Как упоительны в России вечера

Уставший за последние два месяца учёбы Акинфеев так рвался к бабушке что, чуть ли не часы считал до отъезда, терроризируя мать и отца недовольным выражением лица из-за вынужденной задержки в городе. Ждал, когда наконец-то сможет вдохнуть свежий воздух, пройдётся по пыльной дороге, обнимет любимую бабушку и потискает раскормленного до неприличия Мурзика. Но, приехав в деревню, Игорь не получил должного удовлетворения. Так вышло, что Тёма, к которому, не находя себе места в горячем вагоне мчался Акинфеев, без предупреждения уехал погостить в Чувашию к родне. Новость была крайне неприятная, и поделать с ней было нечего. Если бы Игорь со злости отправился обратно домой, то не только обидел бы единственную бабулю, но и схлопотал от родителей за переменчивое настроение – всю четвертую четверть планировал поездку, и вот вернулся через два дня. Поэтому, не имея других вариантов, Акинфееву пришлось весь июнь таскаться с Федей на рыбалку и терпеть вечные проделки Миранчуков, которых, казалось, сам чёрт не в силах напугать. В общем-то, с парнями было весело и легко, ссоры между близнецами и Кокориным, разгоравшиеся на ровном месте, Фёдор умело утихомиривал, и жизнь вновь приобретала гармонию. Общения, смеха и шуток хватало. Не хватало Артёма. От обиды Игорь забросил социальные сети, а на звонки Дзюбы не отвечал намеренно. Конечно, Тёма знал, что друг приедет, они же не раз говорили об этом, всё лето хотели провести вместе. Почему Артём ничего не сказал про отъезд – Акинфееву оставалось только догадываться. Июнь шёл медленно. Жарил солнцем листья только-только высаженной рассады, кусал осами, цвёл жёлтыми одуванчиками и розовыми пионами, пел голосами соловьёв, изредка поливал серую землю тёплыми дождями. Вода в реке нагрелась почти до температуры парного молока, поэтому к рыбалке добавилось еще и плавание. Швыряясь улитками и комками вязкого ила друг в друга, Сашка с Антоном доводили до нервных вскриков пышнотелых мамаш, загоравших на берегу в раздельных купальниках. Фёдор к этому безумию старался не подключаться, валяясь на надувном матрасе посреди реки и почитывая очередной бессмысленный детектив. Не умевший плавать Лёша каждый раз тоскливо провожал взглядом друзей, обещая присмотреть за оставленными на берегу вещами. Игорь искренне пытался научить мальчишку плавать, но тот не давался, стыдясь и краснея. Когда Кокорин торжественно сообщил Акинфееву, что видел Дзюбу с матерью в магазине, Игорь еле сдержал счастливую улыбку. Обижаться становилось всё сложнее. От одной мысли о скорой встрече у парня ускорялось сердцебиение, а глаза зажигались блеском предвкушения. Но, вопреки ожиданиям Игоря, вечером Тёма не явился. И вечером следующего дня тоже. Саша пожимал плечами, предполагая, что «этого идиота, небось, опять дома закрыли за что-нибудь». Гуляя по вечерам, парни не раз проходили мимо дома Артёма, Миранчуки даже пытались выпросить у Светланы Александровны пару минут свободы для друга, но всё было тщетно. Тёму на прогулки не выпускали. - Привет. – повиснув на палисаднике, робко сказал объявившийся через неделю Тёма и улыбнулся Акинфееву. - Пока. – отрезал Игорь, воровато взглянув на него. - Да я наказан был! Мать даже ручки с форточек сняла, чтоб я ночью не свалил! - За что в этот раз? Угнанная отцовская машина или сожженный окурком соседский сарай? - Нет. – Артём уложил подбородок на покрашенное дерево и вздохнул тяжело. – Уехал от бабушки без спроса. - В смысле? – Игорь даже лить воду перестал от тревожной догадки. - На попутках. – Дзюба улыбнулся, наконец-то увидев лицо лучшего друга. - Ты идиот?! – вскрикнув, Игорь сделал страшные глаза и по неосторожности наступил на разросшийся разноцветный «коврик» - Они