Твой почерк

             — Рюноске Акутагава?        К мрачному парню в черном плаще подошел почтальон, мужчина лет 40, со смуглой кожей и какими-то невыразительными чертами лица. На такого посмотришь, — не заприметишь ничего особенного, а через пару минут и вовсе забудешь. Но Акутагава всегда был подозрителен к окружающим, поэтому, сделав шаг назад, он настороженно взглянул на курьера, старательно запоминая черты его лица. Любой другой испугался бы такого поведения, но этот курьер, видимо, был с большим стажем и немало подобных Рюноске повидал, так что вообще не растерялся, продолжив:              — Если это Вы, то Вам тут посылка. Получатель — Рюноске Акутагава. Отправитель — Ацуши Накаджима. Вот, распишитесь вот здесь.        Монотонным голосом произнес курьер, протягивая бумажку и ручку.

«Ацуши?»

       У Рюноске почему-то возникло крайне скверное предчувствие, поэтому он не спешил принимать посылку. Курьер его не торопил, казалось, абсолютно равнодушно относясь к поведению Акутагавы.              — Что в этой посылке?              — Не имею право знать.              — А если бы там была бомба?              — Тикающего механизма нет.        Курьер попался какой-то непробиваемый. Что ему не скажешь, всё выполняет идеально, отточенные ответы, монотонный и спокойный голос… Выбора нет, придется рискнуть и принять посылку.        Рюноске с сомнением принял ручку, расписался где положено, а затем медленно, осторожно принял посылку. Попытался немного потрясти… Шелест бумаги? Письма? Но спросить он не успел, курьера уже и след простыл. И когда Акутагава стал настолько невнимательным, что упускает из виду каких-то курьеров? Да еще и крайне подозрительных курьеров… Ладно, с этим потом. Сначала посылка.        Рюноске осторожно донес посылку до заброшенного здания, принадлежавшего когда-то Портовой мафии, поставил на ступени и отошел на приблизительно безопасное расстояние, подыскивая какой-нибудь камень.        Казалось бы, для чего такие осторожности? Всё потому что Акутагава был уверен, Ацуши, после того, что случилось, никогда не станет ему писать… Он избегал его больше месяца, так с чего ему сейчас писать целую гору писем? Подозрительно? Еще бы! А годы выживания в Портовой мафии научили Акутагаву, что всегда будет кто-то, кто непременно захочет тебя убить, преследуя 24/7 365 дней в году. Поэтому надо всегда быть осторожным. О, как раз подходящий камень нашелся.        Рюноске замахнулся, отправляя камень в полёт. Тот врезался аккурат в посылку, даже сломал деревянные дощечки, но ничего не произошло. Нет, кое-что всё-таки произошло. Оттуда вывалились листы, целые пачки листов…        Расширив от удивления глаза, Акутагава постарался как можно быстрее собрать все разлетевшиеся листы бумаги. Затем он бережно сложил всё в коробку, прикрыл ту остатком крышки и, взяв посылку двумя руками, зашел в здание. Раз уже эта посылка неопасна, раз здесь действительно только листы бумаги, то, возможно, Ацуши хотел ему что-то рассказать, но был занят? Может, ему нужно было отправиться на какое-то срочное задание, секретное, раз все в Детективном агентстве молчали? И оттуда Ацуши написал ему столько листов? Возможно ли, что тогда?.. Тогда он не обиделся?..

