Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      Следующие полторы недели прошли в напряжённых тренировках. Но после тренировок Рэнвии — это так, сущий пустяк. Нашим тренером был Фрэнк и он любил говорить, что нет особого смысла надрываться над нашими навыками, ведь мы все уже достаточно опытны. Вместо этого лучше отработать командное взаимодействие. Например, заставлял нас повторять одно и то же действие по пятьсот раз, пока мы не добьёмся идеальной синхронности. И в конце концов у нас получилось. Под конец мы выполняли все действия одновременно с точностью до секунды. Только Кэтлин почти не тренировалась, так как ей постоянно приходилось заниматься делами баронства: учётом поступающих налогов и податей, торговлей и т.д. Видя, как сильно она устаёт (даже больше чем мы во время тренировок), я не смог остаться в стороне и в итоге предложил ей свою помощь. Однажды, когда мы разбирали целый ворох отчётов о расходах городской стражи за прошлый квартал (Они накопились из-за того, что просто некому было управлять этими землями после смерти О’Брайана, а назначенный временным управляющим барон Флеминг просто не справлялся), у нас случился любопытный разговор.       — Так-с, что тут у нас… Смета на покупку десяти комплектов полных латных доспехов для стражи особняка. — Пробормотал я, рассматривая документ. — Одобришь?       — Дай-ка посмотрю. — Приняв бумагу, Кэтлин пробежала по ней глазами (которые то и дело слипались) и громко зевнула в ладошку. — Ой, прости… Пфф, конечно не одобрю. Будут тут греметь своим железом и прислугу распугивать. Ещё и не поспишь толком из-за этого шума… Отклонено.       Поставив нужную печать, баронесса отложила смету в кипу разобранных бумаг, уставившись на неё весьма мрачным взглядом. На её лице благодаря неровному свету масляной лампы я с некоторым трудом различил отчётливую безнадёгу и отчаяние… Неудивительно, ведь эта стопка поднялась выше её головы. Тут кто угодно впал бы в депрессию.       — Мда. Ещё только десять дней прошло, как я приступила к своим обязанностям, а уже столько работы… Какой же кошмар. Знай я, что всё так обернётся — отказалась бы от дворянского титула.       — Да ладно тебе. По-моему всё не так уж и плохо.       Теперь Кэтлин хмуро уставилась на меня. Невысказанный упрёк в духе «ты либо оптимист, либо дурак» буквально висел в воздухе. Впрочем, ничего подобного она так и не сказала, вместо этого улёгшись прямо на рабочий стол, используя свои согнутые в локтях руки в качестве подушки.       — Вот скажи, мне, Максим… — Пробормотала она, задумчиво вращая пальцами перо для письма. — Чего ты ждёшь от этого мира?       — В смысле?       — Ну… Раньше ведь существовал Глаидор-альфа, ведь так? Ты попал в него после смерти в родном мире и жил там год или полтора. Нашёл себе целых двух девушек, друзей, научился магии и так далее… Наверняка ведь он стал для тебя чем-то вроде второго дома, правда?       — Да, есть такое. — Честно признался я, хоть и не совсем понимал, куда Кэтлин клонит. — Поначалу у меня просто не было иного выбора — либо я адаптируюсь к новым условиям и стану сильным, либо сдохну… Всё из-за Джейсона. Но когда он был побеждён, я уже начал даже получать от всего этого удовольствие. Новое окружение, возможности, которых у меня не было на Земле, любовь… Я чувствовал, что нужен этому миру, как бы горделиво это ни звучало.       — А почему решил стать Стражем Баланса? Ведь если я правильно понимаю, ты мог бы и отказаться, не так ли? — Продолжала допытываться моя собеседница, снова зевнув, но на этот раз куда тише. Как это обычно бывает, зевота распространяется словно вирус. Стоит кому-то рядом зевнуть и тебе самому хочется… Так что я тоже не удержался. — Жить спокойной, счастливой жизнью. Найти хорошую работу, потом жениться, завести детей… Ведь именно этого ты хотел изначально, я права?       — Да. — Признал я, отводя взгляд. Ч-чёрт, немного неловко говорить с ней о подобном… — Хотел. И до сих пор хочу. Но я, как бы это сказать… Слишком сильно прижился в Глаидоре. Стал его частью. И потому чувствую ответственность за происходящее здесь. Да, без сомнения, я бы мог жить как обычный человек, забыть о всех бедах. Но это был бы слишком трусливый и малодушный поступок. А что насчёт тебя? Мне кажется, ты чувствуешь тоже самое, не так ли?       Кэтлин приподняла голову и грустно посмотрела на меня. Только сейчас заметил одну деталь — эти карие глаза, они необычайно красивы… Так стоп, о чём я думаю вообще! Нет, ну глаза у Кэтлин и правда очень красивые. Но взгляд уж очень усталый и это её вовсе не красит.       