Кровавое цветение.

В последнее время Женя думала слишком много. Но мысли были не по делу. Глупые мысли, не приносящие никакой пользы. Поэтому Женя злилась. Глупая злость, отражающаяся на её катании. — Ну что ты такая дёрганая то? Куда так резко? Напряженная такая… смотреть противно. Сходи проветрись. Пока не успокоишься, не возвращайся, — естественно, Этери Георгиевна была недовольна такому катанию. Она стояла на холодном воздухе до тех пор, пока руки не начинали неметь от этой мерзлоты, забирающейся под кожу и колющей подушечки пальцев… но в итоге злилась ещё больше. Алина, кажется, просила надеть хотя бы олимпийку, но Жене было не до этого. Мысли… эти глупые мысли отвлекали её от всего и всегда. Раньше было лучше. Раньше было… нормально. Она не помнит когда началась вся эта вакханалия, вроде год, может два, назад. Однажды сидя дома, она обнаружила, что на коленях у неё нарисованы маленькие, тусклые цветы. Значит, сегодня она встретила соулмейта. Если цветы маленькие и тусклые, то соулмейт ободрал колени до крови. Не так страшно, думала Женя, и ей удавалось не обращать на это внимания, цветы то появлялись, то исчезали, и она не особо беспокоилась по этому поводу. Подумаешь, может её соул просто на коньках кататься учиться? А может на велосипеде, скейтборде… вариантов было много. Искать, она его, конечно не собиралась. Каждый день она видит тысячи незнакомых лиц, эти поиски были бы сродни безумию. Настоящему безумию. Позже такие же цветы начали появляться на кулаках. Тусклые и маленькие. Следовательно, её соулмейту понравилось бить. Иначе она не могла объяснить, почему с каждым месяцем они появлялись всё чаще и чаще. И Жене стало не по себе. Не хотелось себе в соулмейты какого-нибудь драчуна, который к тому, же любит падать. Да, именно любит. Ведь за те месяцы, что прошли, можно было уже научиться кататься на любом транспорте. Но ободранные, до крови, колени её соула не прекращались. На тренировки пришлось надевать перчатки. Не хотелось, чтобы кто-либо заметил и заинтересовался. Этого ей ещё не хватало. Алина тоже, будто поддерживая её, начала ходить в перчатках. — У вас что, руки мёрзнут? — после таких вопросов они странно переглядывались, и Женя чувствовала, что причина то у них одна. И Алина, кажется тоже это чувствовала, ведь кивала головой в знак подтверждения она очень активно, при этом стараясь как можно быстрее отвести взгляд. А ещё Женя была искренне благодарна своему соулмейту за то, что хотя бы во время соревнований она могла спокойно, не беспокоясь о том, что на её теле цветы, выходить на лёд. Но после соревнований она снова проклинала его. В такие времена появлялось желание найти его и надрать как следует одно место. Безумием такое уже не казалось. И так по кругу. Это стало слишком обыденным, поэтому да, она просто потеряла счет времени. Одно и тоже, изо дня в день, из недели в неделю. Позади послышался скрип двери, который вернул её в реальность. Снова глубоко задумалась. — Женька, хватит мёрзнуть, тебя Этери Георгиевна зовёт. — Хорошо, Аль. Уже иду, — и после того, как голова мелкой скрылась за дверью, Женя влепила себе мягкую пощечину, — соберись. И она смогла собраться. Тренировка прошла более чем продуктивно. Что ей помогло, размышление над ситуацией, или же долгое проветривание, она не знала. Да и не хотела знать. Что бы это ни было, она, безусловно, рада. Но любое хорошее настроение можно быстро испортить. Например, упасть. Больно. В процессе падения чем-то поцарапать плечо. Неприятно. И уже в кабинете медсестры понять, что на месте царапины идёт кровь. Медсестра странно смотрела на Женю, пока обрабатывала ей кровоточащую рану. И её можно понять, не каждый день твой пациент улыбается, когда ему больно. Да и вообще, улыбается. Но Жене всё равно, сегодня её соулмейт узнает о том, что он не один. А потом, в раздевалке, она заметит на плече Алины цветок. На том же самом месте, где у самой Жени красовался недавно полученный, уже немного заживший порез. В тот самый момент у неё в голове и зародятся подозрения. — Вау, так у тебя есть соулмейт? — М? В смысле? — У