***

       В тот день Рюноске был сильно ранен, и Ацуши еле дотащил парня до своего дома, чтобы там обработать как следует рану. Нет, разумеется, первая помощь была оказана сразу же, но Акутагава проявил недюжее упрямство, всеми правда и неправда отказываясь туда отправляться, поэтому тигру оставалось только смириться и «пригласить» Рюноске к себе домой. Только позже Ацуши вспомнил о всех цветах, которые буквально заполнили пол в его квартире, не давая даже шагу нормально ступить. Но отнекиваться было поздно, да и неуместно в данной ситуации. Жизнь Рюноске важнее.        Чтобы Рюноске не мучился от боли, Ацуши приготовил ему обезболивающее. А еще, тайно пригласил доктора, чтобы тот осмотрел этого глупого упрямца. Доктор иронично усмехнулся увидев картину, как Ацуши беспокоится о состоянии Рюноске. Ведь, судя по куче цветов на полу и некоторым характерным признакам на Ацуши, болезнь тигра гораздо более смертельна, чем ранение мрачного парня, который аки принцесса развалился на кровати…        Доктор, осмотрев Акутагаву, повернулся к тигру:              — Мне Вас тоже осмотреть?              — Не стоит. Я в любом случае уже ходячий труп.              — Разве Вы не хотите узнать, сколько Вам осталось?        Тигр замолчал. Он не хотел слышать этот приговор, но понимал, что, узнав, он сможет всё хорошо подготовить… И тогда не так страшно будет оставлять Акутагаву, Дазая и остальных. Ацуши медленно кивнул. Доктор слабо улыбнулся и начал осмотр… Результаты были неутешительны.               — Если любовь останется безответна, вы умрете где-то через пол месяца… Но даже если Вам ответят, вы не сможете выжить. Будь цветы какие-нибудь другие, те же васильки, или незабудки, то одно дело… Но. Ликорисы… Эх…               — Не стоит, доктор, я уже знаю обо всём. Просто скажите, сколько.               — При взаимности, максимум, месяц… Яд уже глубоко укоренился в организме, его невозможно будет вылечить… Соболезную.               — Ничего. Спасибо Вам, что пришли. И спасибо, что осмотрели меня.               — Бывай, парень…        Доктор развернулся и, пробурчав что-то вроде «эх, жаль такого хорошего юношу», медленно удалился, прихрамывая на одну ногу.        Ацуши тихо вернулся в свою комнату и подсел к кровати, на которой лежал Рюноске. У того был небольшой жар и галлюцинации, но к вечеру всё должно было пройти. Пока Акутагава отдыхал, тигр решил прибраться в своей квартире. Он в любом случае не выживет, так зачем тревожить Рюноске зазря?        К вечеру, как и было обещано, Рюноске медленно начал приходить в себя. Первое, что он увидел, открыв глаза, были ликорисы в руках Ацуши. Тот кашлял буквально секунду назад и не успел их убрать. А Акутагава, не до конца понимая происходящее, прищурился и посмотрел на Накаджиму.              — Ох, Ацу, это так мило, что ты принес мне мои любимые цветы…        Нежным голосом сказал Акутагава. Если бы он был в нормальном состоянии ума, то, разумеется, не ляпнул бы подобную чушь, но он только-только отошёл от галлюцинаций и еще не до конца различал свои мысли и реальный мир. А Ацуши замер, будто молнией пораженный.              — Спасибо, Ацу~~~ Но знаешь, что я люблю еще больше, чем Ликорисы? Т Е Б Я        Накаджима вздрогнул… Он испуганно-печальными глазами посмотрел на Акутагаву. И это взгляд моментально отрезвил Рюноске… Тот нервно сглотнул.              — А-ацуши… Позволь всё…        Но Накаджима не дал ему договорить. Он отчаянно вскричал:              — НЕТ!        А затем убежал. Как последний дурак, сбежал, струсил…

***

       Вспомнив всё это, Рюноске болезненно поморщился. Если он не обиделся, то что означало то «нет»? Его отвергли? Сердце болезненно сжалось, но сначала он должен был прочитать, что написал Ацуши. Он достал листок, который выглядел, как первый, и начал читать…

***

«Мой дорогой Рюноске, Я хочу, чтобы ты знал, что я сбежал не потому, что не мог принять твои чувства… Совсем наоборот… Я хочу сказать тебе это сразу, а затем начать свой рассказ. Рюноске, твои чувства… Они взаимны…»

«День первый»

             Честно говоря, в тот день я всё-таки вызвал врача, чтобы он тебя осмотрел… А заодно он осмотрел и меня. Я был болен ханахаки. И уже очень давно. В лучшем случае, мне оставалась бы половина месяца… Но твои слова внезапно всё изменили. Цветы отступили и исчезли из моего сердца. Здорово, правда? Но доктор сказал, что я чем-то заразился и даже если не от ханахаки, я всё равно умру… Только через месяц. Не плачь, прошу! Каждый день своего последнего месяца я тебе опишу так, что ты сможешь снова и снова переживать эти дни со мной, словно я никуда и не уходил. Вот в чем прелесть бумажных писем — их всегда можно перечитать, если что-то забылось. Так, пока эти письма рядом с тобой, я тоже всегда буду с тобой. Поэтому, прошу, Рюноске, мой милый Рюноске, не плачь… Я всегда буду с тобой.