меня не пускали, блять! Хотели, чтобы я там до конца лета сидел! А ты тут один! Без меня, ёпт! – парень со злостью оторвал от берёзы листок и растёр его в ладони. - Ты иногда ведёшь себя тупее, чем Миранчуки! А если бы что-нибудь случилось?! – не прекращая сверлить убийственным взглядом друга, спросил Акинфеев. Еще недавно ему казалось, что Дзюба уже ничем не сможет его удивить, но Артём вновь превзошёл самого себя. - Чё ты как моя мать? Успокойся, Игорёк, я с нормальным мужиком ехал. – Тёма, способный до смерти заговорить кого угодно и сразить своим обаянием наповал, действительно, без особого труда поймал длиннющую фуру и почти всю дорогу проехал с добродушным дядькой, рассказавшим ему чуть больше сотни анекдотов. - Вот придурок-то! – Акинфеев повернулся к нему спиной, чтобы полить лилии и не запустить в друга лейкой. – Ты всё еще наказан? - Да, я вообще-то за хлебом шёл. – ответил Тёма и осмотрел спину загоревшего друга. – Игорь, смотри, планка! – немного помолчав, выдал Артём. Он вцепился руками в палисадник и вытянулся в струну. – Слабо? А? А? Ай! – Акинфеев проводил равнодушным взглядом упавшего в заросли бабушкиных астр Артёма и продолжил поливать мелкие петунии. – Блин, ща баб Шура мне голову оторвёт нахуй. – ноги его всё ещё висели на невысоком палисаднике, а руки увязли в мокрой земле, смешанной с оторванными листиками цветов. - Артём, еб твою мать! – визгом оглушив улицу, со двора на голос ненавистного Дзюбы выскочила бабушка Игоря. – Цветы мои! Что ж ты гад делаешь?! Ой! – она вскрикнула снова, хлопнув себя по коленям через фартук. – Ой! Схожу к отцу, так и знай! Всё расскажу! И про цветы, и про машину, и про кобеля твоего бешеного! – получивший садистское удовольствие от разыгравшейся драмы Акинфеев отвернулся, но улыбаться не перестал. Лейка опустела, поэтому парень начал тщательно прорывать траву в цветах, лишь бы не уходить домой. - Да я не специально, баб Шур, прости, пожалуйста, я же.... – отряхивая руки от грязи, начал оправдываться Артём. - Сколько раз говорила – не ходи к Игорю?! А? Полтыщщи! – косынка сползла с её головы на затылок, поэтому женщина принялась её перевязываться. – А ты ходишь, когда сам божился дорогу к нам забыть! Иди отсель! – Тёма посмотрел на наклонившегося к земле Акинфеева и выдохнул с грустью. Игорь всё-таки вынырнул из кустов и взглянул на Артема из-под полуопущенных ресниц. Улыбка на его губах светилась настолько заразительная, что Дзюба не удержался и тоже растянул губы. – Лыбится ещё! Только и умеешь собак дразнить, да малину чужую таскать! Иди-иди! Игорёчек, иди домой, мой хороший, не отвяжется же! – Тёма поднял вверх сложенные нулём пальцы, намекнув на полночь, и постарался на языке жестов объяснить Акинфееву, что он, Артём, зайдёт за ним. – И-ди! Хулиганьё! Пойдём, внучек, компотику с оладьями... - Бабуль, я только из-за стола вышел. Не проголодался ещё. – выбираясь из зарослей цветов, Игорь посмотрел вслед ушедшему Дзюбе. Несмотря на обиду и шок от новости про попутку, Акинфеев почувствовал необъятную радость от встречи с Тёмой. - Это кто это тебя покормил, а? - Тёть Наташа. – калитка палисадника со скрипом закрылась, выпустив Акинфеева на улицу. - Ну здрасте! Бабка весь день оладьи жарила, а он у Наташки наелся ерунды какой-нибудь! - Съем я твои оладьи. – Игорь обнял бабушку и поцеловал в щеку. – Всё лето у тебя буду, печь устанешь! - И картошку копать останешься? – женщина в ответ приобняла внука и повела его в сторону двора. - А как же. - Только это, Игорь, ты подальше от Дзюбы, ладно, сыночек? Не связывайся. Вон с Федей дружи, с Сашком, с Дениской. А эти два распиздяя, прости Господи, Дзюба с Луневым, пусть даже к крыльцу моему не подходят! – к Артёму и Андрею