Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      Пока мы шли к гигантскому грибу, я несколько раз пытался спросить у Зерхаэля что с ним вообще случилось, не знает ли он что-то о Масалине Катарамане, но он лишь раздражённо дёргал хвостом и отвечал «всё потом». Я сдался. Что ж, возможно, Оливии он расскажет более охотно.       По крайней мере, на нас больше никто не нападал, и на том спасибо.       Вблизи этот гриб и вовсе казался просто чудовищным. Исполинским. Монструозным. Колоссальным. Что ж, можно, конечно, и дальше подбирать красочные эпитеты, но куда более важно — выяснить что здесь творится. Только как? Ну дошли мы до царь-гриба, что дальше?       — Я что-то чувствую. Чей-то… отпечаток, — произнесла Кэтлин, напряжённо вглядываясь в пустоту перед собой. — Он очень яркий, но детали от меня ускользают.       — Ага, я тоже, — подтвердила Оливия и потянулась к своему рюкзаку, за шаманскими принадлежностями. — Сможешь материализовать его? А я подсоблю.       — Попробую, — Кэтлин закрыла глаза и сосредоточилась. Перед нами возник едва заметный человеческий силуэт, постепенно проявляющийся всё более отчётливо. Это мужчина преклонного возраста, но не совсем старик. Лет шестьдесят. Он молча стоял и смотрел на гигантский гриб, задрав голову.       — И кто это? Неужто тот самый волшебник, открывший остров?       — Похоже на то, — кивнул я. — Кроме него никому не удалось высадиться здесь. Он был первым и последним посетителем острова. Зерхаэль, тебе что-нибудь известно о нём?       Он покачал головой.       — Что-то не сходится. Мы нашли тебя прямо у лагеря, который, похоже, и разбил Масалин. Что ты там делал? Почему из всех фей выжил только ты? И что за стазис, в который ты был погружён всё это время?       — Мне известно не больше вашего, — я заметил, что Зерхаэль нервно дёрнул хвостом. Он явно что-то скрывает.       — Зерхаэль, не упрямься! Ты же пообещал, нет, поклялся Оливии. Если не расскажешь нам всё что знаешь, мы не сможем разгадать тайну этого места. Не сможем понять что случилось с твоим народом.       Судя по дрожанию хвоста, он сильно колебался, стоит ли рассказывать нам. Хвост выдаёт эмоции Зерхаэля с головой. Я читаю его как открытую книгу.       — Да понял я, понял, — наконец сдался он и пожевал губами, думая, как правильно всё рассказать. — Я мялся потому что… Короче говоря, не исключено, что я косвенно виноват в том что случилось.       — Поясни.       — «Когда плесень укроет серебро и остров облечётся в грибы, крылатый народ исчезнет в тумане забвения. Виной будет тварь стоглазая и стоухая, что жаждет вечности и пьёт огонь душ. Но сказано: отважная дева с душой чистой и мечом могучим может разрубить сеть теней и удержать гибель, если феи отдадут ей половину своих цветов. Без этой жертвы меч останется нем, а надежда — пустым словом». Это пророчество за цикл до апокалипсиса изрекла наша пифия. Мне, как главнокомандующему, было поручено разобраться с угрозой, но я посчитал, что все эти пророчества — пустая болтовня, потому что до тех пор почти ни одно пророчество пифии так и не сбылось. Я не понимал, зачем она вообще нужна в нашем королевстве. К тому же, отдать аж половину наших цветов — это же просто чудовищная потеря! А если бы ничего так и не произошло?       Я задумался. Пророчество более чем конкретное, что редкость. Обычно они настолько расплывчатые и абстрактные что трактовать их можно как угодно и без бутылки не разберёшься. Но не это сейчас важно. Что меня больше всего зацепило — «тварь стоглазая и стоухая». Это вообще кто? Про деву с душой чистой и мечом могучим всё понятно — это, очевидно, Мэйдей.       — А что за прикол с цветами? Чем они так ценны?       — Цветы — это основа основ нашей цивилизации! Мы черпаем из них силу и за счёт неё сажаем ещё больше цветов. Скрещиваем, убираем сорняки, выводим новые виды, которые будут служить нам ещё лучше. Процесс этот очень долгий и непростой, но оно того стоит. А теперь представь, что мы в одночасье лишись половины. Это привело бы к неминуемому коллапсу всей цивилизации. Мы бы деградировали чуть ли не до каменного века. Кто ж знал, что в итоге всё будет куда как хуже… — у Зерхаэля слова застряли в горле и он замолчал.       — Послушай, я не виню тебя, тем более что…       Меня внезапно перебил незнакомый голос. Доносящийся со стороны материализованного Кэтлин и Оливией призрака.       — Срыв Покрова. Да, он точно сможет. Он мне поможет, — громко произнёс призрак и пошёл вперёд, к гигантскому грибу.       — Чёрт! Кто-нибудь может понести Кэтлин? — она всё ещё стоит на месте, погружённая в транс. — Где Рой?!       Куда он вообще делся? И почему я даже не подумал призвать его, когда на нас напали грибные воины?       — Наверное, я смогу, — вызвалась Оливия и, пусть и с некоторым усилием, взяла её на руки. Ого, а Оливка стала куда сильнее. Я бы сам её взял, но мне и так Фелицию приходится тащить.       Призрак мужчины продолжал идти вперёд, не отводя взгляда от мегагриба. Он ни на что не отвлекался и не смотрел по сторонам, словно зачарованный. Что за Срыв Покрова о котором он сказал вначале? И кто там ему поможет? Как обычно, вопросов больше чем ответов.       А ведь я и Зерхаэля ещё не успел нормально опросить.       — Дай мне знание… Помоги сорвать завесу лжи… — возбуждённо забормотал мужик, вдруг упав на колени. Он молится что ли? Но кому? Мегарибу? — Трав ласковых вязью укутавшись\ Выдумши колодцами глаз\ Укушено, брошено\ Цепями студёных ночей\ Зудом свечения грезить…       Оливия вздрогнула, будто узнала этот странный стих. Однако его продолжение мы так и не услышали. Губы мужчины беззвучно шевелились секунд десять и мы наконец снова услышали его голос:       — О великий Владыка Безумия Оцур! Вернись! Я тебе свою жизнь и душу отдам! Нет мне места в этом мире безумцев. Ты мой бог. Без тебя я — ничто. Меня тошнит от своего присутствия, проявления здесь. Я уже не могу прикасаться к этому полному страданий миру. Теперь мне отвратительно всё, любое напоминание моего существования. Любой контакт с реальностью — даже принятие пищи. Ведь это тоже порочно, но без этого не обойтись — и снова и снова разочарование.       Что?! Он молится Оцуру?! Но как? Если этот мужик — действительно Масалин, Оцура тогда ещё не должно было существовать! Он появился гораздо-гораздо позже, лишь в начале этой эпохи!       Я окончательно запутался.       — Это невозможно, — обескураженно произнесла появившаяся Йокко. — Оцур молодой бог, появившийся одновременно с Дар’Ханом и Риносхорном. Максим, похоже, этот мужчина никакой не Масалин.       — Видимо. Иного объяснения я не вижу.       — Тут есть и другая странность. С какого рожна он решил помолиться Владыке Безумия именно здесь?       И тут произошло нечто. Мир вокруг стремительно потемнел, краски и свет исчезли. Я видел перед собой лишь два огромных горящих угля лисьих глаз смотрящих мне прямо в душу. Я ничего не видел кроме них, ничего не слышал. В ушах стоял всё усиливающийся звон который, достигнув пика, резко оборвался.       Глаза тоже исчезли.