***

       Акутагава тщетно пытался сдерживать слёзы, дрожа всем телом… Он понимал, что это не просто какое-то «заражение». Это яд в его любимых цветах… Ацуши никогда не умел врать… Его любимые цветы убили самого дорогого ему человека. Пожалуй, теперь он ненавидит эти цветы.

***

«День второй»

             Ох, я вчера так устал, что уснул, не успев сказать того, что хотел. Ты не должен ненавидеть ликорисы. Они мне нравятся. Они правда очень-очень красивые, а еще, они напоминают мне о тебе… Напоминали. Такие цветы подходят тебе, Рюноске. Я их люблю. Всем сердцем. Только тебя чуть сильнее. Как здорово писать письма, ты никогда не увидишь моего смущения, хахаха. Зато, ты можешь себе его представить, наверное. Представь, Рюноске, как я тебе говорю одними губами: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Я счастлив, наконец, это сказать…

***

       Рюноске понимал, что Ацуши нечестен. Он лжет, чтобы не беспокоить его лишний раз. Ацуши не устал, у него, вероятнее всего, началось действие яда, поэтому он не смог больше ничего написать. Еще бы… Ведь кроме рвоты, отравление ликорисами вызывает аллергические реакции… А учитывая тощее тело Ацуши, его болезненную худобу… Скорее всего, у него был анафилактический шок. И Акутагавы не было рядом, чтобы помочь Ацуши справится с этим состоянием. А ведь из-за его, Рюноске, любимых цветов, которые оказались ядовиты, Накаджима теперь вынужден так страдать…

***

             Я думаю, ты догадываешься, почему я не остался с тобой на этот месяц. Ты бы, без сомнения, влюбился бы в меня еще сильнее, и не смог бы перенести расставание со мной, я прав? Ох, это так звучит, будто я очень высокого мнения о себе… Ну, будь я на твоём месте, я бы действительно не смог пережить твою смерть. Ты бы знал, что со мной творилось тогда, два дня назад. Пообещай мне больше не быть таким безрассудным, хорошо? Прошу тебя. Иначе, я буду волноваться.

***

       Рюноске не хотел давать обещание, но всё же мысленно запомнил данный момент. Он не должен больше расстраивать Ацуши… Он не может всегда взваливать всё на хрупкие плечи тигра…

***

             А еще, я хотел спросить. Ты помнишь, когда мы впервые встретились? И где? Я помню. Ты тогда вел на меня охоту от лица портовой мафии. Сказал, что моя голова дорого стоит… Знаешь, на самом деле я не хотел тогда с тобой сражаться… Ты был таким одиноким. Мне захотелось тебя обнять и больше никогда не отпускать. Сейчас я, наверняка, рядом с тобой. Отныне, с того момента, как ты прочтешь эти строки, я всегда буду с тобой. В жизни и после смерти. Даже если тебе придется отправиться в ад, я последую за тобой, Рюноске…

***

       Акутагаве нужен был перерыв… Он прочитал только о первых двух днях, но ему уже было невыносимо больно… Почему же он не смог уберечь Ацуши?        Сделав глубокий вдох, а затем выдох, Рюноске всё же нашел в себе силы читать дальше:

***

«День третий»

             Я не просто так спросил тебя о том месте, где мы впервые встретились. Если ты помнишь, где это, то иди туда, когда дочитаешь мои письма. Я сейчас там, я оставлю тебе подарок. Я хотел подарить тебе его на день рождение твоё, но оно будет через два месяца. Я боюсь, что не доживу… Не смогу дожить… Но ничего. Я надежно спрятал подарок. Только ты его сможешь найти, я обещаю.