бабушка Шура всегда относилась с нескрываемым негативом, два оболтуса, вечно влипающие в приключения, казались ей реальной угрозой. Она хорошо помнила, как на зимних каникулах, года два назад, уйдя с Дзюбой в лес, Игорь пропал до самой темноты. Тогда женщина была уже на грани обращения в полицию. А парни, как ни в чём не бывало, явились с красными щеками и счастливыми улыбками на лицах. - Хорошо, пойдем, бабушк, твою морковку польём, а то она мелкая какая-то. - Да рано ей ещё, а ты морковки захотел? Я щас у Надьки спрошу! - Ба, не надо. Не хочу я! – но его уже никто не слышал, женщина на всех парах неслась к сетке, ограждавшей её огород от чужого. Переделав все домашние дела, Игорь искупался в летнем душе и упал на диван, не зная, чем заняться до полуночи. Бабушка смотрела какой-то русский сериал в своей комнате, а парень бессмысленно пялился в окно, прерываясь на сообщения в общем чате класса. Он нисколько не жалел, что смотался из города к бабушке, ведь несмотря на явный проёб Артёма, Игорь знал, что всё в итоге будет хорошо. Провинившийся Дзюба исправит ситуацию и теперь-то уж точно до конца лета от него не отойдёт. - Игорь! Игорь! – тихонько стукнув костяшкой указательного пальца по стеклу, Артём затаил дыхание и прислушался. По правде говоря, бабушку Игоря он боялся больше всего на свете. Уж больно громкая она была. И руку имела тяжёлую. Не раз Тёмке в детстве от неё доставалось то за отломанную от вишни ветку, то за разодранные шорты Игоря, то за обрушенные ряды кирпичей, что стояли у дома бабушки Шуры. Страх этот Дзюба пронёс сквозь года, и даже в свои шестнадцать побаивался женщину. Кремовая штора, закрывавшая широкое окно, отъехала в сторону, ждавший друга весь вечер Игорь с озадаченным лицом тихонько отворил форточку и оглянулся назад. Бабушка спала чутко, но забытый телевизор перебивал собой все посторонние звуки. Свесив ноги с деревянного подоконника на улицу, Акинфеев изогнулся и достал из-за батареи заранее приготовленные шлёпанцы. - Привет. – шепнул Тёма, протянув руки к другу. Тот шикнул на него, отмахнувшись, но Дзюба без спроса легко подхватил парня под бедра и вытащил из дома. – Сильно бабушка разозлилась? – спросил он, всё еще держа Игоря на руках. - Да как обычно. – машинально обняв Тёму за шею, Акинфеев улыбнулся от воспоминания о полёте Артёма в цветник. Кивнувший удовлетворённо Дзюба несильно подбросил друга, чтобы перехватить покрепче. – Ты же наказан, вроде. – Игорь вдруг вспомнил, что обижен. – Поставь меня. - Я, короче, Ольку подговорил, чтобы она у матери ручку от окна стащила. – Тёма говорил тихо, то и дело поглядывая на всё еще распахнутую форточку. Телевизор глухо бубнил из соседней комнаты, никаких признаков бодрствования бабушки не было. По узкому переулку носились пищащие летучие мыши. Но в целом стояла такая умиротворяющая тишина со сверчками и кваканьем лягушек, что сидеть этой ночью дома было бы просто преступлением. - Так тёть Света на всех форточках, что ли, ручки поснимала? – Игорь улыбнулся против воли и поёрзал в руках Дзюбы. Подолгу обижаться на Артёма никогда не получалось, голубым глазам прощалось всё и сразу, достаточно было только распахнуть их пошире и ресницами похлопать. - Как будто ты не знаешь мою мать. – Тёма фыркнул и понёс Акинфеева к выходу из палисадника. - Поставь меня. – еще раз повторил Игорь, но, противореча своим словам, покрепче прицепился к другу, чтобы без повреждений миновать старую калитку с кое-где вылезшими из неё ржавыми гвоздями. - Не болтай, у твоей бабули ушки на макушке. – выбравшись на улицу, Дзюба всё-таки поставил Игоря на землю и закрыл трухлявую дверцу. – Ща как выскочит, вся улица проснется. Посидим сегодня на берегу? – немного наклонившись к лицу