***

             На столе лежит какая-то круглая безделушка, сантиметров примерно семь в диаметре. Это искусно выполненное неизвестным умельцем золотое (или позолоченное, неважно) колесо. По бокам располагаются парные фигурки людей — слева они головой вверх, справа наоборот — вниз. Наверху колеса сидит какой-то мужичок в богатой одежде и с короной на голове. А под колесом — нищий оборванец.       Я поднял эту штуку со стола и хотел показать Оливии, но немного замешкался. Дело в том, что меня сразу же наполнила тёплая бодрящая энергия. Мне вдруг стало казаться, что теперь мне всё по плечу, за что бы я не взялся. Когда это ощущение поутихло, я наконец показал колесо ей.       Колесо Фортуны. Как оказалось, обычная зачарованная безделица а не артефакт. Вот только откуда она там оказалась? Я всегда думал, что мне таким образом помог Мастер-Ювелир. Но действительно ли это был он? Я так и не спросил его.       — Эм… Не подскажете, где здесь ближайшая гостиница? — из мира моих мыслей меня вывел приятный голос девушки лет двадцати. Длинные каштановые волосы, стройная фигура, выразительные зелёные глаза. Причём их взгляд никак не подходил молодой девушке. Это был взгляд не по годам серьёзного, мудрого человека. Но одежда у неё ооочень странная. Тёмные кожаные брюки, обтягивающая куртка (тоже кожаная) увешана какими-то стальными пластинами. Я ощутил исходящую от них ману. Но какую-то… нетипичную, что ли. На шее вместо кулона с одним из камней весит серебряная цепь. Она с какого-то фестиваля косплея? Вид у этой девушки слегка растерянный.       <…>       — …В нашем мире существует так называемый Абсолют — всесильная сущность, которая его, собственно, и создала. Он выше всех богов. Я одна из тех, кто хочет помочь ему с исполнением желания.       — Чего? Желания?.. И чего же хочет Абсолют?       Меня ввело в замешательство то, что всесильная сущность может чего-то хотеть. Как-то это странно…       — Я не знаю. Никто не знает. Мы просто делаем то, что он скажет.       — Э-э-э…       — Я не ожидала, что ты поймёшь… Впрочем, ладно. Забудь. Наверное, тебе интересно, что я вообще здесь забыла? Изначально я хотела попасть в совершенно другой мир. Но проводившие ритуал маги, похоже, ошиблись в расчётах… И так я оказалась здесь.       А действительно ли случайно Садриэль попала в Глаидор? Слишком уж удачно, чтобы быть чистым совпадением. Ведь после Глаидора я как раз отправился в её мир. Абсолют, всесильная сущность которая чего-то хочет но Садриэль не знает чего именно…               — …В реальности тебе удалось установить контакт с Родинией — миром, который я считаю своим домом. Второй медиум наделила тебя Белым Огнём — он и является связующей нитью. Кроме того… То зеркальце, которое ты назвал Зеркалом Алисы. Сейчас оно выступает чем-то вроде портала, позволяя мне проникнуть в твой сон из Родинии.       Что она несёт? Какой-то несвязный бред.       — Я не понимаю.       — Сейчас — да, ведь ты не находишься в сознании. Но когда проснёшься, вся информация, полученная тобой сейчас, без труда обработается твоим мозгом.       — Ладно. Допустим. Так о чём ты хотел поговорить, Гандаур?       — Я слабею. Миллениум уже близится — передай это Второму медиуму, она поймёт. Я расскажу тебе ещё кое-что, говорить об этом ей не нужно. Не так часто меня интересуют дела жителей низших миров. И ты — как раз такой случай. Когда будут соблюдены все условия, я смогу на короткое время придти в ваш мир.       Миллинеум. Что это? Я рассказал об этом Садриэль, одной из проводников воли Абсолюта. И из-за приближающегося Миллинеума Абсолют слабеет. Я до сих пор понятия не имею о чём тогда шла речь. Но интуиция мне подсказывает, что это крайне важно. Возможно, это вообще самое важное. По крайней мере, сейчас. Но зачем же Абсолют явился в Глаидор следом за Садриэль?       — Можно ещё один вопрос? Зачем ты хочешь придти в наш мир?       Гандаур лишь пожал плечами.       — Да просто так. Мне скучно. Хотя… Это не единственная причина. Как я уже сказал, ты заинтересовал меня, смертный. В тебе есть потенциал. Нужный человек не в том месте может изменить мир.       Своими действиями я действительно изменил Глаидор. Я одолел Джейсона, хоть и не без помощи извне. Сам стал Стражем Баланса. А потом и вовсе по ошибке уничтожил Глаидор, создав новый. Но только ли это имел в виду Гандаур-Абсолют? Только ли Глаидор?       Пока я шёл, мне попалось нечто необычное — посреди дороги стоит девка лет четырнадцати в довольно странном даже по меркам этого мира наряде (что-то типа тёмно-коричневой робы или мантии с капюшоном), с жезлом в правой руке и беспомощно озирается вокруг.       — Эм… Не подскажете, куда я попала? — Спросила она, очаровательно хлопая глазками. Довольно симпатичная. Что с ней стряслось?..       — Ну… Планета Глаидор, Хрустальная Федерация. Город Блоувер.       — Понятно… — Грустно сказала она, уставившись в землю.       — Что случилось? Тебе чем-то помочь?       — Я ученица магической школы. Сдавала экзамен и, видимо, неправильно применила заклинание телепортации. Я из другого мира.       Что?.. Хлоя… Девочка из другого мира, которую хладнокровно убил Джейсон… Я помню, это действительно было. Было… Было ли?..