***

       Рюноске улыбнулся сквозь слёзы. Этот идиот на грани смерти думал о его дне Рождении…

***

             И ещё, Рюноске. Не важно, что произошло между тобой и Дазаем в прошлом. Я считаю, что ты лучше меня. Для меня ты всегда будешь превосходным. Лучшим. Идеальным. Ради меня, прошу, продолжай и дальше сражаться. Ты не можешь погибнуть, пока я не разрешу, ты понял?

***

       Акутагава, конечно, понимал, что имеет ввиду Накаджима. «Живи. Продолжай жить и бороться за своё место в мире». Третий день подошел к концу. Рюноске решил сделать перерыв и унести своё бесценное сокровище, эти записи, которые он сам чуть ранее не уничтожил (сейчас эта мысль повергла его в ужас!), к себе домой. А завтра он пойдет за подарком, взяв с собой пару страниц. Акутагава понимал, что не сможет прочитать всё за один раз…        «Не мерзни» — вот где было написано на бумажке, вложенной в оберточную бумагу. А самим подарком был шарф. Теплый и мягкий. Вязанный. Черный. Сделанный, вероятно, специально для Рюноске, потому что идеально подходил под его стиль… К тому же, Акутагава решил всегда одеваться теперь в черный. И только в черный. Он не сможет носить никаких одежд, кроме траурных, пока не отпустит Ацуши… А последнее невозможно.

***

«День четвертый»

             Акутагава, почему у меня чувство, что, если ты еще не забрал мой подарок, то уже, наверное, отправился, чтобы это сделать. Впрочем, это же ты… Я ожидал чего-то такого от тебя, поэтому подготовил еще несколько подарков… Я думаю, ты догадываешься, где они. На каждом значимом для нас месте. Ищи, Рюноске~~~

***

       Судя по буквам, которые стали слегка неровными, а так же по малому количеству, вероятно, Ацуши очень сильно страдал в четвертый день… А его не было рядом…

***

«День пятый»

             Акутагава… Сегодня я увидел тебя на улице… Знаешь, мне всегда хотелось сходить с тобой на свидание, держать тебя за руку… Мне всегда хотелось прикосновений к тебе… Акутагава… Акутагава. Акутагава..... Рюноске......

***

       Представив, как Ацуши сидел и писал его имя, старательно выводя каждую черточку, как он томно, одними губами произносил сокровенное имя… Его имя… Рюноске зажал свой рот, не давая крикам вырваться из его горла…

***

«День шестой» «День седьмой» … «День десятый»

***

       Дни сменялись один за другим, а Акутагава уже стал привыкать жить с этими листочками. Он с ними пил кофе. Гулял. Сражался. Возвращался домой. Спал… Он жил с ними, разделяя каждый миг вместе с Ацуши.        Но на 11 день почерк Ацуши вдруг стал слишком неровным… Вероятно, он писал это сильно дрожащими руками…

***

«День двенадцатый»

             По правде говоря, я проживу меньше, чем ожидалось. Умру где-то через три дня… Рюноске, я люблю теб я

***

       Ложь! Акутагава не знал, в чем именно заключалась ложь Ацуши, но он, определенно, лгал! Что же с тобой случилось, Ацуши?        Тексты дальше были всё так же наполненными теплыми и любящими словами Накаджимы, но… Почерк… Что случилось с его почерком? Это… Это разве его почерк?.. Нет, погодите, кажется, Рюноске где-то видел этот почерк…        ДАЗАЙ! Это был почерк Дазая! Но что же тогда случилось с Ацуши?        Не собираясь ни секунду долее оттягивать момент правды, Рюноске помчался в Детективное агентство…        Там ему сказали, что Ацуши попал в аварию, в десятый день, когда возвращался из какого-то места… Его госпитализировали, но посчитали, что незачем продлевать живому мертвецу жизнь на лишних пару часов, поэтому даже не стали проводить операцию… А затем, дописав строчки в «день двенадцатый», Ацуши уже не смог писать, поэтому остальные под его диктовку записывали прощальные слова… Договорив, Ацуши покинул этот мир…

 — Глупый, глупый любимый Ацуши… Ты не хотел меня волновать? Не получится. Твой почерк, так же, как и ты Никогда не умел врать.