветным лаком и тихий смех. Зеницу влюбляется с первого взгляда. Танджиро очень за нее беспокоится, впервые приводя в их компанию (и потом тоже; всегда), и говорит им, Зеницу и Иноске, чтобы не обижали его сестру. он дурак, сразу понимает Агацума, и совсем не разбирается в девочках. Незуко невозможно обидеть, если ты, конечно, не полнейшее отсталое существо с раковой опухолью мозга – она чересчур прекрасна и создана исключительно для обожания и любви. Зеницу делится этой мыслью с Иноске, когда они остаются вдвоем, но тот только пожимает плечами: ему нет дела до каких-то приторных и бессмысленных чувств; главное, чтобы человек был хорошим. Агацума делает вывод, что дружит с идиотами, и решает взять все в свои руки. правда, даже спустя недели его отношения с ней все еще остаются на стадии «я покажу вам, как правильно обращаться с самой лучшей девочкой на земле». иначе говоря – он не уверен, что Незуко вообще запомнила его имя. ему хочется сказать себе, что все в порядке, все впереди, просто нужно чуть-чуть подождать удачного момента, удачного стечения обстоятельств, удачного настроения; проходит месяц, Зеницу готов сожрать себя заживо за свою неуверенность, он плачет почти каждый день перед сном, ненавидя себя за банальную неспособность поближе узнать Незуко, за страх; он представляет, как они держатся за руки, как она читает ему перед сном, как они гуляют вместе, он воображает себя самым особенным для нее человеком, даже больше, чем Танджиро, и вместе с тем совершенно не хочет проходить весь этот сложный путь сближения. она редко бывает с ними тремя, оставаясь дома одна, и Камадо, кажется, этому даже рад – слишком переживает за свою сестру из-за ее полнейшей отрешенности от мира. он рассказывает, что после потери родителей Незуко закрывается в себе и концентрируется на брате, делая его своим миром; она не хочет снова привязываться к кому-то еще, ни у кого нет возможности ранить ее больше – Танджиро никогда не даст в обиду и не обидит сам, а еще он никогда не уйдет. Зеницу слушает с трепетом и немного с завистью. ему очень хочется ее защитить от всех, хочется показать, каково это – жить яркую, полную эмоций жизнь, доверять людям, дарить тепло и получать его. он представляет, как обнимает ее, как она признает в нем близкого себе человека, и чувствует воодушевление. на следующий день Танджиро приходит вместе с сестрой; она держит его за руку и смотрит прямо; Незуко не уделяет Зеницу особого внимания, больше, чем чему бы то ни было, и практически всегда следит за братом, внимательно слушая. она не выказывает симпатии ему или Иноске, и непонятно, нравится ей или нет находиться в их компании. «если не нравилось бы – не приходила», – утешает себя Зеницу. а потом приходит домой, зарывается лицом в подушку и рыдает навзрыд, впивается ногтями в лицо, руки. ему хочется задушить себя: он трус, который не может даже заговорить с девушкой, которая ему нравится. однажды она звонит ему. на часах – что-то в районе часа ночи. Зеницу лежит, укутавшись в одеяло и свернувшись подобно кокону, и играет в какую-то незатейливую игрушку на телефоне, чтобы отвлечься; оповещение на весь экран о входящем звонке пугает его до тихого писка и трясущихся рук; он смотрит, не моргая, на незнакомый номер секунд пятнадцать, ожидая, что незнакомец положит трубку, но тот оказывается настойчив. – да? – где Танджиро? сначала Агацума даже не узнает голос. морщится, силясь вспомнить; когда ему удается, он замирает, будто испуганный кролик, увидевший охотника с поднятым дулом ружья, направленным прямо на него. – Незуко? – где Танджиро? – повторяет она чуть громче. Зеницу слышит растерянность и немного панику. – я не знаю, а что случилось? он буквально чувствует, как она хочет сбросить звонок, но передумывает. – его нет, – потерянно говорит Незуко. – и не отвечает. Иноске сказал, что они вышли из бара пару часов назад и чтобы я его не доставала, потому что у него трещит голова так, что хочется кого-то избить. Зеницу становится очень неприятно. она позвонила Иноске в первую очередь – раз. они были в баре и не позвали его – два. он на какое-то время замолкает, переживая обиду. – я не знаю, что делать, – почти шепчет Незуко. – обычно он всегда говорит, когда будет. и отвечает сразу же, если может. может, что-то произошло? он продолжает молчать, резко потеряв возможность и желание разговаривать, даже невзирая на то, что они впервые общаются тет-а-тет. – ладно. звонок завершен. Зеницу лежит так минут десять, уткнувшись взглядом в стену. кажется, с каждой секундой клубок из недовольства, обиды, разочарования, жалости к себе и других