Так и не дождавшись от неё хоть какой-то реплики, я продолжил:       — Да и, как ни парадоксально, участие во всех этих опасных делах спасло жизнь мне и ещё нескольким людям. В отличие от остальных, мы переместились в Глаидор-гамма, позже вернулась и память. Останься мы там и некому было бы остановить Матиаса, спасти уже этот Глаидор. Поэтому я верю, что сделал правильный выбор. Пусть и впереди меня ждут очередные сложности и борьба… Я не отступлю.       Наконец Кэтлин перестала смотреть таким взглядом будто вот-вот расплачется и улыбнулась. А затем и вовсе захихикала, пряча свой смех за ладонью.       — Э-эй?? Я разве что-то смешное сказал?       — Прости-прости… Просто это так пафосно звучало. Ты прямо как петух, красующийся в курятнике перед цыпочками.       Теперь она вообще захохотала, даже не пытаясь этого скрыть. Я аж задохнулся от возмущения. Ах ты ж, блин, малявка!.. Сама меня развела на разговор по душам, сама заставила поделиться своими мыслями, а теперь внаглую стебётся! Обидно, так-то. Ну вот спасибо, блин!       — Слышь, ты ебало-то завали. — Ловко парировал я. — Петух, вот как, да?.. По этой аналогии получается, что ты курица! А петух птица гордая и храбрая, между прочим!..       — Да иди в жопу, ха-ха… — Задыхающаяся от смеха Кэтлин попыталась заклинанием послать в меня морозное облачко из своих ладоней, но я увернулся и схватил её за запястья, мешая колдовать.       — Эй, ты хоть и баронесса теперь, но больно-то не зазнавайся! Или воспитательного леща захотела?       Не сразу поняв, что происходит, Кэтлин покосилась вниз, на свои руки, и немного покраснела. Улыбка сразу пропала с её лица.       — Может, отпустишь уже?       — А-ага.       Блииин, неловко-то как! Зря я это сделал. Не, ну, а чо она!.. Сама виновата. Мы отвернулись друг от друга, чувствуя себя как на иголках.       — А как ты относишься ко мне? — Неожиданно спросила Кэтлин и почему-то очень тихо. Я едва расслышал. — Нет, не совсем так. Кем ты меня считаешь?       — Ммм… — Промычал я в ответ нечто неопределённое. Кажется, ей тоже нужно выговориться.       — Знаешь, когда я побывала в вашем отдельном измерении, меня очень впечатлили все те технологии, которые были в Глаидор-альфа. Телефоны, компьютеры, бытовая техника… Для меня стало шоком, когда я узнала, что на том же компьютере можно смоделировать целый мир! Это же просто фантастика, нечто потрясающее, — думала я. А затем провела параллели с нашим миром и… Меня охватил ужас. Если те компьютеры могут моделировать целые миры, — пусть и виртуальные — где гарантии, что Глаидор-гамма тоже настоящий? Что я настоящая? Ведь, по сути, этот мир возник всего лишь из-за нелепой ошибки и…       Ох, понятно. Так вот что её гложет. Не давая дальше извергнуться этому потоку депрессивных мыслей, я подошёл сзади к всё ещё стоящей спиной Кэтлин и просто обнял её. Если продолжит так говорить, неизвестно ещё к чему её придёт подобная логика.       — А мои объятия — они настоящие? — Прошептал я, стараясь, чтобы это звучало максимально НЕ пошло. А то ещё подумает, что я её домогаюсь.       Кэтлин какое-то время молчала и мне казалось, что она вот-вот взорвётся и отдавит мне ногу, чтобы я её отпустил. Но ничего подобного так и не произошло. К моему удивлению, она чуть подалась назад, почти ложась головой на мою грудь. Я почувствовал практически всё тело Кэтлин… Раньше даже как-то не задумывался о том, насколько она низкая. Чуть ли не полторашка, хе-хе… Да не, метр шестьдесят наверное есть. Так, погодите-ка… Ох, что же она творит?! И что творю я?! Увидь нас вдруг в таком положении Оливия — убила бы обоих, не раздумывая! И поделом!       — Да… Они — точно настоящие. — Ответила она наконец и её голос дрогнул. — Спасибо тебе, Максим. За твою помощь, за утешение. Мне этого не хватало.       — Всегда пожалуйста, Кэтлин. Для этого ведь друзья и нужны.       Мы какое-то время ещё постояли вот так вот в обнимку и я изо всех сил старался особо не прижиматься к ней. Друзья-то друзья, но подобное уже будет перебором… Оливия это не оценит, точно не оценит!       Занятый этими мыслями, я и не заметил, как Кэтлин уснула. Да, вот так запросто — стоя. Похоже, реально сильно вымоталась… Что ж, придётся уложить её в кресло-качалку, в которое она попросила переделать своё инвалидное кресло у плотников. На логичный вопрос Майкла, не будет ли ей оно напоминать о том противном проклятии, Кэтлин заявила, что ей как-то по барабану. Раз уж инвалидное кресло больше не нужно, лучше приспособить его под что-то полезное, чем оставить пылиться где-нибудь на складе. Максимально аккуратно, чтобы не проснулась, усадив в него Кэтлин, я укрыл её пледом. Всё-таки осень на дворе и вечерами в особняке бывает довольно холодно. Агх… Что-то я и сам уже порядком устал. Пойду-ка я тоже спать. Интересно, который вообще час ночи…       Странный разговор вышел. Но одно я знал точно: Кэтлин отлично меня понимает, а я понимаю её.

