Без тебя - ни дня!

POV Олег Брагин Ну, вот я и выписался из Склифа. Настроение паршивое. Так хочется выпить виски, но мои всевидящие лекари Куликов с Шейнманом пообещали "башку свернуть, если увидят меня пьяным или услышат мой пьяный голос". Да пошло оно всё в конце концов, меня жена бросила, имею право. Эх, Брагин, Брагин, герой ты сраный, как сам выразился. Сижу тут и ворчу, а если б не "героизм", то мог бы быть под крылышком у Марины. Интересно, а она знает про мою выписку из Склифа?.. Хотя, мы же вроде никто, и думать про неё у меня нет никакого права. Да почему же я согласился осматривать эту квартиру, мог бы просто сесть на диван и притянуть её к себе. Поцеловать нежно и глубоко, как она любит. Я ведь знаю её эту слабость. Она просто тает в мох объятиях. Как, впрочем, и я... Ну, вот и здание, которое должно стать моим домом. Да ну его в баню, я пойду совсем в другую сторону. Конец POV Олег Брагин развернулся и пошёл к знакомому бару в двух кварталах отсюда. Интересно, он специально выбрал квартиру в этом доме из-за бара или это просто случайность? Впрочем, мужчине оставалось только преодолеть ступеньки, как телефон громко заверещал: - Да чтоб тебя... - хирург вытащил из кармана звонивший объект и нажал зелёную кнопку. - Да, слушаю. - Михалыч, здорово! Ты как там, нормально доехал? - Брагин сразу узнал голос Нино. - Слушай, женщина, ты меня до конца дней моих суровых опекать будешь? - Брагин, это теперь не моя забота. Нарочинская там с тобой? Олег не на шутку испугался: - А разве она не в Склифе? - А разве вы не вместе живёте? - в тон ему задала вопрос Дубровская. - У неё отгул сегодня, "по семейным обстоятельствам", вот я и думаю, что же это за обстоятельства такие, м? - Нина зихихикала. Услышав смех Нины и её подколы, которые его задевали, Брагин разозлился: - Так, Нино, во-первых, я свободный человек и местонахождение Марины мне и правда неизвестно. Во-вторых, мы вместе не живём. В-третьих, никаких "обстоятельств", голубушка, нет. Ясно? Прежде чем повесить трубку, женщина сказала: - Эх, дурью вы маетесь. Развод придумали, тоже мне... - Дубровская отключилась. Уже сам себе Брагин проговорил: "А если б ты знала, Нино, как я не хочу этого развода..." Тут он вспомнил, что надо бы позвонить почти что бывшей жене и удостовериться, что с ней всё в порядке. Вспомнилось: "Аллё, это жена Олега Брагина?" Теперь сказать ей так он не мог, и от этого хирург сжимал кулаки до боли в пальцах. Он же её любит. Ну да, пошёл в эту операционную. Но если б он этого не сделал и тот заигравшийся мужик погиб, то хирург до конца жизни винил себя в этом. Ведь он же давал клятву, обещал спасать человеческие жизни. Вы думаете, ему не было страшно? О, ещё как было! Но ведь он "женился на работе", и в день свадьбы предпочёл её. Но она ведь знала за кого замуж выходила! Значит такая его, Олега Брагина, судьба: спасать других и оставаться несчастливым самому. Когда Брагин пришёл, наконец, к логическому завершению своих мыслей, то обнаружил себя сидящим в баре и пьющим уже третий (или пятый?) стакан виски со льдом. Голова уже начинала затуманиваться, тело становилось мягким и неподвижным. Именно такого состояния и пытался добиться Олег. Допив стакан, он понял, что если не уйдёт сейчас отсюда, то просто не сможет добраться до дома. Бросив две купюры из кошелька, он поплёлся к выходу. Благо дом был рядом, ползти нужно недалеко. И всё же, заходя в подъезд, он умудрился обо что-то стукнуться. Боль была почти незаметной, она заглушалась выпитым алкоголем. Открыв дверь и найдя спальню с кроватью, хирург, не раздеваясь, плюхнулся на матрас. Последняя мысль была: "Моя миссия достигла успешного завершения". Проснулся Олег к вечеру. Голова ужасно гудела, страшно тошнило, желудок