Halloweentown's vampire and his friends

Если посреди ночи вы встретите одинокого подростка с красными глазами — не стоит думать о нём плохие вещи. Возможно, он просто слишком много плакал в этот день.       В голове Джерарда был настоящий пчелиный рой из мыслей. Он почти не видел дороги, интуитивно переставляя ноги. Ненавистное солнце окончательно скрылось за горизонтом и теперь можно было не бояться того, что кожа покроется волдырями. Можно было снять капюшон. Можно было ненадолго забыть о страхе. С Еленой он говорил о многом. Даже слишком. Он рассказал ей о Майки и о том, как они все втроём уживаются. Рассказал о том, как у него идут дела в школе и о том, что планирует связать свою жизнь с рисованием. Рассказал о том, что только сейчас наконец в полной мере ощутил себя живым, если это слово вообще применимо по отношению к вампирам. Женщина же в свою очередь говорила о годах, проведённых на Земле. О том, как их экспедиция распалась и каждый пошёл своим путём. Поведала о холодных зимах и голоде, который преследовал её все эти года. Но самое страшное она поведала после. - Ты всё так же не переносишь кровь? - женщина обнимала его, бережно прижимая к своей груди и перебирая чёрные волосы внука. - Да. К сожалению это или к счастью. Она поджала губы и уткнулась в свои сухие ладони, пряча лицо. - Это славно... Это славно, мой мальчик,- она хрипло всхлипывала и растирала слёзы по лицу. Всё было понятно без слов. Самое нелепое в этой ситуации было то, что деть зародившуюся внутри злость было абсолютно некуда. Это просто случилось. И теперь ничего нельзя было исправить. - Следи за своим другом. Голод — самая страшная вещь в этом мире. Устоять против соблазна удаётся немногим. И ты сам не простишь себя, если позволишь отпрыску Архе кого-то убить в этом мире...       Уэй пнул ближайший камень и закатил глаза, сжимая ладони в кулаки. Был ли он разочарован? Несомненно. Хотелось ли ему разнести что-нибудь прямо сейчас? О да. Но ему искренне не хотелось, чтобы Фрэнк видел его таким. Для него он должен оставаться хорошим. Едва ли не идеальным. Потому что разве иначе его смогут любить и не бояться? Наверное, нет. Люди - трусы. Но и он, совершенно точно, был не лучше. - Чтоб вас...- парень тихо выругался себе под нос и вздрогнул, вслушиваясь в шаги за своей спиной. Походка была слишком тяжёлой. Их было несколько. Это напрягало лишь больше. Словно хищники, они внимательно следили за его движениями, пытаясь идти с ним в одном темпе, следуя за ним хвостом. Он передёрнул плечами и ускорился, чувствуя чей-то взгляд на себе. Его буквально пытались прожечь насквозь.       Джерард нервно рванул дверь ближайшего магазина на себя и ворвался внутрь, осматриваясь в помещении. Он старался вести себя спокойно. Старался рассуждать и анализировать ситуацию. Вот только чего можно ждать от этого незнакомого мира? - Извините, можно выйти через задний ход? Меня тут бывшая пытается выследить, шагу ступить спокойно не даёт. Совсем уже с ума свела,- он улыбнулся юноше за прилавком и кивнул на дверь рядом с ним. Продавец недоверчиво осмотрел его и усмехнулся. Если бы он знал, кто его преследует, то было бы проще. Но сейчас нужно было хотя бы перестраховаться. Просто бежать и не оглядываться... Вампир юркнул за дверь и вскоре вышел на улицу. В волосы зарывался холодный ветер. Он обласкивал лицо своими порывами и пытался пробраться под одежду.       Времени не было. Нужно было бежать быстрее. Так быстро, как только возможно. Скорее домой, скорее, пока чужой взгляд не испепелил, пока чужие руки не схватили и не сделали больно. Нужно бежать, пока лёгкие не лопнут внутри, врезавшись в рёбра слишком сильно. Бежать ради бега. Пока сердце не разорвётся. Он слышал шаги сзади. Или ему так просто уже начинало казаться? Может, не было никаких шагов? Просто страх, переросший в паранойю.       В ушах звенело. Дыхание сбивалось. Сердце грозило лопнуть с минуты на минуту. Не стоило прогуливать физкультуру так часто. Хоть какая-то от неё польза могла бы быть. Может, именно те зачёты по бегу сейчас спасли бы ему жизнь? Сколько ещё осталось? Километр, два или три?       