Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      «Мы можем простить ребёнка, который боится темноты. Настоящая трагедия жизни, когда взрослый боится света».       Страшно, очень страшно… Мы не знаем, что это такое. Если б мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое.       Примерно такие мысли вертелись в голове у Агаты, когда она скакала верхом на коне в сопровождении инквизиторов, нескольких солдат, а ещё Луны и Дональда. Их миссия состоит в том, чтобы добраться до временно утихшего Авалокитесвара и как следует изучить его с помощью Фолианта Познания.       В любой войне самое сильное оружие — информация. Владея ей, ты можешь предугадывать действия противника, знать его слабые и сильные стороны. И сейчас именно её как раз и не хватает. Должно же быть какое-то слабое место!       Вся их группа наспех соорудила укреплённый лагерь в паре миль от места бойни. Прямо сейчас они предпринимают мозговой штурм, пытаясь сообразить, как победить в этой битве. Ну и, конечно, зализывают раны. Перед финальной схваткой все должны быть в максимально хорошей форме, насколько это возможно.       Поездка была не долгой — из замка в лагерь привели свежих лошадей. Несколько раз на них из леса кидались демоны но благодаря новому заговорённому оружию отряду успешно удавалось от них отбиваться. Агата невероятно гордилась своей разработкой. Оно работает, действительно работает!..       Да, как Матиас и говорил, Авалокитесвар зачем-то распластался по земле в форме жуткого цветка. Посередине вокруг шарообразного сгустка демонической энергии потрескивают багряные молнии. Очевидно, он задумал что-то нехорошее…       — Мисс Агата, насколько близко мы должны подобраться? — спросил Дональд, не глядя зарубив на скаку мелкого демона своей магмовой саблей. Ещё парочка демонов вознамерилась отомстить за своего товарища, но потерпела крах, свалившись в яму с шипами.       — Практически в упор! Из-за нестабильности магического поля дальность действия моего артефакта сильно ограничена.       — Ох… Вы слышали, парни! Давайте поднажмём.       Осталось ещё чуть-чуть! Чем больше они приближаются, тем сильнее у Агаты болит голова. Райнхольд и Штефан стараются как могут защищать отряд от Миазмов зла. Нужно действовать быстро.       Наконец они подъехали достаточно близко. Ох, вблизи этот демон кажется ещё более жутким… Только одна рука в толщину (вернее, сейчас в высоту) метра три, а их никак не меньше шестнадцати. Когда Агата достала Фолиант и приготовилась его использовать, вдруг сразу несколько глаз на ближайшей руке раскрылись, сверля её своим враждебным, жгуче ненавидящим взглядом. Будто раскалённый уголь выжигает мозг изнутри. Она чуть не потеряла сознание, но вовремя подбежавший солдат исправил положение. Он держал в руке небольшое Око Глубин, которое им отдала наяда, когда они проезжали мимо реки.       — Вы в порядке, мэм? — участливо поинтересовался он.       Стоило только коснуться этой сферы, как Агата почувствовала по всему телу мягкий, освежающий холодок. Он вернул ясность ума. Глаз против глаза, забавно…       — Да. Всё хорошо. Я приступаю, — на всякий случай не убирая руку с Ока, Агата зачитала заклинание: — Познавая мир, человек познаёт себя.       Всего лишь за мгновение её чуть не захлестнул такой поток негатива и ненависти ко всему сущему, что жить перехотелось. Впрочем, вскоре их будто смыло ледяной волной и сознание Агаты осталось чистым. Так, посмотрим…       — Что ты узнала, Агата? — через минуту поинтересовалась Луна, не отвлекаясь от отстрела из лука подходящей всё ближе нечисти. Кстати, Око Глубин потеряло свой яркий бирюзовый цвет и потухло. Видимо, использовать его больше не получится.       — Есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая: есть относительно лёгкий способ победить Авалокитесвара. Я аж сама удивилась…       — А плохая?       — Плохая в том, что у нас осталось всего двадцать минут.       — Что?!       — Через двадцать минут этот шар демонической энергии наберёт критическую массу и взорвётся. Половину Глаидора сотрёт в порошок…       — Мэм, что же нам тогда делать?! Как уничтожить демона?       Агата немного подумала, отрешившись от битвы вокруг. Со всех сторон к ним приближаются демоны и солдатам пока удаётся держать их на расстоянии.       — Нужно срочно привести сюда Янока и Оливию, — наконец вынесла она свой вердикт. — Но они явно не успеют, только на доставку сообщения как раз двадцать минут и уйдут… Даже фамильяры не такие быстрые.       — Поручите это мне, — заявила Луна. — Я знаю способ. Мне нужен какой-нибудь клочок бумаги и что-нибудь, чем можно писать!       — Эх, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — вздохнула Агата и нехотя вырвала страницу прямо из Фолианта. Даже атеистка вроде неё считает порчу артефактов форменным святотатством, но что ж поделать… В качестве инструмента для письма она вручила девушке полуобгрызаный карандаш. — Пойдёт?       — Да, — отправив обратно в астрал ещё одного демона, Луна достала из колчана новую стрелу, но не для стрельбы. Сев на землю, она подняла ногу так, чтобы было удобно писать на колене, а стрелу положила рядом.       — Что ты собираешься… Стоп, ты хочешь привязать записку к стреле и выстрелить ей прямо в лагерь?!       — Именно! Пожалуйста, наложи нужное заклинание на стрелу, — скрепив лист бумаги резинкой для волос, Луна натянула тетиву, прицелившись в сторону лагеря. Она уже не раз проделывала такой трюк на тренировках, должно сработать. Правда, ещё ни разу не стреляла на такое расстояние… Если она промахнётся и стрела упадёт слишком далеко от цели, им конец.       Накладывая заклинание баллистического улучшения на стрелу, Агата пожалела, что они не взяли с собой Джейкоба. С ним было бы куда проще. Тетива лука взвизгнула и стрела прочертила небо. Лишь бы всё получилось! Теперь остаётся только надеяться на Тома и Дэвида, которые прямо сейчас пытаются как можно больше оттянуть момент взрыва.

***

      Всегда так. Ты открываешь людям душу — а они в неё плюют! Поворачиваешься спиной — обязательно втыкают нож. Стараешься помочь, сделать как лучше — тебя за это наказывают. Почему? Почему люди такие жестокие?       — Потому что зло вечно, Юлиан. Его невозможно просто взять и победить как монстра. Даже если я каким-то образом навсегда исчезну, люди никак не изменятся. Это заложено в самой человеческой природе Мастером и никто не может этого изменить. Ни ты, ни я, ни кто либо ещё. Даже он.       Это всё чисто риторические вопросы. Итак очевидно, что Мастер создал людей по своему образу и подобию, он ведь тоже не идеален. Но почему он решил сделать именно так? Почему не захотел исправить изъяны? Скажи мне, Завершитель! Ты ведь его тень.       Ответом Юлиану было лишь молчание.       Ясно. Либо он не хочет говорить, либо сам не знает.       А ведь когда-то я сам уничтожал демонов, с горечью подумал парень. В конце концов, всё верно: рано или поздно мы превращаемся в тех, кого ненавидим больше всего.       «Что ж, пора со всем этим покончить. Если Мастер не хочет или не может исправлять свои ошибки — я сделаю этого за него. Если Мастер-Ювелир создавал человечество по своему образу и подобию, то он сам тот ещё подонок. Люди — это ошибка, раковая опухоль на теле планеты. И я собираюсь оказать Глаидору услугу, избавив его от этой опухоли.       Но… неужели всё так и закончится? Какой был во всём этом смысл? Всё это время я только убивал и убивал. Мне казалось, что всё ради высшей цели — собрать Апокриф, затем вернуть Флору… Первого я добился, второго нет. Ну и зачем мне теперь этот Апокриф? Разве мне стало лучше от того, что я им завладел? Нет».       — А в этом и не было никакого смысла, Юлиан, — раздался вдруг женский голос. Эта знакомая могущественная аура… Подмастерье. — Это всё сказки, что якобы ничего не происходит просто так. Всегда есть некий хаос, случайность. У многих событий нет никакой цели или причины. Твоя жизнь бессмысленна и никому не нужна. Ты её не заслуживаешь. Пожалуйста, исчезни. Умри. Никто не будет о тебе плакать!       — Значит, и твоя жизнь бессмысленна.       — Нет. Каждый сам ищет для себя цель, свой смысл жизни. У меня он есть. А вот ты его давно потерял. И убирайся уже из моих Чертогов Разума! Надеюсь, ребята тебя уничтожат так, что даже воспоминаний не останется.       