тебя цветок на плече. — Ты шутишь, — Алина улыбнулась, но к зеркалу подошла. Её выражение лица быстро сменилось, она ещё больше приблизилась к зеркалу и внимательно осмотрела плечо, — Да, действительно есть… соулмейт. — Неужели не знала? — Раньше… Он не показывался… — закрыв лицо руками и тяжело вздохнув, — Только не говори никому, пожалуйста, — Алина повернулась к Жене, её глаза слезились. — Ну, малявка, ты чего? Спокойно. Не переживай, не скажу, — она обняла Алину, поглаживая по спине. Та тяжело вздыхала, пытаясь сдержать ком в горле, и уткнувшись в шею. Они простояли в таком положении пару минут, пока младшая не отстранилась. — Спасибо, Жень. — Всегда пожалуйста. Я сейчас домой, давай провожу? — Нет, я хочу ещё раз прокатиться. Но за предложение спасибо. — Может не надо так нагружаться, Аль? Я переживаю за тебя. — Не стоит, мне это только на пользу. Я пойду. Пока, встретимся послезавтра. — Пока. Алина ушла. Женя собирала свои вещи, пока обдумывала случившуюся только что ситуацию. Всё было… каким-то странным. Такое ощущение, будто шестое чувство проснулось после бесконечной спячки и пыталось направить её к верному выбору. Или как делали её родители, пока учили ходить. Мол, сюда Женечка, мы здесь, правильный выбор тут, только шагни… Женечка помотала головой, пока думала, уплыла совершенно не в то русло. Она поморщилась, голова была тяжёлой и такое встряхивание только усилило нарастающую с каждым мгновением боль. Быстро пихнув коньки в сумку, и повесив её на плечо, она вышла из раздевалки. Шаги гулким эхом неслись вперед по тёмным коридорам, обгоняя человека, создающего их. Внезапно Женя остановилась. Её осенило. Это было настолько неожиданно и резко, будто молнией ударило. Развернувшись, она бросилась бежать. На лёд… туда, где сейчас Алина. Просто нужно убедиться… Сегодня Женин соулмейт узнает, что он не один. Раньше… Он не показывался. Цветок на том же месте, где у самой недавно была кровь. А ещё Женя всегда обнаруживала цветы на своём теле, когда была уже дома… Всегда, когда Алине хотелось прокатиться ещё раз… И как она раньше об этом не думала? Вот и она, та самая дверь, которая, как надеется Женя, откроет ей все ответы на вопросы. Постоять пару минут, чтобы отдышаться, перед тем, как войти внутрь, показалось отличным решением. Но уже через несколько секунд появилась мысль уйти. Зря бежала что ли? Поэтому она тихо открыла дверь и так же тихо вошла внутрь. Отступать она не хотела, ей казалось, что ответ совсем рядом. Теперь был чётко слышен скрежет лезвий коньков, соприкасающихся со льдом. На поле ледяных баталий каталась слишком сосредоточенная и слишком серьёзная Алина. Было непривычно видеть её такой вне общих тренировок, где она вела себя очень мило и стеснительно. Женя уселась на ближайший стул и принялась ждать. Чего ждать она не знала, но чуяла нутром, чего-то да дождется. Было заметно, что с каждой прошедшей минутой Алине становилось всё труднее и труднее делать прыжки и вращения. Видно, как больно ей падать. Что колени её дрожали. И Женя жалела, что не могла проверить, проявились ли на собственных коленях те самые цветы… А ещё жалела, что не может её остановить, ибо выдать себя она не хотела. Вдруг Алина остановилась и медленно села на лед. Женя пристально смотрела на неё и вздрогнула, когда над катком раздался крик. — Надоело! Надоело! Как же всё надоело! — Алина с силой начала бить лёд кулаками. Женя встала, с целью прекратить это безумие, подошла к выходу со льда, намереваясь открыть… Но обратила внимание на свои руки. Буквально из ниоткуда, на костяшках вырисовывались цветы. Посмотрев на Алину, которая со слезами на глазах била лёд, она поняла. Она всё поняла. Всё в голове сложилось в единый паззл. Из-за этого шокирующего осознания её сердце будто четверной прыжок забабацало. Женя отшатнулась от бортика, как от огня. Из головы вылетели все подробности того, как она добралась до дома. Всё вокруг будто было окутано пеленой белого, едкого дыма. И только в родных стенах из её мыслей выветрился этот ужасающий запах гари. Но дым остался и собрался в слова перед глазами.