Лёгкие начинало жечь, а дорога казалась бесконечной. Человеческие домики мелькали где-то сбоку разноцветными лентами, угрожающе глядя на него своими потухшими окнами. Бежал ли он в правильном направлении? Это было бы чудом. Он был готов уверовать в любых божеств, поклоняться хоть разом всему пантеону, если только сейчас их праведные руки укажут ему на дом чёртового Фрэнка. Потому что сил становилось всё меньше. Но каждый раз, когда он спотыкался, приходилось подниматься вновь, чтобы шаги не стали ещё ближе. Он уже и так мог слышать сбившееся дыхание своих преследователей. Уже знакомый дом показался ему самым настоящим оазисом среди лабиринта однотипных построек. Джерард вбежал на крыльцо и дёрнул ручку, принимаясь колотить, когда та не поддалась. Он осматривался вокруг точно вор, желающий пролезть на чужую территорию. - Боже, от тебя воняет страхом даже больше, чем от Фрэнка, когда он меня впервые увидел.       Ларра смотрит на него и не понимает, что не так. Разве он не слышит? Разве можно так просто игнорировать этот звук? Шаги. Кажется, они уже совсем близко. Пара десятков метров. Джерард хлопает дверью, едва ли не вталкивая друга обратно в дом. Что-то нелепо бормочет, мечется по гостиной, словно эта нелепая паника сможет что-то исправить. - Гаси свет. Весь. Весь свет, во всех комнатах. Они увидят, что здесь никого нет и уйдут. - Кто уйдёт, Джи? - Ларра смотрит на него и искренне не понимает. Неужели он и правда не слышит? Его единственный друг. - За мной кто-то бежал едва ли не от самого дома. Несколько человек. Я не знаю кто они и что им нужно. Может, это какие-нибудь местные охотники на монстров, злобные учёные, которые посадят нас в клетку и будут пытать. Я не знаю! Я слышал, как они за мной гонятся... Господи, да выключите же вы это ебучий свет!       Постепенно дом погружается в полную темноту. Комнаты едва-едва освещают лучи фонарных столбов, которые проскальзывают из-за занавесок. Ему страшно. Он уже и сам не знает от чего конкретно его тело бьёт такая дрожь. По улице проезжают редкие машины. Иногда доносятся голоса, но они где-то там... далеко. Возможно, даже не на этой улице.        Единственное, что его сейчас более или менее успокаивает — это Фрэнк. Он сидит рядом и обнимает тощие плечи Уэя, будто бы пытаясь забрать весь его страх. Его пальцы зарываются в чёрные патлы и перебирают так нежно, что всё плохое действительно отступает. Он больше не хватает ртом воздух, будто выброшенная на берег рыбёшка. Джерард утыкается в шею подростка носом и мирно лежит на его плече. Впервые за долгое время ему спокойно. Словно он дома.       Джи чувствует на себе чей-то взгляд и открывает один глаз, глядя прямо на Архе. Тот сидит напротив, важно закинув ногу на ногу и изредка поворачиваясь к окну. Он смотрит пару секунд на проплывающие силуэты и вновь смотрит на Джерарда. Что это? Сочувствие? Жалость? Ненависть за то, что притащил сюда и теперь ничего не может сделать? Что чувствует он? Единственный друг.       Почему-то он так привык к тому, что Ларра всегда рядом. Такой родной. Саркастичный, желчный, но в то же время понимающий и терпеливый. Что он бы делал без него? Без его поддержки, которую он ощущал на себе с самого детства?       Джерард тихо вздыхает, обнимая Фрэнка крепче и проводя большим пальцем по костяшкам на его ладони. Он закрывает глаза и пытается провалиться в сон. Он трус. Да, да. И он не перестаёт в этом убеждаться. Из одной реальности он сбежал в другую только для того, чтобы понять, что всё это время бежал от себя самого. Бежал от осознания, что рано или поздно останется совсем один. Останется один, если не возьмёт себя в руки и не научится быть самостоятельным. Это осознание повисло в комнате. Оно выходило из лёгких Ларры вместе с каждым его вздохом, нарастало с каждым встревоженным взглядом Фрэнка, когда тот смотрел на его бледное обескровленное лицо. Куда же ты побежишь теперь, маленький глупый Джерард? Когда же ты осознаешь, что уже давным-давно сам себя загнал в тупик? Как ты будешь выбираться? Ломать себя и отстраивать заново или продолжишь ломать своих близких? Уэй