Сильнейший поток пси-энергии буквально выдавил сознание Юлиана из этой области астрала и Кэтлин осталась одна. Снова вернулась мёртвая тишина. Деревья вокруг задрожали будто картинка старого телевизора, многие из них будто сместились на несколько метров, а деревья зашуршали ветвями. Или это шёпот множества голосов?..       — Пожалуйста, оставьте меня одну… ОТСТАНЬТЕ! НЕ ПОДХОДИТЕ! *всхлип* Мне нужно побыть одной, прошу.       Вдруг тени успокоились и замолчали, когда перед Кэтлин появились еще два чужих разума. Ослепительно белая аура ей уже знакома — это Том. А вот переливающуюся багряно-белую видит впервые…       — Кэтлин?! Что ты здесь… Где Юлиан?       — Я его прогнала. Вообще-то, это мои Чертоги Разума, а не его. Понятия не имею, где он теперь. Возможно, где-то в своих воспоминаниях. А вот что здесь делаешь ты, Том? Ты разве псионик?       — Меня провёл сюда он. Дэвид Аллен.       — Что?.. — если бы Кэтлин была материальной, её глаза бы округлились от изумления. — Вы же приёмный отец Хлои! Расскажите, какой она была! Пожалуйста!       — Кхм… Боюсь, сейчас нет на это времени. Нам срочно надо что-то предпринять, пока Юлиан не уничтожил половину Глаидора, — беспокойным тоном заметил Дэвид.       — Ох. Как же так случилось! Жаль, что я где-то валяюсь без сознания и ничем не могу помочь. Простите.       — Прежде чем мы отправимся дальше, я хочу сказать кое-что, — заявил вдруг Том. — Кэтлин, я не знаю, что сейчас с тобой происходит, но… Должно быть, тебе очень плохо. Пожалуйста, возвращайся к нам поскорее! Мы все очень переживаем за тебя.       — Я… Натворила нечто ужасное, Том. Не знаю, как мне теперь жить с таким грузом ответственности. Сначала я должна разобраться в себе и…       — Вот. Может, она как-то поможет тебе. Всё, мы пошли! — прямо перед исчезновением Тома и Дэвида от первого отделился маленький ярко светящийся шарик и подплыл к Кэтлин. Тени вокруг пугливо шипели, как бы боясь этого этого света.       «Если мой мозг интерпретирует это как шарик света, то что же оно такое на самом деле?..»       Стоило только Кэтлин об этом подумать, как звёздочка превратилась в ярко-золотистого светлячка. Он сделал пару кругов вокруг девушки, распугивая шипящие тени вокруг, и приземлился прямо на протянутую ладонь.       «И как он мне поможет? Что вообще Том выдумал… Эх. Как же надоело здесь сидеть. Но и очнуться не могу».       Впрочем, этот светлячок дарит приятное чувство тепла и уюта — будто сидишь укутанный пледом перед камином в холодный зимний день и пьёшь горячий чай с мёдом. И эти чёрные тени уже почти не пугают. Что-то в этом определённо есть…

***

      — Уф… мы успели?! — крикнула Оливия, слезая вместе с Яноком с явисобу Эми на землю. К моменту их прибытия багровых молний стало уже очень много и некоторые из них вырываются за пределы рук Авалокитесвара, испепеляя немногие уцелевшие деревья. — Что мы должны делать?       Никто не понимал, чем Оливия вообще может здесь пригодиться. Её магия сейчас не работает, боевые навыки тоже оставляют желать лучшего. Архидруид ещё ладно — всё-таки, он один из сильнейших изумрудных магов. Похоже, у Агаты есть какой-то хитрый план… Иначе это была бы не Агата!       — Всё просто — ты должна долететь на этом огромном орле до сгустка демонической энергии и украсть сердце Юлиана своей способностью. Ах да, ну и постараться не сдохнуть в процессе от десятков молний. У тебя есть примерно две минуты. Удачи!       — Не нравится мне, как это звучит — «украсть сердце Юлиана»… Стоп, две минуты?! Блять.       — Не тормози, залезай обратно скорее, — заворчал Янок, помогая ей подняться. Он сам также оседлал явисобу и начал что-то шептать ей. Эми внимательно слушала его и издавала тихий клёкот. — Готова? Держись покрепче, взлетаем!!!       Огромный орёл взмыл ввысь, размеренно хлопая крыльями и набирая скорость. Авалокитесвар вдруг активизировался. Все его руки пришли в движение, несколько молний ударили прямо в явисобу. Все наблюдающие за этим затаили дыхание. Похоже, им конец… Но нет — эти молнии остановило крыло Эми, которое окутал мощный зелёный барьер. Этот вид птиц и так имеют хорошую устойчивость к магии, а Янок дополнительно усилил её заклинанием. Так что какое-то количество попаданий Эми сможет выдержать. Но конечно, лучше бы вообще их не принимать и по возможности уклоняться.       — Не могу поверить, что участвую в таком безумииии! — вопила Оливия, инстинктивно вжавшись в спину старика. Скорость такая, что свалиться вниз проще простого. И если упадёшь, потом костей не соберут… Мимо них пронеслась огромная рука, стараясь сбить их, но Эми оказалась проворнее, ловко поднырнув снизу. Правда, прямо в лицо Оливии чуть не попали несколько мелких молний. Эми не успела среагировать, зато девушка пригнулась и они прошли выше, только подпалив волосы.       — Ха-ха, привыкай, милочка! В молодости я таким занимался постоянно! Как тебе такое, чертила ебаный?! — вдруг из-под земли мгновенно выросли огромные древесные побеги, опутавшие добрую половину рук демона. К сожалению, им не хватает крепкости совсем их обездвижить — руки настолько сильные, что постепенно рвут путы. Но они по крайней мере очень сильно замедлились, выигрывая тем самым драгоценные секунды. Зато их стал атаковать целый сноп мелких молний, уклоняться от которых просто невозможно. Они постепенно пробивают защитные чары на перьях Эми, заставляя её держать расстояние. И Янок, и Оливия получили множество мелких ожогов, поэтому пришлось немного отступить.       — У них осталось секунд пятнадцать… не успеют! — с ужасом выдохнула Луна.       — Отставить панику! Всё они успеют, вот увидишь. ЭЙ ВЫ ТАМ, ПОТОРОПИТЕСЬ!! ВРЕМЕНИ В ОБРЕЗ!       — Янок, нам нужна максимальная защита! Давайте уже сделаем это. Плевать сколько молний в нас попадут, от нас зависят миллионы жизней, — поторопила друида Оливия.       Тот молча кивнул и Эми окутал чрезвычайно плотный ярко-зелёный барьер. В него тут же ударила массивная багряная молния, вызвав лишь лёгкую рябь.       — Я мог сделать это и раньше, но… ох… он отнимает слишком много маны… Надеялся, что… обойдёмся и без него, — пояснил Янок, тяжело дыша. Видимо, он сейчас работает на пределе своих возможностей. — Эми, вперёд!       Явисобу тут же внял команде и на бешеной скорости, словно ракета, устремился прямо к ядру демонической энергии. Десять, девять… Одна из рук вырвалась из захвата древесных побегов и устремилась к ним. Пришлось потратить ещё пару секунд на манёвр уклонения. Девять, восемь… Скорость Эми вдруг резко снизилась — её лапу обвил один из побегов, которые призвал сам же Янок! Видимо, Авалокитесвар как-то перехватил над ним контроль. Оливия быстро достала свой короткий меч и с широким размахом рубанула по лозе со всей силы. На это ушло минимум четыре секунды! Четыре, три… Демоническое ядро прямо перед ними. Оливия сосредоточилась и представила, как крадёт сердце, чем бы оно ни было на самом деле. Два, один…

***

      — Юлиан, ну хватит уже! Сколько можно творить все эти злодейства?       — Ты меня не переубедишь, Андреас. Даже не пытайся. Я уже потерял всё, чем дорожил. У меня больше нет причин сдерживаться.       — Хватит. Ты уже уничтожил один мир. И что, помогло? Твоя ненависть утихла? Нет. С чего ты взял, что в этот раз всё изменится? Кому станет лучше?       Им никогда не понять друг друга. Два брата, рождённые от разных матерей с диаметрально противоположными ценностями и взглядами на жизнь… Они словно огонь и лёд, Инь и Янь, свет и тьма. При чём ещё непонятно, кто из них — кто.       Юлиан всё никак не мог понять, является ли его брат, с которым он сейчас разговаривает, реальным разумом или лишь воспоминанием, которое породил его мозг. Но это не так важно. Сейчас Свет всеми силами будет стараться его остановить, посылая через астрал всякие навязчивые образы. Наверняка брат будет не последним.       На несколько мгновений астрал пропал и он посмотрел на реальный мир. К демоническому ядру на бешеной скорости несутся Оливия и Янок верхом на Явисобу. Что они творят?.. Они же просто аннигилируются и всё. К счастью, демонические руки действуют сами по себе и их не нужно контролировать. Что ж, кажется, ядро набрало критическую массу! Похоже, уже вот-вот человечество будет стёрто с лица земли вместе со всеми его пороками.       Андреас исчез и всё вокруг заполнила густая, вязкая тьма. Она обволакивает всё его существо, проникая в самые потаенные части души. Ещё совсем чуть-чуть и последствия будут необратимы… В прошлый раз его удержала от полного превращения Флора, но теперь некому больше сдержать то, что вот-вот вырвется наружу.