Акинфеева, Артём положил ладонь на его локоть. - Там шумно. - С чего это? – искренне удивился Тёма, подтолкнув Игоря в сторону дороги. Жёлтая луна спряталась на другой половине земного шара, открыв перед парнями миллиарды мелких и больших звезд, собранных в один бесконечный переливающийся поток. Фонари отключили еще в десять вечера, по зимней привычке экономя электроэнергию, поэтому ничто не мешало Игорю и Артёму стоять ближе, чем это было возможно днём. - Да эти бестолковые ночами ходят на рыбалку, но так орут, что рыба на километр уходит. – конечно, Игорь имел в виду Миранчуков, повадившихся рыбачить в самом укромном месте, где прошлым летом Игорь с Тёмой наедине коротали все летние ночи. Кроме них на речку ходил еще и Смолов с Кокориным. Один из них опасался отпускать неугомонную парочку близнецов ночью к реке, а второй вообще боялся отпускать Федю с Миранчуками куда-либо после того случая со сломанной ногой и лестницей. - Куда тогда? - Тёма испуганно вжал голову в шею, почувствовав ветерок от промчавшейся мимо мыши. - В сад, может быть? - Ежей топтать? – спросил Артём и рассмеялся, вспомнив ошарашенное лицо Игоря, как-то случайно уколовшего пятку иголками ежа, что притаился в траве у дерева. - Я его не видел! Ничего смешного! – парень цокнул и так быстро пошёл, что один шлёпок слетел с ноги и остался на дороге. Обладавший хорошей реакцией Тёма сразу же схватил его и поднял над своей головой. – Отдай. – холодным голосом произнёс Игорь и протянул руку настойчиво. Его всегда бесило, когда Артём вслух вспоминал глупости, случавшиеся с ними. - Только за услугу. - Ну? – Артём с улыбкой постучал пальцем по своей щеке, намекая на поцелуй, и сделал шаг навстречу. – Я не понимаю язык глухонемых. – грубо отозвался Акинфеев и смерил его таким жёстким взглядом, что веселье мигом слетело с лица Дзюбы. - Вот чё ты, а? – он без удовольствия протянул Игорю шлёпок. - Да ничё. – Акинфеев пошёл вперёд, не став дожидаться друга. - Игорь. - Как у бабушки отдохнул? – язвительно спросил Акинфеев и развернулся на пятках, остановившись. - Никак. Целыми днями дома сидел. – и Артём не врал, ходить ему было некуда, знакомиться со всеми подряд не было желания, а с многочисленными двоюродными и троюродными братьями и сёстрами быстро надоедало. Тёму тянуло домой так, как никогда раньше. Будто шестое чувство подсказывало ему, что нужно как можно скорее возвращаться домой. И оно, как выяснилось, не обмануло. - Ага, конечно. - Я и не хотел ехать туда! Меня мать отправила, бабушка обижалась, что я не приезжаю! А ты вообще сказал, что только в августе приедешь. И тут мне Кокора пишет, что Акинфей с ними в футбол играл! Нормально? Не ты, а Кокорин! - Я не говорил, что в августе приеду! Я написал, что в июне на неделю в городе задержусь, а потом до сентября тут! - Тебе переписку нашу показать? – Тёма даже дёрнулся, чтобы достать телефон, если вдруг Игорь согласится. Но Акинфеев лишь скуксился и закатил глаза в недовольстве. - Ты просто читать не умеешь. - Или ты писать. - Ну, естественно. – Игорь на поползновения в свою сторону отреагировал хлопком по чужой руке. – Убери руки! - Ага, щас! – схватив Игоря за запястье, Тёма потянул его на себя. - Отъебись. Мотаюсь к тебе каждые каникулы, а ты, как свинья, даже не предупредил, что уехал! – отбиваясь, Акинфеев по-кошачьи фыркал и шипел, но справиться с Дзюбой всё-таки не смог. - Тише. - Не думай даже! – Акинфеев свёл брови к переносице, почувствовав, как Артём погладил его по талии. Шикнул, но остался стоять на месте, что Дзюба посчитал хорошим знаком. – Нет, Артём. - Да, Артём. – в тон ему повторил Тёма и наклонился к другу. – Прости меня, Игорёк. – Дзюба обнял его и, ловко вывернувшись, поцеловал в щеку. - Хорош