***

      — Итак, мистер Аккерман. Думаю, вы прекрасно понимаете, почему я вас сюда вызвал. — Произнёс Райнхольд, расслабленно усевшись в своём кресле. Вернее, это кресло является собственностью Кэтлин. Она специально предоставила им комнату в самом дальнем конце особняка, где потенциальный преступник не мог бы за ними шпионить. Один из младших инквизиторов всегда стоит «на часах», никого не пуская внутрь, даже саму Кэтлин.       — Нет. Не имею ни малейшего представления. — Дерзко заявил Юлиан, удивлённо моргнув. — Вы о чём?       Вздохнув, Райн закинул ногу на ногу и без тени улыбки уставился на Юлиана.       — Хватит уже строить из себя дурачка, мистер Аккерман. Шутки кончились.       — Да? А по-моему, только начались.       Подавив в себе вспышку гнева, инквизитор грохнул кулаком об стол, заставив своего ученика Штефана вздрогнуть.       — Вы, мистер Аккерман, главный подозреваемый! Ведь мне доподлинно известно, что в вашем владении была некая книга с особыми заклинаниями.       «Вот чёрт… Интересно, кто меня выдал? Максим, Оливия, девчонка-Подмастерье? Ладно, пока неважно. И этот Райн примерно одного со мной возраста, а уже дослужился до третьей квалификации. У меня была только вторая. Должно быть, он действительно очень хорош… Нельзя недооценивать этого говнюка».       — Да. Эти сведения верны, господин фон Хауслер. — Спокойно признал Юлиан, ничем не выдавая своего волнения. Если инквизитор в принципе откуда-то знает о наличии у него Апокрифа, отрицать — себе же хуже.       — Что это за книга? Могу ли я на неё взглянуть?       — Увы, нет. Её у меня украли. — На ходу импровизировал он, соображая на пределе своих возможностей. Нельзя сказать им, что Апокриф уничтожен — они сразу заподозрят его в сокрытии улик. А вот если заявить, что он украден — совсем другой разговор… Это отличная возможность пустить инквизиторов по ложному следу и при определённой удаче, возможно, даже незаметно устранить их, не вызывая подозрений. Ведь, как известно, если неосторожно обращаться с неизвестными артефактами, может случиться нечто ужасное… Ничего, подумал Юлиан, ещё и не таких наёбывал. Ему удавалось долгое время водить за нос главу Жнецов Раздора, прожжённого интригана и отличного стратега. И это со всей-то его агентурной сетью.       Густые брови Райнхольда удивлённо сомкнулись на переносице. Наклонившийся к его уху Штефан быстро что-то прошептал и тут же отошёл назад. Юлиан так и не понял, что. Но зато Штефан подарил ему несколько лишних секунд на размышление.       — Когда это произошло? — С абсолютно ничего не выражающим лицом поинтересовался старший инквизитор. По этому выражению совершенно невозможно было понять, поверил ли он Юлиану или же нет.       — Примерно две… нет, три недели назад, я тогда гулял по Страсберту. — Изобразив задумчивое выражение лица, пробормотал Юлиан. Даже закатил глаза и приложил палец к нижней губе для пущей убедительности. — И кажется, я ещё тогда заходил на рынок, чтобы купить рыбы с Адамантинового океана… Да, точно. Скорее всего, её и стянул у меня вор-карманник.       — А зачем вы вообще взяли эту книгу с собой, мистер Аккерман? — Недоверчиво спросил Райн, опасно прищурившись. Но на это у Юлиана уже был готов ответ:       — Я с ней вообще не расставался, ибо она очень ценна. Боялся, что в моё отсутствие могут украсть. Какая ирония: взял с собой, чтобы не украли и в итоге её украли. Признаюсь, я был слишком беспечен… — Поняв, что это звучало недостаточно убедительно, Юлиан тут же поспешил заговорить зубы инквизиторам: — Знаете, я кое-что вспомнил! Точно, точно! У меня одна там девчонка на рынке спрашивала, какую рыбу лучше купить: треску или лосось. Ну вы же знаете, какая отменная рыба плавает на территории Сапфировой Республики… Она ещё то и дело крутилась вокруг меня и, возможно, воспользовалась царившей вокруг