Стой.

      Что… Ну что опять?! Когда вы все наконец отвяжитесь? Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните. Сдохните.

СДОХНИТЕ!

      Тьма начала быстро «течь» к двум незваным гостям, стараясь поглотить, растворить, сжечь их в своей безграничной утробе. Но эти пришельцы её не побоялись. До одного из них Тьма просто не могла дотронуться, второго вообще игнорировала, будто его не существует.       — Стой. Кое-кто хочет поговорить с тобой, Юлиан Аккерман.       — ПОШЛИ ПРОЧЬ! НЕ ЖЕЛАЮ НИ С КЕМ ГОВОРИТЬ! Я ВСЁ РАВНО СКОРО УНИЧТОЖУ ГЛА…       Вся Тьма резко куда-то пропала, будто её впитала губка.       — Что… это?       «Что это за место? Церковь? Где я?»       Очень трудно это понять, ведь всё вокруг абсолютно белое. И лишь за разноцветными витражами, изображающими десятиконечную звезду с лучами цветов всех Граней (включая цитриновый жёлтый и просто прозрачное стекло Мифрила), виден космос с тысячами планет и звёзд, сияющих в невообразимой дали. А в дальнем конце храма, прямо напротив входа, за кафедрой стоит ослепительно красивая молодая женщина, как две капли воды похожая на Луну, только взрослую. И отчасти на графиню Кристину фон Рихтер. Которую Юлиан когда-то убил…       Женщина за кафедрой не улыбалась ему. Напротив, она смотрит с холодной серьёзностью, а прекрасные глаза цвета морской волны смотрят с таким укором, что даже ему стало неуютно. Они смотрят прямо в душу, видят его всего насквозь. Юлиану никак не оправдаться, даже если бы хотел.       — Юлиан. Ты сделал в своей жизни столько зла… — Хлоя печально покачала головой. — Скажи мне — ты хоть немного раскаиваешься?       С его губ сорвался надменный смешок.       — Раскаиваюсь? С какой стати? Я лишь плачу людям тем, чего они заслуживают.       — А почему ты считаешь, что все люди заслуживают именно смерти? — мягко спросила Хлоя, будто обращаясь к ребёнку, который неверно ответил на вопрос из домашнего задания. — Давай поговорим.       — С хрена ли я должен говорить с тобой, святоша сраная? Мне больше нечего сказать.       В белом храме повисла тишина. Хлоя закрыла глаза и что-то беззвучно прошептала.       — Насколько же ты несчастен, если говоришь подобные вещи… Злоба, печаль, ненависть, гнев и обида обуревают тебя, разъедая душу изнутри. Прости людей за то, что они порой бывают так глупы и жестоки. Прости нас всех, Юлиан. Мне очень жаль тебя, дитя.       Юлиан даже не успел среагировать, как Хлоя подошла и обняла его. Он успел мельком разглядеть ту самую фирменную улыбку фон Рихтер, способную согреть даже самое холодное сердце. И ему стало больно. Эти объятия и добрые слова причиняют невыносимую боль, ранят сильнее любых пыток. Это больнее смерти Флоры, предательства дела Света отцом, несправедливых обвинений, нравоучений идиота-брата, разочарования в человечестве…       — Что ты делаешь… зачем? Почему? Ты ведь должна была испепелить меня на месте за всё, что я натворил.       — Можешь считать, что это твоё наказание, Юлиан! Твоя мораль настолько черна и извращена, что даже хорошее отношение к тебе вызывает боль. Я верю, что ты действовал так не по своей воле.       — Что ты несёшь, женщина?! Я действительно хочу истребить всё человечество, это МОЙ выбор. И отпусти ты меня уже наконец! — Юлиан тщетно попытался вырваться из нежной, но стальной хватки Хлои. Звёздный мир — это её Чертоги Разума, а значит, всё здесь подчиняется её правилам. И тогда он снова призвал себе на помощь Тьму. Она начала быстро заполнять собой весь белый храм, стремясь осквернить его идеальную чистоту и непорочность. Однако Хлоя даже не обратила на это внимания.       — Ты всего лишь раб собственной злобы, Юлиан. Ведь добрый человек свободен, даже если он раб, а злой — раб, даже если он король. Мне очень жаль тебя, — прошептала она.       — Ох, Юлианчик, ну как же ты умудрился так сильно разбить коленку! Сколько раз я говорила: не носись так сильно с ребятами во дворе. Потерпи, ранку надо намазать зелёнкой. А то бяка попадёт и совсем плохо станет! Ну всё-всё, не плачь. Иди к маме. Что, так больно? Бедненький мой малыш, Юлианчик! У коровки заболи, у собачки заболи…              «Что? Почему мне больше не больно? Хотя и сердце разрывает от странной тоски, на душе теперь так спокойно. Так тепло…»       Он и сам не заметил, как обнял Хлою в ответ, думая, что она его мать. Но, вспомнив, открыл глаза и попытался отстраниться.       — Мама?.. — она действительно стоит перед ним и обнимает его! Эта родинка у правого уголка рта, слегка нахмуренные густые брови, эти пахнущие летом и солнцем длинные русые волосы… Это же она, действительно она!       — Юлиан, пойдём уже домой, вечереет. Я такой вкусный яблочный пирог испекла!       — Мамочка! Да, конечно, пойдём. Только не исчезай, останься со мной! Мамаааа…       Вся тьма исчезла без остатка, будто её никогда и не было. Плачущий от счастья Юлиан взял её за руку и медленно пошёл вместе с ней в пустоту Забвения…       — Хлоя, а вам не кажется, что это слишком жестокий обман? — поинтересовалась наблюдавшая всё это время Кристина. — Лучше бы вы действительно просто стёрли его душу и дело с концом…       Печально вздохнув, Хлоя покачала головой. В её глазах всё ещё видна тоска и муки совести.       — Увы, это был единственный способ. При любом другом раскладе Юлиан как человек бы погиб, да. Но вот Авалокитесвар никуда не делся, а ведь это самое главное. Надавить на его больное место, вызвать давно забытые чувства — вот единственный способ помочь ему обуздать всю ту ненависть, что копилась в его сердце. Очнувшись, он станет совершенно другим человеком. И уже не демоном.       Их беседу прервали два разума, возникших в храме. Когда женщины узнали их, обе радостно вскрикнули и бросились к ним.       — Где Юлиан?! Мы успе…       — Сынок! Милый мой.       — Мама? Ох. Как же я рад тебя видеть!       Приветствия же Дэвида и Хлои были более сдержанными. Они лишь молча улыбнулись друг другу, будто бы встречались буквально вчера, а не несколько столетий назад.       Хлоя дала матери и сыну поговорить пять минут, хотя и в астрале понятие времени весьма условное. За эти «пять минут» в фактическом плане может пройти как секунда, так и несколько лет, хотя первое куда более вероятно.       — Дочь моя, я так понимаю, этот чернокнижник больше не опасен? — спросил Дэвид.       — Нет. Демон скоро умрёт без подпитки ненавистью, а сам Юлиан потеряет свою магическую силу. Едва ли с ним случится катарсис… Увы, ни я, ни кто-либо ещё не может направить такого человека на путь искупления.       — Кстати говоря, уважаемая Хлоя, — обратился к ней Том. — А здесь случайно нет Джейн Грейсхольд, моей возлюбленной?       — Увы, она не заслуживает находиться здесь. Сейчас её душа где-то во «внешнем» астрале. Прости, Томас.       — Ничего… Я понимаю. Ну что ж, пожалуй, нам пора. Спасибо вам за всё, Хлоя! Вы снова нас невероятно выручили. Мама, дождись меня. Я воскрешу тебя через три наших года.       — Хорошо, сынок. Не беспокойся, мне здесь хорошо. Я без проблем дождусь этого момента.       — Томас, постой. Я не могу достучаться до Кэтлин, — сказала вдруг Хлоя.       — Вы хотите, чтобы я помог ей очнуться?       — Нет, не стоит. Она должна как следует всё обдумать и прийти к этому сама. Просто когда она проснётся, передай ей это… — следующие слова прозвучали конкретно для Тома и никто больше их не услышал. Кажется, у того аж поднялось настроение, судя по широкой улыбке. — Это всё. Удачи вам!