подлизываться. - Еще не начал даже. – Артём ласково коснулся губ парня и прикрыл глаза. Два месяца они не виделись, переписывались, по скайпу созванивались, но разве по интернету передашь всё, что чувствуешь? Разве выплеснешь всё, что бурлит в душе, когда видишь любимые глаза и улыбку? Акинфеев сладко вздохнул и обнял друга в ответ, сдавшись. Подошедший совсем близко Дзюба, углубив поцелуй, чуть расставил ноги, чтобы им обоим было удобнее. Они прижимались друг к другу под раскидистой берёзой, ветки которой бережно мели дорожную пыль. Скрывшись от посторонних глаз, парни немного расслабились. Сдавленным мычанием Игорь запретил Артёму лезть за резинку своих шорт, тот даже не стал сопротивляться, поняв, что еще рано. Шорох оторвавшейся старой коры, за которую Акинфеев зацепился майкой, разнёсся чуть ли не на половину улицы. Любое движение в такой тишине казалось громче, чем днём. Соскучившийся Тёма спустился поцелуями на шею Акинфеева, а руками, не удержавшись, смял шуршащую ткань тёмных шорт парня. Вдалеке раздались голоса. - Миранчуки. – Игорь вытер влажные губы. Один из приближавшихся голосов гаркнул громкое: «Заткнись, нахуй!», второй ему ответил резонным: «Сам заткнись!», третий, похожий, поддакнул, но вмешавшийся четвертый хрипло угомонил всех. Зазвенели гитарные струны. - С-сука, только не они. – Тёма раздосадовано хлопнул ладонью по стволу дерева и вновь навис над Игорем, но Акинфеев мягко отстранил друга, зная, что лучше выйти самим, чем дожидаться, пока гиперактивные Антон с Алёшкой начнут играть в прятки и случайно влетят под купол веток. Планы на вечер махали Артёму ручкой. – Ну, блин, почему именно сегодня?! - Закон подлости. – Игорь потянул Тёму за собой, тот нехотя поддался. - Да пошёл он нахер этот закон! – Артём оторвал от растущей у дороги мальвы один розовый цветок. – Давай скажем, что уже домой шли. - Они сами, наверное, домой идут. – услышав очередную перебранку парней, заключил Акинфеев. Каждый раз, когда те только выходили на прогулку, в коллективе царили тишина и гармония, но чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее выводили друг друга из равновесия. Парадокс взаимоотношений друзей заключался в том, что несмотря на бесконечные ссоры, а иногда и драки, парни продолжали гулять вместе. Подойдя к шумной компании, Артём неохотно пожал всем руки и тут же спрятался за Игоря в надежде, что тот найдёт нужные слова и отошьёт «лишних». Дзюба, без сомнений, соскучился по ним и хотел увидеться, но Акинфеев, приезжавший довольно редко, перевешивал чашу весов внимания Тёмы. Истосковавшемуся по любимому другу Артёму хотелось несколько часов просто-напросто не выпускать Игоря из рук, обнимать, целовать, расспрашивать обо всём, а наличие еще четырех человек значительно мешало исполнению его желания. - Пошли на речку? – предложил Антон, явно не собиравшийся идти домой так рано. - Вы разве не оттуда? – спросил Игорь, почувствовав, как в его зад вцепилась рука Тёмы. - Нет, мы у Вики сидели. - Концерт давал, Смол? – на вопрос Дзюбы Федя лишь вяло кивнул. – И как, хоть чё-нибудь перепало? - Перепало. От её отца. – ответил Сашка. – Сказал, чтобы шли со своей гитарой на хуй, а Вику домой загнал. - Дзю, а у нас на пляже мостушку новую поставили! – вспомнив о ремонтных работах на реке, выпалил Антон. - И сетку волейбольную повесили! – добавил Лёша. - Круто, ёпт. – Тёма так улыбнулся, что в соседних домах, наверняка, скисло всё молоко. При должном освещении все присутствующие бы поняли, что сильно мешают прогулке Артёма и Игоря, но без фонарей даже зоркий Кокорин не смог разглядеть особенности мимики Дзюбы. - Ну? На речку? – ответом Сашке было синхронное согласное мычание остальных. Тёма бросил драматичный взгляд на