стиснул зубы и нахмурился, слыша, как Ларра встал со своего места. - Я покурю,- он говорит это тихо, видимо, решив, что Джи уже уснул. Ответа от Фрэнка нет, но вампир чувствует, как тёплое тело в его руках шевельнулось. Они молчат. Айеро, потому что слишком устал и не знает, стоит ли вообще начинать разговор. Джерард, потому что не может подобрать слов. Мысли вертятся в голове, но ни у одной из них нет осмысленного конца. - Простите меня,- всё, что он может выдавить из себя сейчас. - Ты ни в чём не виноват. - Я подставил Ларру. Теперь он убьёт себя сомнениями... - Тебя просто слишком впечатлила встреча с Еленой. - Я тебя люблю. - Я тебя тоже.       Уэй чувствует, как чужие руки сжимают его сильнее, помогая подняться с пола в гостиной и направляя в нужную сторону. Он чувствует себя тряпичной куклой. Но на самом деле, рядом с Фрэнком он готов быть кем угодно. Хоть яблоком. Тыквой. Летучей мышью. Всем, что он только захочет. Айеро осторожно укладывает его в свою кровать и тихо сидит рядом, продолжая перебить тёмные пряди. Знает ли он о том, как это успокаивает? Джерард слабо улыбается и неосознанно притягивает Фрэнка к себе. Он кладёт холодную ладонь на его горячую щёку и размеренно поглаживает, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в сон. Если вам интересно: что же снится нелюдям после такого дня? То ответ вас разочарует, потому что ему не снится ничего. Только темнота, в которую он погрузил этот дом.

***

      Ларра вновь сидел в гостиной. Вся кожа была в мурашках, а на губах был свежий привкус табака. Сигареты не решали их проблем, но почему-то теперь он курил всё чаще. Ничего кроме мерзкого запаха ему это не давало, но почему-то просто встать и выйти на улицу — странно. А вот выйти покурить — уже довольно веская причина для того, чтобы пару минут помёрзнуть на улице и проветрить голову. - Он уснул, - Фрэнк тяжело спускается по лестнице и не доходит до конца, садясь прямо на ступеньках и глядя на Архе из-за дерервянных балясин. - С ним такого раньше не было. Видимо, Елена его знатно настращала, пока они говорили вдвоём.       Айеро лишь коротко пожимает плечами, глядя куда-то перед собой. Наверное, он не ожидал увидеть своего драгоценного вампира таким. Архе тихо хмыкает про себя и устало прикрывает глаза. Сейчас он бы тоже с радостью уснул. Но он знает, что всю эту ночь будет метаться в постели и думать. Думать о прошлом, думать о доме и о том, как вернуться назад. Думать о том, что к чёртовой всё матери. Думать о том, что лучше остаться здесь. Думать о том, что он бы с радостью выдрал бы свои глаза и был бы обычным. Дума, думать, думать... - Ларра, могу я тебя спросить? Архе смотрит на Фрэнка. Тот всё так же сидит, ссутулившись и уткнувшись лбом в перила. - Ну? - Зачем вы вообще решили «пересечь грань»? Не только же из-за того, что хотели увидеть людей.       Блондин морщится от этих слов, как от пощёчины. Оказывается, людям не нужно восьми глаз для того, чтобы усмотреть подобное. Он тихо фыркает и опускает голову на подушку. - Потому что в своём мире мы изгои. Разве по нам этого не видно? Кому там нужны недовампир и сын-обуза? Никому, бинго. Мы позор наших семей. Вампир, который не пьёт кровь, не умеет обращаться и в общем-то едва ли чем-то отличается от обычного человека и представитель некогда знатного рода монстров, который сам боится пауков, терпеть не может весь свой род и ненавидит самого себя. Знаешь, что с таким рано или поздно случается в нашем мире? Ларра кусает губы, глядя в потолок. Ответ обжигает глотку. Если бы он был человек, то слёзы бы уже лились по щекам. - Их убивают. Потому что слабые особи не могут бороться. И нас, скорее всего, тоже убьют. А умирать страшно. Даже если у тебя копыта, десять хвостов, рога или ночное зрение. Смерть одинаково страшна для всех. Фрэнк молчит, опустив голову и уткнувшись в колени. - Ваш мир ужасен, - тихо произносит подросток. - Наш мир ужасен. Как и ваш. Но из двух зол лучше выбрать меньшую, верно? Ответа нет. Слышен лишь скрип половиц и тихие шаги где-то на втором этаже. Но затем всё затихает. Шаги, реальные и не слишком исчезают.