А действительно ли она существовала?

***

      — Итак, что такое Покров Тайн? Кто-нибудь знает? — учитель, высокий и тонкий мужчина в странно сидящим на нём костюме и кривом цилиндре на голове, внимательно осмотрел класс, но не увидел ни одной поднятой руки. Все ученики молчали. Тогда он подошёл к ближайшей пустующей парте, подвинул к себе и поставил на неё стакан. — Хорошо, сейчас я вам всё объясню.Начнём с аналогии. Представьте себе что на столе стоит стакан. Обычный стеклянный стакан. Вы можете осмотреть его и прийти к выводу, что этот объект — собственно, стакан. Это понятно по его форме, материалу, размерам. Обычный человек без нарушений в восприятии идентифицирует этот объект с первого взгляда. А теперь представьте что стол со стаканом полностью закрывает абсолютно непроницаемая чёрная занавеска, — учитель, держа в руках кусок плотной чёрной ткани, закрыл им парту со стаканом. — Сможете ли вы, стоя на одном месте, определить какой объект за ней скрыт? Нет. Не сможете. Так вот, эта занавеска — и есть Покров Тайн. Большинство возразят — так ведь занавеску можно обойти или просто убрать её рукой! И будете правы. Вот только занавеска-то совсем не простая. Она скрывает стакан со всех сторон и неподвижно висит в воздухе, практически не реагируя на внешние воздействия. Практически. При определённых условиях, очень редко, занавеска всё-таки может колыхнуться от случайного порыва ветра, как и сдвинуться от движения руки. Покров Тайн кажется чем-то далёким и мистическим, но совсем немногие понимают, что он есть абсолютно везде. Покров воздействует на каждое живое существо в той или иной степени. Иначе можно было бы очень быстро сойти с ума и умереть от чудовищных потоков информации, перегружающих мозг. Впрочем, существуют и те, кто способен хоть немного приоткрыть завесу тайны… А есть и существа, на которых Покров действует совсем не так, как на остальных.       Что я здесь делаю? Что это за место? Школьный класс? Как странно…       — Вот скажи мне, Максим, — учитель посмотрел на меня своими гипнотическими жёлтыми глазами с болезненно вращающимися внутри них спиралями вместо зрачков, — могут ли люди доверять своей памяти?       — Ну, наверное, да. Большая часть событий которые мы помним, реально происходили, хотя и некоторые детали со временем забываются. Или наоборот, придумываются несуществующие.       — То есть, ты считаешь, что наши воспоминания скорее отражают реально пережитые нами события, чем нет?       — Да.       — Допустим. Тогда чем эти воспоминания отличаются от воспоминаний о, например, просмотренном фильме или прочитанной книге? Мы же ведь тоже помним что там происходило по сюжету, но почему-то не считаем эти воспоминания своими.       — Но это же не одно и то же. В первом случае мы испытывали этот опыт сами, во втором случае же это выдуманные события, за которыми мы только наблюдали.       — А что если я скажу тебе… — кружащиеся спирали в глазах учителя всё больше затягивали меня внутрь себя, — что никакой разницы на самом деле нет?