Игоря и надул губы, тот лишь улыбнулся и погладил его по плечу, пожалев. По дороге до заветного места Артём выслушал все последние новости, пару раз разнял заспоривших близнецов, трижды несдержанно погладил Акинфеева по спине и сто сорок семь раз страдальчески вздохнул. - Федь, сыграй чё-нибудь. – попросил Антон и подвинул брата к краешку толстого бревна. Лягушки орали свои летние песни во всё горло, в реке плескалась рыба, мучившаяся бессонницей, а ночные птицы заливались где-то в камышах. Свежесть, шедшая от водоёма, прохладой отгоняла сон от привалившегося к плечу Фёдора Сашки. Разжигать костёр они не стали, чтобы не дышать дымом. Парни устроились на брёвнах, лежавших друг напротив друга, слушали, как Федя играет на гитаре, и подпевали знакомым песням. - У меня уже пальцы болят. Я домой пойду. – Смолов растерял своё настроение еще тогда, когда сидел на крыльце у Вики. С друзьями гулять пошёл только потому что знал – близнецы однозначно увяжутся за сладкой парочкой, и никто их до самого утра домой не утащит. - Еще даже не рассвет! - Да, рано ещё! Посиди с нами! - Вам бы тоже домой уже.... – сказал Федя, поставив гитару рядом с бревном, на котором сидел. Дзюба радостно захлопал глазами, намереваясь вступить в разговор и убедить Миранчуков отправиться домой. - Ну, Федь. – Лёша заискивающе улыбнулся и, почувствовав толчок брата в бок, поднялся с места. - Мы купаться! – вместе с огромным рюкзаком Антон помчался к воде. Лёша направился за ним. - Куда? Сели! Быстро! – Смолову оставалось только наблюдать за спинами удалявшихся мальчишек, слушать его, конечно, никто не стал. - Ой, пусть идут. – махнув рукой, Сашка обратился к Артёму. – Как же ты из дома вырвался? Слышал утром тёть Света орала на тебя. - Как, как! Через окно! До утра надо вернуться, а то точно убьёт, как обещала. - Она тебе каждый день обещает, уже шестнадцать лет. – Фёдор ковырнул торчавший из бревна короткий сучок. – Чё там Миранчуки притихли? - Да вон хлюстаются, хрен с ними. - А вы чего не с удочками сегодня? Или у Вики интереснее? - Последний раз мы к ней пошли, Федь. – предупредил Саша, покосившись на друга. – Она скучная, как монашка! Еще и отец её каждые пять минут выходит проверить, не изнасиловали мы там его дочь, случайно. - Я тебя не тащил. Сам пошёл. – Смолов отрекошетил недовольный взгляд Кокорина. Наблюдавший за ними Игорь сидел рядом с Тёмой в притирочку, плечом касаясь груди друга, пока тот пытался как можно незаметнее сзади засунуть руку под майку Акинфеева и прикоснуться к его телу под тканью. - Больше не пойду. – проворчал Саша. - Не ходи. – равнодушно отозвался Федя. - С Лунём и Кузей и то веселее. - Чё ты хочешь от меня? – иногда Кокорин словно от скуки изводил Смолова своими капризами, бессовестно забывая о том, что на Феде еще два безмозглых близнеца отыгрываются сполна. - Не ори. - Пойду, посмотрю, что там Миранчуки делают. – психанув, Фёдор встал с бревна и пошёл к воде. - Федь, прикинь, чё нашли! - Если там не деньги и не русалка, то это меня мало волнует. – Смолов начал спускаться с горки, поглядывая под ноги. - Это не русалка. - Это труп. – спокойно отрапортовал Антон и вышел из воды следом за Лёшей. У Смолова округлились глаза. Он остановился на середине пути и вытаращился в ту же сторону, в которую усердно смотрели мальчишки. - Как это… труп? В смысле? - Рука вон торчит. – младший Миранчук бросил короткий взгляд на Федю и снова обернулся на камыши, где, действительно, на речных волнах покачивалась белая рука. Фёдор нервно сглотнул и почувствовал, как похолодели пальцы. - Этого не может быть. У нас никто не пропадал. Все бы знали. - Принесло, наверное, течением. – скороговоркой выговорил Антон и прикусил нижнюю губу. - Блять. Пацаны! Тут