***

      «Чёрт, да это же настоящее самоубийство!!! Нас ведь обоих сейчас просто расщепит на атомы!!» — мысленно завопила Оливия, закрыв глаза. Да на что они вообще рассчитывали?! Как она даже в теории может украсть сердце, если оно окружено уничтожающей всё и вся демонической энергией? Долбанная Агата, придумала какой-то безумный суицидальный план, а отдуваться им с Яноком!       К её немалому удивлению, ядро из демонической энергии резко потухло, все багряные молнии тоже пропали. Вскрикнув от неожиданности, Оливия свалилась вниз, прямо на мерзкую по виду движущуюся красную массу, напоминающую живую плоть. Видимо, это тело демона…       — Фу, мерзость какая, — вздрогнув всем телом от отвращения, Оливия решила покончить с этим побыстрее и на всякий случай достала магмовый кинжал. Тем временем Эми едва смогла выровнять свой полёт и решила сделать круг для захода на посадку.       В том месте, где раньше была огромная сфера, теперь находится некий тёмно-красный орган, лишь отдалённо напоминающий сердце. Причём по размерам он раза в два больше самой Оливии и как его отрезать всего лишь ножичком от основного тела, совершенно не понятно. Но… «Ловкость рук» ведь поможет, верно?       С трудом пересиливая себя и чуть ли не плача от омерзения, Оливия дотронулась до этой пульсирующей штуки и сосредоточилась на применении своей способности. Удержать её в руках явно не выйдет, значит нужно сразу отбежать в сторону! Так девушка и поступила. Огромное сердце с мерзким хлюпаньем оторвалось от основания и покатилось по плоти. Всё остальное существо оглушительно взвыло, руки поднялись и крупно задрожали.       — Оливия, хватайся! — крикнул пролетавший рядом Янок, протянув ей руку. Они вместе едва успели улететь как раз в тот момент, когда Авалокитесвар начал в конвульсиях бить руками в разные стороны. Его уже начал пожирать чёрный дым — первый признак гибели демона.       Все призванные им демоны также стремительно разлагались. Вскоре вокруг уже не осталось ни одного.       И только сердце осталось нетронутым. Медленно опускаясь вниз по постепенно тающей плоти, оно в конце концов упало на землю. Оливия снова достала кинжал…       — Позволь мне, милочка. Тебе же силёнок не хватит.       — Хватит мне всего. В конце концов, я просто хочу получить моральное удовлетворение, ведь эта сволочь изнасиловала меня! — заявила она, ничуть не стесняясь. Бесстрашно подойдя к сердцу, Оливия воткнула кинжал прямо в него и надавила всем своим весом, делая огромный надрез. От напряжения у неё чуть глаза из орбит не вылезли, но со своим делом справилась. Из разрезанного сердца наружу вывалилось…       — И это Юлиан?! — с какой-то непонятной смесью отвращения и жалости воскликнула Оливия. Перед ней в позе эмбриона лежит чёрное, сморщенное существо. Оно сжимает в костлявых ручонках цветок Ностальгии и тихо что-то бормочет. Если прислушаться, с трудом можно разобрать «мама», «мамуля», «не уходи»…       — Вот это номер! Как у него оказался мой цветок?! — Янок безжалостно отобрал его и существо противно заверещало. — Видимо, выпал из кармана, когда мы делали пике. Но вот как он очутился здесь…       Впрочем, этот страшный младенец быстро изменяется прямо у них на глазах. Чёрная кожа постепенно светлеет, конечности и прочие части тела растут, лицо меняется. Вскоре перед ними уже лежал вполне обычный взрослый мужчина. И Янок, и Оливия так удивились, что просто смотрели с открытыми ртами и ничего не предприняли.       — Что?.. — Обнаружив себя в таком положении, Юлиан медленно поднялся и тупо уставился на стоящих перед ним людей. — Где мама? МАМАААААА?!!! ТЫ — ДАЙ МНЕ ЦВЕТОК! ДАЙ МНЕ СНОВА УВИДЕТЬСЯ С МАМОЙ!!       — Да вот хрен тебе! Пошёл ты нахуй, это мой цветок! — завопил друид и огрел его посохом по голове. Это немного остудило пыл чернокнижника. Он остановился и, закрыв лицо руками, начал рыдать навзрыд. Оливия и Янок ошеломлённо переглянулись. Да что там произошло в астрале? И где Том с Дэвидом?       Стоило им об этом подумать, как ровно в тот же момент рядом открылся портал, из которого вышел Том с чёрным вороном на плече. Похоже, действие заклинания уже закончилось. Не тратя времени на слова, Том достал из ножен Волю Мастера, которая издала чистый, глубокий звон.       — Мама, я вложу всю твою любовь и заботу в этот удар, — прошептал Том. Его осветили сзади первые лучи рассвета, предвещающие начало нового дня после долгой беззвёздной ночи. Меч его матери отразил этот свет, многократно отражая и усиляя его в своих гранях. — Лишь благодаря тебе я дожил до этого дня.       Юлиан убрал руки от лица и уставился на Тома. Он непреклонно идёт вперёд, занеся меч. Том никогда прежде не убивал людей, но сейчас… он не остановится.       — Не стоит совершать поступок, о котором потом будете жалеть, мистер Эдвардс. Перед вами ведь безоружный человек! А вот я ни о чём жалеть не буду! — завопил вдруг непонятно откуда взявшийся Райнхольд и с размаху ударил Юлиана в грудь шипастой дубиной. Тот упал на землю, а инквизитор всё наносил удар за ударом, явно наслаждаясь процессом. Парень истово кричал от боли и молил прекратить.       — Наконец я стану инквизитором высшей квалификации! Да за такое меня ещё и орденом Святой Хлои третьей степени наградят!       — ХВААААТИИТ!! — заорала наконец опомнившаяся Оливия и со всей дури огрела инквизитора рукоятью кинжала по затылку. Тот встрепенулся и упал на землю без сознания. — Чокнутый садист! Казнил бы по-быстрому и всё! Ну и чем мы лучше Юлиана если будем так издеваться над беззащитным?!       К ним подошёл Штефан с ошейником из антимагического сплава в одной руке и повязкой на глаза в другой — стандартные инструменты для конвоирования опасного мага.       — Ох… Не могу сказать вам спасибо за оглушение моего наставника, но что сделано, то сделано. В конце концов, вы наконец одолели Аккермана и это главное. Приношу вам благодарность от лица всей святой Империи. Вы внесли неоценимый вклад в борьбу с демонами. Жаль, Альберт не дожил до этого момента… Спасибо, — Штефан низко поклонился всем и продолжил: — Я отвезу Юлиана и моего наставника в город, а потом мы вернёмся в Империю, где над чернокнижником состоится честный и справедливый суд. Его наверняка казнят, но закон есть закон.       — Да делай как знаешь, нас его судьба уже не интересует, — нетерпеливо отмахнулся архидруид. — И без него забот полон рот. Идущие ведь по-прежнему никуда не делись.       — Да уж, это точно…       Неподалёку нашлась каким-то чудом невредимая телега с живым и даже не раненым конём. Штефану помогли загрузить лежащего в отключке Райна и полуживого, закованного в кандалы Юлиана, после чего он, душевно распрощавшись со всеми, взял курс в сторону города. Перед отъездом Оливия незаметно что-то сунула Юлиану и тот едва слышно прошептал «спасибо».       — Вот на кой чёрт мы отдали ЦЕЛУЮ ТЕЛЕГУ этому алмазному! — ворчал Янок, когда на его фамильярах пытались уместиться около пятнадцати человек. — Ладно, поехали в город! Стоп, а что это там за хренотень?..       Все обернулись куда он указывал и увидели, что вскрытое Оливией сердце быстро тает, превращаясь в некую чёрную жидкую субстанцию. Её становится всё больше и она быстро распространяется вокруг, поглощая деревья, животных, трупы и так далее.       — Ой-ой! Быстрее, валим отсюда!       Чёрная жижа быстро разрослась до размеров озера, но даже на этом не собиралась останавливаться — уже через несколько минут превратилась в целое море и фамильярам Янока едва хватало скорости убегать от неё. В конце концов море чёрной жидкости остановилось прямо у границ города. Ох, ещё одна головная боль!       …Лишь спустя несколько часов Штефан обнаружил, что Юлиан лежит в телеге с распоротым животом, а рядом валяется кинжал Оливии.

***

      Внезапно почувствовавший дурноту Джанни извинился и практически побежал в туалет. Рейчел и Адам обеспокоенно переглянулись, но решили не вмешиваться. Скорее всего, парень просто перепил.       «Ох, чего ж мне так хреново… Бля. Я вроде не так уж и много выпил. Агх, сука!», — Джанни едва добежал до унитаза и его немного стошнило. Умывшись холодной водой из-под крана, он посмотрел в зеркало и подумал, что почему-то не узнаёт своего собственного лица. Вернее, оно кажется каким-то чужим, что ли… Будто из зеркала на него смотрит другой человек.       И тут его осенило. К парню пришло неожиданное осознание, что отныне он — не единственный, кто владеет этим телом.       — Я не только Джанни Эваристо. Я ещё и Юлиан Аккерман. Ха-ха-ха.