ныл. Конечно, после операции идти и напиваться. Брагин вдруг вскочил и бросился к туалету. Закончив рвать, он посмотрел на себя в зеркало, и ему стало страшно от самого себя. Лицо явно "похмельное", глаза потухли, на лбу огромная кровящая рана, волосы растрепались. А ведь бкувально месяц назад он был по-настоящему счастлив. Выйдя из ванной комнаты, он взял телефон. Было сорок пропущенных вызовов от боевой подруги, десять от Куликова... и только одно сообщение от того номера, которого любил и жаждал. Маринка писала: "Жду тебя у себя в 18:30. Заберёшь свои вещи. Нарочинская". От этой подписи Брагину захотелось разбить голову о стенку. Неужели она настолько его не любит, что даже до развода подчёркнуто написала: "На-ро-чин-ска-я". Олег никогда не плакал, но сейчас захотелось. Взяв себя в руки, мужчина набрал Нину: - Привет, Нин, что случилось? - Михалыч, ты сбрендил совсем? Я тебе обзвонилась, даже Куликова напрягла. Это хорошо, что мы Павлову и Марину не подключили. Ты почему трубку не брал? Похмельному уму Олега было тяжело слушать ор Дубровской: - Тихо, Нино, не кричи. Я просто устал и, как видишь, переспал. В хорошем смысле. - А что это мы так неразборчиво и тихо говорим, Олег Михалыч? Уж не пил ли ты, друг мой? - Ты вообще, Дубровская? Я - и пил? Я, конечно, оболтус и предатель, но всё же врач. - Ага, врач. Но что-то здесь нечисто... - Ладно, Шерлок Холмс, я пойду, мне ещё свои вещи от Бра...Нарочинской забирать, - и снова от этой фамилии стало тошно. Она ведь была его, мягкой и любящей Брагиной, а теперь вновь стала неприступной Нарочинской. - Значит, действительно разбежаться решили? - Ну, вроде да, - от собственных слов становилось мерзко. - Дураки вы, - заключила регистратор. - Адьо, Нино, - Олег пытался снова казаться весёлым и натянул маску "клоуна". Брагин посмотрел на часы и ахнул. 17:30. Взяв перекись и марлю, обработал рану. Она перестала кровить, но её надо было зашить. И, как назло, он потерял нитки. Выругавшись, он вспомнил, что оставил аптечку у Марины, как и все остальные вещи. Сюда он брал только самое необходимое. 17:45. Через 15 минут надо было выходить. Подумав, надел серую футболку и красную спортивную куртку. Натянул джинсы и ботинки. Причесался. Если бы не рана и не сбивчивый голос, то ничто не свидетельствовало бы о недавней попойке. А мерзкий запах он сбил ударной дозой одеколона. 18:00. Вышел. За 25 минут Брагин добрался до дома Марины. Подметил, что в любимых окнах горел свет, значит, она дома. Хотелось закричать от радости, ведь он мог свободно входить в её квартиру - муж ведь. И тут желудок предательски заныл. Не хватало ещё, чтобы скрутило в её квартире. Взяв себя в руки, отправился к подъезду. Поднялся до седьмого этажа. Вот и наш...её квартира. Забыл про желудок и достал ключи. Нет, она всё же ему популярно объяснила: у-хо-жу! Олег положил ключи обратно в карман и позвонил. Услышал: - Открыто! Боже, такой родной голос. ЕЁ голос. Ну почему же ему так хочется обнять её и прижать к себе. Брагин, держи себя в руках, держи себя в руках... Олег распахнул дверь и вошёл. В коридоре было темно и пусто, его никто не встречал. К желудку прибавилось сердце. Позвал: - Марина? Из кухни появилась она. Нарочинская. POV Олег Брагин Именно этого я и боялся. Что не совладаю с самим собой. Боже, какая она красивая! Накрутила волосы, чего раньше никогда не делала. Значит, ждала меня. Блузка, лосины, кроссовки, макияж. Она никогда так дома не ходит. Но её глаза... Я тону в этих голубых бездонных глазах. Я сошёл с ума, или она рада меня видеть? Глаза за неё всё говорят. POV Марина Пришёл. Раньше он всегда приходил заранее. Это болезнь его так изменила, или он очень сильно устал? Вышла из кухни. Это ОН! Живой, более или менее здоровый. Нет, он и правда устал, по нему видно. Блин, я его рада видеть! Что со мной происходит, мы же разводимся. Ну почему мне не хочется его отпускать. Но что это..? В его глазах... боль? И что это у него на лбу? Конец POV - Привет, Брагин, - Нарочинская жаждала услышать его голос. - Привет, - тихо ответил Олег. Лучший способ скрыть сбивчивый после похмелья голос - тихо говорить, но голос получился хриплым.