Алина её соул…

Следующая неделя была одной из, пожалуй, самых трудных недель в её жизни. Полное осознание, затем принятие, недавно шокирующего её факта, заняло несколько дней. Справившись с этим, она перешла к самому сложному… Рассказать Алине или лучше не надо? Если рассказать сейчас, то как она отреагирует? С другой стороны, если скрывать до последнего, она возможно будет зла, что не рассказала раньше, но это при том, если она конечно, узнает. Всё это время мысли подобного типа тянули её ко дну. И Женя думала, что нужно срочно принимать решение, пока ещё может держаться на плаву в здравом уме. Но оказалось не так то просто, конец недели неумолимо приближался, а она так и не придумала выхода из сложившейся ситуации… Сегодня пятница, весь день она буквально спала на ходу, бессонные ночи дают о себе знать вялостью и темными кругами у глаз. Сейчас она сидела в раздевалке и собирала вещи, чтобы отправиться домой, пока остальные девочки ещё тренировались. Этери Георгиевна не вытерпела её состояния и вышвырнула с катка. Даже к лучшему, думала Женя, сейчас она придёт домой и хорошенько отоспится перед завтрашним днём. Так как завтра последний рабочий день, перед выходом на недельные каникулы, то самое время решиться что делать с Алиной. Кстати, с ней она больше не разговаривала после того дня, только короткие приветствия и прощания. Вот и всё общение. Они пересекались на тренировках, и то не на каждых. Женя чувствовала, что медлить нельзя, либо сейчас, либо никогда. Запихнув коньки в сумку, она позвонила маме, с просьбой забрать её из «Хрустального», пообещав ответить на вопросы по пути домой. Даже душ не смог хоть капельку взбодрить её. Женя расчёсывала волосы, когда мама постучалась и зашла в её комнату. Вид у неё был взволнованный, оглядев дочь с ног до голову она кашлянула, привлекая к себе внимание. — Что случилось? — Ты о чём? — Не притворяйся, Жень. Ходишь в последнее время как зомби. Задумчивая вся, не высыпаешься, не доедаешь, так ещё и с тренировки выгнали. Тут точно что-то не так, рассказывай давай, — после этой реплики Женя глубоко вздохнула. Было очень наивно полагать, что мама не станет задавать вопросов. — Мам, я всё расскажу, не сейчас, а когда разберусь с этим. Это только моё дело, не хочу вмешивать тебя. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — Да, не беспокойся, — Женя ответила не сразу, всё-таки, уверена она была не до конца. — Хорошо, только знай, что я поддержу твой выбор, — мама ушла, напоследок чмокнув её в висок и пожелав спокойной ночи. Жене, определенно, стало легче. Приятно знать, что родной человек поддерживает её. Хоть сейчас и не была ночь, спать хотелось жутко, в конце концов нужно восстановить силы, потому она забралась под одеяло и прикрыла глаза. Заснула она почти сразу, не думая о том, что преподнесет ей завтрашнее утро. А утром её ждала неожиданность. Не какая-нибудь приятная неожиданность, в виде вкусного завтрака или тому подобное… А, мать его, цветок поперек запястья левой руки. До обнаружения, в прекрасном умиротворении, после хорошего сна, сейчас она выглядела так, будто