Сладкий ноябрь

Эдвард вёл дневник. После своего перевоплощения, о котором он рассказал Освальду - из скромного судмедэксперта в убийцу, он поначалу подумывал забросить эту привычку, как отсылку к его прошлому, в котором он был сломанным, но потом он просто решил, что начнёт всё с чистого листа. В буквальном смысле. Он лениво полистал странички со старыми загадками и стишками-посвящениями для мисс Крингл. Он покачал головой. И просто вырвал исписанные страницы. Без всякого сожаления, спокойно, ровно и аккуратно. Эдвард посмотрел в окно. На серые улицы Готэма спустился привычный ноябрьский туман. Это было утро. Город понемногу оживал, становясь шумным и галдящим. Эдвард обернулся и посмотрел на Освальда - тот спал под действием лекарства. Так и не скажешь по его лицу, что это один из самых известных в городе убийц. Он был таким маленьким, казался таким тихим и безмятежным. Как кот, под бархатом лапок которого скрываются острые коготки. И почему вообще его прозвали Пингвином? Освальд больше похож на кота. С виду мягкого и пушистого, но вынужденного пускать в ход зубы и когти, потому что люди слишком часто бросались в него пустыми консервными банками. Эдвард вспомнил, как он в первый раз встретил его. Ещё тогда чем-то его зацепил этот человек. Он был, как и Эдвард, покусанным жизнью и странным в глазах общества. Жизнь не жалела его, а общество считало чудаковатым. Не в самом лучшем смысле слова. Когда-то и он был забитым и напуганным, но тогда на Эдварда с его неуклюжей симпатией и, в общем-то, милыми шутками, уже смотрели глаза хищника, готового к прыжку. И тогда Эдвард понял, что вот каким он хотел бы быть. Но теперь Эдвард смотрел на Освальда иначе. После той случайной встречи в лесу, он увидел другого Освальда - беспомощного и нуждающегося. Нуждающегося в его помощи. В нём. То, что он смог стать полезен самому Пингвину, приободрило его. Опекать его было приятно. Он ещё раз вгляделся в его лицо, в его спящие черты. Несуразный на первый взгляд птичий профиль показался ему элегантным, аккуратный рот - деликатным и утонченным, веснушки подчеркивали красивую светлую кожу, длинные ресницы чуть трепетали во сне. А эти чёрные как смоль волосы... Но самым красивым в Освальде были глаза. То словно драгоценные камни из безумного прозрачно-голубого льда, то тихие зелёные омуты. Сейчас Эдвард подумал, что хотел бы уехать с Освальдом из города и поселиться где-нибудь в лесу, куда не добраться шуму и смогу Готэма и где в тишине слышен звук падающего листа. Это предложение Эдвард записал. Он вспомнил, как он раздевал Освальда. Он скажет ему, что выбросил его одежду, потому что та пришла в негодность. И спросонья Освальд не должен догадаться, что в этом не было смысла. Ведь зачем тогда Эдвард переодел его в свою чистую? Чтобы потом она пахла Освальдом... Избавляя Освальда от одежды слой за слоем, ему открывалось всё больше. Его тело было таким миниатюрным и изящным, а его кожа оказалась такой мягкой и так приятно скользила под пальцами... Эдвард понял, что он не только хочет стать таким, как Освальд. Он хочет не быть им, а он хочет быть с ним. Он посмотрел на него ещё раз. Освальд спит и будет спать ещё долго. Он мог бы раздеть его и... Скользить пальцами по фарфоровой коже, считать губами веснушки на плечах, гладить эти мягкие волосы... Он мог бы взять его член в руку и чувствовать, как он твердеет. А потом на волне оргазма Освальд проснётся, и распахнутся его голубые глаза-льдинки с безуминкой. Он вздрогнет от удивления и приоткроет рот, но Эдвард не даст ему вставить и слова и вопьется поцелуем в нежные губы. А потом он будет целовать Освальда в шею, а Освальд будет хвататься пальцами за его плечи и волосы и позволять ему всё-всё... Эдвард все это записал и убрал дневник в ящик стола, позабыв о нем. Реальность была куда интереснее. Он познакомился ближе с Пингвином и пленился им ещё больше, узнав, каким он может быть хрупким и чутким. Теперь он переставал быть для него Пингвином, криминальным авторитетом, теперь он почти уже стал для него просто Освальдом, и ему хотелось так его называть. Но вот, Эду нужно было возвращаться на работу. Он оставил Освальду как можно больше еды, а потом по пути домой он заглянул в кондитерскую, чтобы выбрать что-нибудь на вечер. Его выбор пал на трюфельный торт с шоколадом под названием "Сладкий ноябрь". Войдя в комнату он увидел - о ужас! - Освальда, читающего его дневник. Эд вспомнил, что сам попросил Освальда избавиться от очков мисс Крингл, и Освальд, должно быть, их искал. Освальд перевёл взгляд на него, и Эдвард испуганно замер. - Мистер Пингвин... - стал лепетать он, смущённо поправляя на себе очки. - Это... Он стал судорожно соображать, что сказать, чтобы хотя бы остаться в живых. Прихрамывая, Освальд подошёл ближе к нему, держа дневник в руке. - Это... Эдвард зажмурился в ожидании приговора или удара. - Смотри на меня! - выкрикнул Освальд. Эдвард испуганно посмотрел на него. - Это... - Освальд сблизил дистанцию между ними, - я хочу, чтобы ты проделал со мной. Он встал на цыпочки и потянулся к нему. И Эдвард не заметил, как словил его губы своими и прижимал его ближе к себе, а Освальд обнимал и гладил его руки. - И называй меня Освальд, - попросил он, сбивчиво дыша после поцелуя. Освальд взглянул на пакет, который Эдвард поставил на пол. - О, ты принёс торт. Освальд взял пакет и пошёл с ним на кухню. Он развязал его и поставил на стол, открыл коробку и сразу зачерпнул сверху немного глазури, облизнув палец. Эдвард, улыбаясь, подошёл к нему. Он обхватил руками его лицо, поглаживая щеки и смотря на Освальда с любовью и обожанием. Освальд опустил глаза и погладил его плечи. - Отпразднуем? - Я принесу вино, - улыбнулся Эд.