суматохой, чтобы стянуть книгу. А возможно, она вообще была в сговоре с продавцом! Продавец отвлекает разговорами, а она крадёт! Так что, скорее всего…       — Хватит мне зубы заговаривать. — Процедил Райнхольд, сверля Юлиана крайне неприятным и тяжёлым взглядом своих светло-голубых, почти белых глаз. Казалось, они способны смотреть сквозь плоть и кости, просачиваясь в саму душу. Складывалось впечатление, что они способны разглядеть ересь и злые намерения в самых потаённых уголках разума любого человека. Даже очень опытному лжецу Юлиану стало не по себе, а сердце уже чуть не ушло в пятки. — Какие были приметы у той девушки?       У него будто гора с плеч упала. Так вот о чём Райн…       — Хм… Это было довольно давно и сейчас мне уже трудно вспомнить. Хотя… О! — Издав радостный возглас, Юлиан хлопнул кулаком по ладони. — У неё были короткие тёмные волосы с единственной розовой прядью на лбу. А ещё я вообще не заметил самого момента кражи — пропажу обнаружил, лишь когда вернулся домой.       И он не случайно выдумал именно такие приметы. До недавнего времени у Оливии была именно такая причёска — она пару дней назад перекрасила волосы в тёмно-русые. И как раз у неё есть способность, позволяющая незаметно обокрасть жертву…       Райн заметно напрягся. Должно быть, он тоже о ней подумал. Однако он не мог знать, что у Оливии была именно такая причёска, поэтому наводка Юлиана не указывает на неё однозначно — лишь вызывает подозрения. Так нужно для того, чтобы растянуть выяснение правдивости его слов. А вот о воровской способности Оливии он знает прекрасно.       — Ладно, допустим. С этим мы разберёмся потом. Скажите, мистер Аккерман, где вы были вечером тринадцатого октября?..       Спустя час допроса Юлиана наконец отпустили и он, лишь пройдя три коридора, длинно и со вкусом выругался. Чёртов инквизиторишка… Просто донял своими вопросами. В какой-то момент даже чуть не раскусил его, но всё же удалось как-то выкрутиться. Какая же всё-таки классная штука — Апокриф! Возможность создать измерение со временем, многократно замедленным в сравнении с Глаидорским, обеспечила ему алиби. Если там на сам ритуал призыва Гаргамиуза и все приготовления к нему ушло около часа, в реальном Глаидоре — лишь пять минут. Так что Юлиан будто бы и не отсутствовал вовсе, а значит, был у всех на виду и не мог провести ритуал. Ну, как бы там ни было, врал он достойно, «факты» были на его стороне и формально Райну было просто не до чего докопаться.       — Что вы думаете о Юлиане, наставник? Мог ли он действительно убить Кристину фон Рихтер? — На всякий случай тихо спросил Штефан.       Убрав записи с показаниями Юлиана в ящик стола, Райнхольд откинулся назад на кресле, размял мышцы шеи и только потом соизволил ответить:       — Говорит он складно, спору нет. Но я всё равно не верю ни единому его слову. Правда, пока что у нас нет никаких доказательств его вины… Ну ничего, мы ещё выведем его на чистую воду.       — А почему вы так уверены в его вине, наставник?       — Потому что Маргариту Фокс уже допросили. Это точно не могла быть она — у неё нет мотива для убийства… Следовательно, наиболее вероятным убийцей является уже мистер Аккерман.       — Однако я не заметил никаких признаков лжи… — Возразил Штефан. — Не было обильного потоотделения, глаза не бегали в разные стороны и руки его были спокойными. Кроме того, моё заклинание также не выявило никаких изменений в сердцебиении.       — Век живи, век учись, Штефан! Есть такие люди с врождённым талантом к манипуляциям и обману. По внешним признакам их ложь не опознать. Таких можно лишь подловить на логических нестыковках в показаниях. Да и то, не всегда… Ну, ещё это моё чутьё, интуиция — называй как хочешь. Всё внутри меня буквально кричит, что преступник именно мистер Аккерман. А это чутьё меня ещё ни разу не подводило… Он крепкий орешек и очень похоже на то, что обычными допросами мы ничего не добьёмся, даже если опросим весь отель, в котором они остановились.       — Что же нам тогда делать?       — Своими мозгами пошевели, Штефан. — Хмыкнул Райн. — Если я всё время буду это делать за тебя, никогда не получишь даже вторую квалификацию.       — Мы не можем пытать его для выбивания ответов, так как особняк баронессы Браун вне юрисдикции законов Империи…       — Тааак, вот видишь! Продолжай. Можешь же, когда захочешь.       — Допросы тоже ничего не дают — он умело скрывает все признаки волнения, озвученная им версия также слишком логична и не имеет дыр. Тогда остаётся лишь одно… шпионаж.       — Именно, Штефан. Именно. — Согласился его наставник, азартно улыбаясь. Среди всех методов поиска истины, шпионаж — его самый любимый. Недаром же среди организации инквизиторов он известен как «Белая тень».

***

      «Каган, это уже ни в какие рамки! Я настаиваю на том, что мы должны вторгнуться в Глаидор! Наши запасы не бесконечные и в один прекрасный момент они иссякнут».       Ну вот, опять Кларенбалд запел старую песню, кисло подумал Цигмокс. Ну сколько ему можно повторять…       «Кларенбалд, я ведь уже объяснял тебе. Пока нет острой необходимости, лучше этого не делать. Поверь мне, когда она настанет — я обязательно отдам приказ о наступлении. Но пока…»       «Сколько нам ещё можно ждать?! И главное — зачем?! На кой чёрт ждать эту острую необходимость, если её можно избежать? Ты вообще знаешь, что о тебе думает Круг Шаманов? Там всё больше шепчутся, что ты — слабый и безвольный лидер и…       «Кларенбалд, ещё одно слово и клянусь духами предков, ты понесёшь наказание!» — рявкнул вождь Идущих. В смысле, мысленно рявкнул.       Ответа так и не последовало. Неужели наконец смирился?.. Нет, зная своего старого друга, Цигмокс так не думал. Если Кларенбалду что-то взбрело в голову — он не остановится, пока не сделает как хочет. И это плохо. Но в самом деле, не может же он?.. Нет, быть такого не может. Встряхнув головой, Цигмокс отбросил эту мысль и немного почесал свою бороду в задумчивости. Всё же стоит признать, что глава разведки в чём-то прав… Долго так всё равно продолжаться не может — провизия не бесконечная. А когда её останется слишком мало и каган всё же решиться отдать приказ об атаке Глаидора, наступление может быть сорвано: банально из-за плохого питания солдат. Как же лучше поступить, хм…       И всё же, верховный каган тянул. Пока это ещё возможно, нужно рассмотреть все варианты, на которые только хватит времени. Это верно, что он несёт ответственность за жизни своих соотечественников и промедление может стоить этих жизней. Но данное утверждение работает и в обратную сторону. Война с Глаидором заберёт ещё больше жизней… Кларенбалд молод и горяч (ему всего-то около двухсот пятидесяти лет), так что его рвение можно понять. Вся она, молодёжь, такая — им бы только свою буйную головушку на поле брани сложить. А что будет потом — да хоть трава в поле не расти. Нельзя с подобным легкомыслием относиться к настолько серьёзному делу, как война! Это не какие-то там игры, это не шутки. Война может использоваться лишь в качестве последнего средства, когда все остальные уже никак не помогают.       «А ещё мне просто жаль всех тех, кто отдаст свои жизни ради этого. Умереть ради того, чтобы твоя раса обрела новый дом, но так и никогда его не увидеть самому — вот что обиднее и печальнее всего. Неужели Кларенбалд этого не понимает?.. Молодёжь, дети — это наше будущее. Наша надежда. Они — те, кто в будущем поведёт всю расу за собой. Те, кто сохранит и передаст мудрость предков уже следующему поколению. Они — лучшие из лучших, цвет нашей расы. Если мы их лишимся — лишимся и своего будущего. И Идущие будут обречены. Нет, Кларенбалд… Пока не сделаем всё, что в наших силах, никакой войны не будет».