труп! – расстегнув джинсовые шорты, Смолов начал их стягивать, чтобы подобраться к утопленнику поближе и решить, что делать. Кроссовки он оставил в траве. - Чего, блять?! – Сашка сразу же подскочил на месте и со всех ног помчался к Феде. Разомлевший от близости Игоря Дзюба дёрнулся от жуткой новости и тоже собирался отправиться на подмогу, но был остановлен крепкой хваткой Акинфеева. С удивлением посмотрев на парня, Тёма осел обратно на бревно. Поверить в то, что Игорь испугался, он не мог. - Пойдём. - Они с этой рукой от манекена уже неделю ходят. – с улыбкой ответил Акинфеев. – Меня пытались напугать, но днём сразу было видно, что это пластмасса. - Где они её взяли? - У них же тётка в магазине работает, видимо, там и стянули. - Ну, щас Смол им отвесит. - Конечно, отвесит. – прогнувшись в пояснице, Игорь подался навстречу Артёму. - Когда ж они уйдут…. – перед поцелуем риторически спросил Тёма. У воды долго спорили, кто именно полезет за «телом», ни Сашка, ни Федя на довольных Миранчуков внимания не обратили. Полезли, в итоге, оба. Полные ужаса Сашины глаза Фёдор, совершенно точно, не забудет никогда. Но несмотря на это, Кокорин отпихнул друга и сам ухватился за пластмассовую ладонь. Камыши шуршали почти зловеще. Сашка за этот короткий временной промежуток успел нафантазировать себе столько, что хватило бы на три криминальных сериала. Когда рука вылезла по локоть и вдруг закончилась, не потянув за собой утопленника, близнецы разразились хохотом. Пары секунд Феде и Саше понадобилось, чтобы осознать тупость ситуации. Белый от страха Кокорин сразу же запустил в кого-то из Миранчуков частью манекена, а Фёдор резко развернулся и помчался за убегающими. - Вот, пожалуйста. – вынужденно оторвавшись от губ Артёма, произнёс Игорь и попытался отсесть чуть подальше, чтобы не вызвать подозрений. Но Дзюба не отпустил его, обеими руками обхватив и напоследок чмокнув в лоб. Полуголая команда спасателей в полном составе с отборными ругательствами промчалась мимо парней. - Заслужили. – не выпуская из петли объятий Игоря, произнёс Артём и для верности закинул ногу ему на колени. - Пойдём, надо разнять. – визг Миранчуков и крики разъярённого Смолова, который чувствовал себя преданным идиотом, разносились эхом по всей реке. Конечно, Федя сильно обиделся на близнецов и никакие «Ну, прости, пожалуйста» от грязных и помятых близнецов не помогали. Сняв мокрые трусы, Фёдор быстро впрыгнул в шорты и затянул шнурки на кроссовках. С тупым взглядом замерший рядом с ним Саша вдруг опомнился и последовал его примеру. В гробовом молчании Федя пожал руки Игорю и Артёму и с бельём, зажатым в ладони, пошёл по песчаной дороге через тёмные дубовые посадки. Еще раз пообещав близнецам лютую смерть, Сашка побежал за другом. Миранчуки, опустив головы, поплелись следом. Никто из них даже не задумался над тем, почему неразлучная парочка осталась у реки. Забытые всеми Дзюба с Акинфеевым взглядами провожали друзей, слыша редкие вскрики близнецов и злобное рычание Кокорина, который слал мальчишек куда подальше от Феди. - Не хочешь искупаться? – предложил Артём и сзади обнял Игоря за плечи. - В трусах? - Неа. – интригующе прошептал Дзюба и прикоснулся губами к загривку Акинфеева. – Еще подумай. - А если кто-нибудь придёт? – Игорь помог Артёму стянуть с себя майку и развернулся к нему лицом. - И чё, ёпт? Тут нельзя без одежды купаться? – футболка Дзюбы также полетела на траву. - А вдруг там труп? – изогнув бровь, с прежней улыбкой поинтересовался Акинфеев. Не ответив, Тёма нетерпеливо потянул его к воде, попутно развязывая шнурки на коротких шортах парня. - Все трупы уже Кокорин выловил. – хмыкнул Артём и наклонился к губам Игоря, заметная разница в росте никогда не