через неё пропустили высоковольтный разряд тока. Женя начала в усиленном темпе собирать вещи, плохо позавтракала из-за того, что спешила, и сделала простой высокий хвост, что будет мешать тренировкам, но сейчас ей хотелось только быстрее добраться до места их проведения. Жанна была не в восторге от резкой перемены настроения, но помня вчерашний разговор, лишних вопросов не задавала. Влетела в раздевалку она как ужаленная, чуть не пришибив Алёну, осмотрела её и не заметила виновника её волнений. — Алина где? — Ни здрасте, ни привет. Не пришла ещё. Ты сама чего рано то так? — Дело есть. — Это какое такое дело интересное у вас?.. Женя зло зыркнула на Алёну и та притихла. Сегодня она была точно не в хорошем настроении и Алёне не хотелось испытывать её терпение. Вздохнув, она повесила на крючок свою сумку и вышла из раздевалки. Женя осталась одна. Алины всё не было. Тревога усиливалась. Тишина комнаты давила на неё и чувствовалось, будто прошла целая вечность, пока она не услышала шаги, хотя если судить по часам, прошло только 15 минут. Дверь открылась и на пороге показалась Алина. Женя спокойно выдохнула. Она пришла. Она здесь. Обе уставились друг на друга. — Привет, Жень. Ты рано сегодня. Вместо ответа Женя вскочила и подошла к Алине, потянула её за руку в раздевалку, после закрывая дверь на ключ. От характерного щелчка обе напряглись. Одна потому, что не знала что от неё хотят, другая потому, что не знала, как поступить дальше. Они смотрели друг на друга, когда Алина внезапно вздрогнула, Женя взяла её за руку, не разрывая зрительного контакта. — Зачем ты это сделала? — Сделала что, Жень? — Я спрашиваю, зачем ты сделала это, Алина, — Женя закатила рукав блузки до локтя и посмотрела на запястье Алины, на котором был едва заживший неглубокий порез. — Это… Откуда ты узнала? — в ответ Женя лишь закатала рукав своей кофты и показала Алине цветок… Алина уставилась на неё в недоуменном шоке. И почувствовав, как её заключают в объятия, расплакалась. — Да, я тоже была в шоке, когда поняла это. Ответь на мой вопрос… Зачем? — Жень, я… Не знаю… Чувствовала себя такой брошенной… А потом… И… Оно… — Алина всхлипывала на Женином плече, вцепившись в неё и боясь отпустить. По щекам текли слёзы. Речь была бессвязной, да и не могла она ответить потому, что сама не знала ответа. — Тшш, тихо, малявка, успокойся. Я тебя не брошу. Никогда больше не брошу, слышишь? — Слышу… Ты обещаешь? — Алина отстранилась и посмотрела Жене в глаза. — Обещаю, малявка, — за словами последовал лёгкий поцелуй в лоб и она снова оказалась в крепких объятиях. — Хватит меня так называть, — после минутного молчания, — Давай проведём каникулы вместе? — Читаешь мои мысли. Я только за. — Почему ты раньше не сказала что мы соулмейты? — Только недавно узнала об этом. Они ещё долго стояли в объятиях друг друга, пока их не прервали. Дверь пытались открыть. «Женя! Ты зачем закрылась то?», послышалось из коридора. Разорвав объятия, вздохнули, Алёна, как всегда, невовремя. Женя обхватила Алинино лицо руками, стёрла оставшиеся слёзы, и напоследок чмокнув в щёку, пошла открывать дверь.