\\ - Проходи. Как себя чувствуешь после выписки? Ну, вот и провалился его план. Сейчас он выйдет на свет, и она всё увидит. Мысленно приготовившись к разносу, Олег вышел из тёмного коридора. - Спасибо, всё замечательно. А как ты? - Я-то не ходила вытаскивать снаряд из человека, так что нормально... Господи, Брагин! - Нарочинская разглядела наконец его рану на лбу и подлетела к нему. - Где ж тебя так угораздило, а? Ни дня без приключений! Пошли, обработаю и зашью тебе, умник хренов. "Волнуется за меня," - удовлетворённо подумал хирург и пошутил: - Да вот, знаете ли, поскользнулся, шарахнулся о скамейку, пожаловался бы, а некому. Вон, был друг - да и тот, твой коллега по цеху. Марина чуть улыбнулась, вспомнив свои слова, и еле-еле ударила его по плечу. - А передразнивать нехорошо, идиот! Где ты так приложился, м? Сильно болит? А голова? - Не беспокойтесь, Мариночка Владимировна, муж ваш оступился-с и изволил-с головой ударится-с о бордюр-с. Только кожа рассечена-с, голова болеть не изволит-с, - снова посмеялся Брагин, заметив, что слово "муж" её покоробило. - Так, Брагин, сейчас рот тебе зашью вместо лба, если не прекратишь шутить. Потом они сидели в полном молчании. Хирургу, конечно, было больно, но виду он не показывал, отшучивался. Вскоре Марина закончила и сказала Олегу: - Всё, я закончила. Когда выздоровеешь и выйдешь на работу, не забудь МРТ сделать, а то слишком уж много травм на одну твою буйную головушку. Сказав это, Нарочинская не смогла удержаться и, прикрыв глаза, поцеловала Олега в щёку. Она вложила в этот поцелуй всю свою любовь и заботу. Брагин ликовал и наверняка не смог бы совладать с собой и охватившей его страстью, если бы Марина вовремя не убежала относить аптечку. Войдя в комнату и остановившись у двери, она быстро сказала: - Поцеловались по-дружески, больше ничего. Твои вещи уже в коридоре в рюкзаке. Спасибо, что зашёл, но мне надо работать. Иди и больше не падай. Пока. - Марина, я... - начал Олег. Но женщина не дала ему шанса. Ей было слишком тяжело сейчас ощущать его рядом с собой. Она боялась поддаться своим чувствам. - Брагин, пока, - с нажимом произнесла она. - Марина, пожалуйста! - настаивал Олег и вдруг понял, что его сейчас стошнит. Он молил, чтобы она отказалась, жалел о сказанных только что словах. - Уходи. Нам не о чем разговаривать. Ты сделал свой выбор в предоперационном блоке тогда. Теперь уже поздно что-то исправлять. У меня нет сил с тобой жить, - Нарочинская не верила своим словам. Прежде чем пойти к выходу, хирург заглянул в её глаза. Они были полны слёз и любви, но не равнодушия. Он не мог выносить слёзы женщин, уж тем более Маринины, но переступил через себя. Брагин бросил на прощание: - Пока. Взял рюкзак и начал открывать дверь. Он понял, что из-за желудка должен делать то, что совершенно не хочет. Он хотел быть здесь рядом с ней, но у него не было сил. С огромной болью в душе он вышел из её квартиры и закрыл дверь. Нажав на кнопку лифта, его стошнило. Никогда хирургу Олегу Брагину не было так плохо, как сейчас. Желудок болел, душа кричала, что он не сможет без неё. Олег в бессилии опустился на пол и закрыл лицо руками. Он проронил лишь две скупые мужские слезы, а потом встал и пошёл по лестнице, забыв про лифт, а в голове крутилась фраза, сказанная Мариной: "Теперь уже поздно что-то исправлять".