напрягала Дзюбу, напротив, даже радовала, позволяя быть большим и сильным рядом с хрупким на первый взгляд Акинфеевым. – Как я соскучился. – уже в поцелуй выдохнул парень и обнял Игоря покрепче. Сколько бы близнецы не ныли, Фёдор оставался неприступным. Даже на вопросы ни в чём не виноватого Саши он отвечал через раз, размеренно шагая в сторону дома. Расстроенные Миранчуки свернули в свой переулок. На тусклое «Пока» Лёше никто не ответил. Антон мученически вздохнул, а старший брат с сожалением посмотрел на него. Шалость не удалась, поняли оба. - Федь. – шурша подошвами кроссовок по асфальту, Саша подцепил маленький камешек и несильно пнул его. - Мм? - Пошли ко мне? – предложил Сашка, отжав последнюю воду из стянутых в жгут трусов на асфальт. - Зачем? - У меня арбуз есть. – пожав плечами ответил Кокорин. – Мать в ночную, отец в командировке, Кирилл у бабушки. - Еще ж не сезон. Арбуз зелёный, наверное? – Фёдор посмотрел на Сашу с кривовато-натянутой улыбкой. - Ды нет, сладкий. Я только корку обгрызть успел, и ты пришёл. - Блять. Гитара! – Федя хлопнул себя по лбу. - Напиши Дзю. Или позвони. - Ага, дозвонишься ему теперь. – Смолов проигнорировал немой вопрос в глазах Сашки и набрал номер Тёмы. – Купаются, наверное. – но Артём всё-таки ответил, впопыхах мокрыми пальцами еле-еле принял вызов и фыркнул своё недовольное: «Чё?». – Гитару забери, ладно? – Дзюба быстро пообещал выполнить всё в лучшем виде и сбросил, не услышав смоловское «Спасибо». - Посмотри, какое небо. – Саша остановился и задрал голову. Найти созвездие Медведицы не получалось, оно со своими огромными звёздами потерялось в мелких веснушках летнего небосклона. Бесшумно Фёдор подошёл к нему вплотную и тоже поднял взгляд наверх. – Ни хрена не могу найти. - Красиво. – произнёс Федя совсем рядом с лицом Кокорина, чем немного напугал его. – Помнишь, я сказал, что ты трус, когда ты с нами на старый элеватор не полез? - Ну? – мгновенно поменяв воодушевление в глазах на обиду, отозвался Сашка. - Беру свои слова обратно. – Смолов улыбнулся и ласково прихватил пальцами Сашино запястье. – Извини. - Да ладно. – от неловкости Кокорин опустил голову, но тут же воспрянул: – Придурки, надо же додуматься было! – Сашка покачал головой осуждающе и снова посмотрел на небо, не решившись стряхивать Федину руку со своей. - Твоего созвездия сейчас не видно. И моего тоже. - Почему? - Не время еще. Осенью появятся. – глухо сообщил Федя и вздохнул полной грудью. Ему показалось, что рядом стоящий Сашка пахнет свежим зелёным яблоком. - Откуда ты знаешь? - Доклад давали, не помнишь? - Неа. А как выглядит моё созвездие? – Саша посмотрел на Смолова, продолжавшего мечтательно считать звёздочки. - Две кривые рыбы, одна тянется в сторону, а вторая к моему Водолею. – Фёдор опустил взгляд на Сашино лицо и замер, ожидая реакции. Пойманный за рассматриванием губ Феди Кокорин многозначительно похлопал глазами и, почесав нос, спросил: - Арбуз-то есть идём или нет? - Идём. – на выдохе ответил Фёдор и опустил плечи. Для кого он тут распинался, ради чего? Сашка всегда был непробиваемым, Миранчуки и те бы, наверное, поняли. Разочаровавшись из-за упущенного момента, Смолов разжал пальцы на запястье Кокорина и отошёл на шаг в сторону, чтобы не вызывать неловкость своим присутствием в чужом личном пространстве. Почувствовавший изменившееся настроение Феди Саша виновато покосился на него и, недолго думая, протянул ладонь в сторону. Фёдор поначалу не понял, чего от него хотят, но Сашка упрямо не поворачивался на сверлящий взгляд друга, продолжая держать вытянутую в направлении Смолова руку. Уцепившись мизинцем за мизинец Саши, Федя улыбнулся уголком губ. «Понял». – решил он. «Наконец-то заметил меня!». – подумал Сашка.