чувств становится все больше и запутанней; ему совсем не хочется что-то делать с этим. неожиданно из всего потока мыслей четко выделяется одна: «Незуко нужна помощь». следом идет другая: «если она все же позвонила тебе, то ожидала, что ты сможешь что-то сделать для нее». и наконец: «ты нужен Незуко». Агацума словно меняется. резкими, быстрыми движениями одевается и идет до дома Камадо – они живут не так далеко. он понимает – она ожидала увидеть не его; видит сразу же потухнувшую радость в глазах. как ни парадоксально, это придает сил. – пошли искать твоего брата. Зеницу чувствует себя другим человеком – сильным, уверенным, надежным. ощущает, сколь велико его желание помочь любимой девушке, желание доказать, что он способен это сделать. Незуко собирается за пару минут. они идут рядом. ему очень хочется взять ее за руку, но он не решается. ветрено и сыро; хребты опавших листьев крошатся под ногами. Агацума думает, что, будь они в иных обстоятельствах, их прогулка могла бы получиться романтичной; думает и тут же стыдится за себя. он переживает за Танджиро почти так же, как и его сестра, ведь тот его хороший друг. («но не лучший», – едко напоминает себе Зеницу) – знаешь, – нарушает молчание он, – у Танджиро есть одна… особенность, о которой тебе вряд ли известно. Незуко с интересом смотрит. – кхм… в общем, когда он напивается в… эм, очень сильно, его клонит в сон. он совсем не умеет пить, понимаешь, – добавляет Зеницу с нежным смешком. – хочешь сказать, он мог уснуть по пути домой? – в ее голосе отчетливо слышится ужас. – это одно из предположений. раз Иноске не с ним, значит они попрощались с уговором пойти по домам. если он не вернулся, следовательно, он либо уснул, либо зашел куда-то еще. но, поскольку он тебе не отвечает, вывод напрашивается сам собой. – может, он зашел один куда-нибудь, где очень громко, и не слышит, – неуверенно предполагает Незуко. – может, – добродушно соглашается он. Агацума почти не сомневается, что Танджиро отрубился где-нибудь рядом с домом. желание провести воспитательную лекцию и рассказать, какой он тупоголовый дурак с нулевым уровнем ответственности, кипит внутри. хотя у них довольно спокойный и небольшой район, это не значит, что можно вести себя подобным беззаботным образом. как минимум потому, что у него есть люди, которые за него беспокоятся, а как максимум – при всех его блестящих возможностях самозащиты он, будучи пьяным в говнище, вряд ли будет способен постоять за себя. хотя может и будет. в любом случае, уверен Зеницу, проверять не стоит. Танджиро они находят действительно спящим под деревом в метрах пятнадцати от дома. в руках он сжимает телефон, лицо безмятежно. со вздохом Агацума взваливает его на плечи, стараясь не показывать, как ему тяжело, и они идут обратно. – дурак. это первое, что говорит Незуко, когда ее старший брат открывает глаза и сонно приподнимается на кровати. – дурак. дурак. дурак. дурак. дурак. дурак… тот неловко улыбается. Зеницу, сидевший на краю, решает отложить свою речь на потом – Танджиро сейчас не способен воспринимать что-либо адекватно. – я дошел до дома, да? – нет, – отрезает она. – как это. я помню, что почти дошел. и еще взял телефон тебе позвонить, чтобы ты не волновалась. и вот я тут, – у него тон уверенный и пьяный; Агацума мысленно посмеивается, но Незуко остается непоколебима. – мы тебя нашли. дурак. представь, что было бы, если… – она хочет продолжить, но передумывает и глубоко вздыхает. – прости, – он резко меняется; и хотя хмель все еще заметна, он кажется теперь собранным и таким же серьезным, как сестра. Танджиро берет ее за руку и крепко сжимает. – я тебя не брошу. никогда. Зеницу моментально становится неловко находиться рядом с ними; ощущение, что он третий лишний, переполняет и заставляет поспешно подняться и начать собираться. они стоят в дверях. Незуко смотрит прямо ее особенным взглядом. – спасибо тебе, – искренне говорит она. – да не за что. он больше не чувствует себя «супер сильным Зеницу». теперь он снова «Зеницу, ненавидящий свою жизнь». и тем не менее, он все же рад помочь ей. дома Агацуму встречает приветственным мяуканьем полосатая кошка. он берет ее на руки и подходит к окну. в тишине они наблюдают за начинающимся мелким дождем. мыслей так много, что, падай они с неба мокрыми каплями, затопили бы весь их город как минимум. на следующий день Незуко приходит к нему. сама. одна. с пакетиком печенья с шоколадными крошками. которые она сделала сама. для него. в качестве благодарности. она смущается и, наверное, впервые смотрит не прямо, а в пол. а Зеницу впервые за двадцать лет чувствует счастье.