На что ты готов, чтобы удивить меня?

      Радио-демон провожает падающий корабль неприязненным взглядом. Этот клыкастый парень всё ещё не оставляет попыток победить его. Как же это забавно. Чего только стоит его лицо после той брошенной фразы. Губы всё сильнее кривятся в улыбке, когда он разворачивается, говоря что-то обыденное, вспоминая своё любимое блюдо. Да, этим однозначно можно отвлечь сторонних наблюдателей. И всё же, он помнит ощущение сильного хвоста в теневых щупальцах, и то, что чувствовал, обвивая его. И ему совсем не нравятся ни эти чувства, ни эмоции. Однозначно, с этим нужно разобраться. Такие странности в будущем могут обернуться серьёзными проблемами, а проблемы ему не нужны.       Зная, наверняка, что Сэра Пентиуса он не убил, Аластор спокойно уходит в отель, уводя его жильцов за собой, вряд ли они захотят добить змея, когда тот вылезет. Эту добычу демон предпочитает смаковать сам.       Ближе к ночи тень возвращается на положенное место. Аластор смотрит, чуть щурясь от предвкушения. Голос с помехами просачивается сквозь закрытые губы: — И? Где ты был? Что, неужели, забыл кому принадлежишь? Помни, что я могу избавиться от тебя в любой момент. Он заходится искусственным смехом, ударяя основанием микрофона по полу и заставляя собственный силуэт дернуться в сторону. Боится. Это хорошо. Страх во все времена служил инструментом подчинения. — Жаль, что ты не имеешь запаха. Было бы забавно посмотреть на объект твоего внимания.       Аластор медленно втянул воздух носом, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Он достаточно терпелив, чтобы следить за развитием событий, но очень любопытен, чтобы оставаться просто сторонним наблюдателем.       Проследить за собственной тенью не так сложно, но разве это интересно? Конечно же нет! Он будет изводить их обоих, пока тень не покажет ему всё. Пока что, в качестве развлечения можно прервать парочку, самозабвенно вылизывающих друг-друга за барной стойкой. — Какая прелесть. Развитие любовной линии. Это поднимет рейтинги истории.       По сигналу из микрофона вырывается заранее подготовленный шум аплодисментов и одобрительный свист грешников. Аластор явно смог привлечь внимание пары, так как кот неохотно отстраняется от восьмилапого. — Чё надо?       Хаск смотрит неодобрительно, но радио-демон видит в его глазах тщательно скрываемый трепет. Усатый знает с кем имеет дело и всегда на чеку. — Пришел полюбоваться на голубков.       Демон садится на высокий барный стул, закидывая ногу на ногу. — Ты же вроде не фанат такого?       Котяра косится в его сторону, удивленный таким вниманием. — Или всё, что ты говорил - это пиздеж? — А что он говорил, сладенький?       Даст сидит, демонстрируя себя со всех сторон, наплевав на то, что рядом находится его партнер. Его также не волнует, что он вмешивается в чужой разговор. По мнению Аластора, либо это показное безразличие, либо глупая наивность демона. — Не твоего ума дело!       Хаск замечает поведение Энджела. Невооруженным взглядом видно, как его это бесит. — А, мне кажется, что моего. Ну же, расскажи и мне.        Порноактёр «шагает» пальцами к руке Аластора. Но демон лишь улыбается приклеенной улыбкой игнорируя актера. — Ты сомневаешься в моих словах?       Его образ немного рябит, он всем своим видом предупреждает кота, что тот ступает по лезвию ножа. — Н-нет, нет, что ты, блять, надумал себе? Я просто уточняю.       Хаск споро протирает барную стойку, делая вид, что это занятие чрезвычайно интересно и увлекательно. — Мальчики, между вами так и искрит, может я помогу снять напряжение?       Хаск закатывает глаза, когда Даст снова старается прикоснуться к нему. У Энджела давно вошло в привычку сводить все разговоры в область секса. — А может ты уже пойдешь на хуй в свою комнату, и не будешь ебать никому из нас мозг? — Как грубо, хотя я ведь знаю, что тебе нравится разговаривать со мной подобным тоном.       Рука в розовой перчатке треплет шёрстку кота, но не долго, её далеко не мягко убирают.       Аластор с поразительным спокойствием наблюдает за представленной сценой, всё же комментируя, а то что-то и так долго молчал: — А, может, вам вместе уединиться в номере и перестать раздражать своим поведением и так раздраженных наблюдателей? Хотя, я еще ни разу не вёл настолько откровенных эфиров. Но в ближайшее время подобного я не планировал в программе.       Радио-демон, наконец, признался себе, что это раздражает. Эта ситуация гармонично наложилась на прочие раздражающие вещи этого дня. Сначала непонятные эмоции из-за Пентиуса, затем наглая тень уходит на весь день в неизвестном направлении, а теперь ещё и эта парочка задержалась у бара, хотя уже давно могли бы уйти. Но Демон лишь скалится сильнее, а его уши напоминают острые пики, о которые можно порезаться. И, если бы не комментарий, никто бы особо не обратил внимания на состояние демона. — А я так надеялся, что ты из тех, кто любит наблюдать. Ты всегда можешь прис-ммннф!       Котяра, у которого, судя по всему, инстинкт самосохранения работает намного лучше чем у порнозвезды, затыкает ему рот, утаскивая за собой. Мало ли что может сделать Аластор.

***

      Пентиус открывает глаза с трудом, и это мягко сказано. В них будто насыпали песка. Он пытается приподняться, шипя от боли во всем теле.       Пентиус утешает себя тем, что получил пусть и небольшой, но все же опыт. В следующий раз он будет действовать осмотрительней. И пора бы избавиться от привычки говорить перед тем как напасть, эти секунды порой могут решить многое.       Плавно, насколько это вообще возможно в его положении, он сползает с кровати. Ванная. Ему определенно нужна теплая ванная, желательно с пеной и солью. О да, то что нужно. — Эй, пустоголовые!       Получается весьма мягко. Всё же он понимает, что, если бы не приспешники, он бы так и остался лежать на земле.        В дверях показываются сразу несколько миньонов, смотря до того преданно, что становится не по себе. Но он привык. — Приготовьте-ка ванну и распорядитесь об ужине. Сегодня я хочу птицу запеченную в сметанном соусе, — поправляет потрепанную бабочку. — Ну вот, костюм можно выкинуть!        В шкафу висело ещё несколько наподобие этого. Но тот факт, что приходилось тратить деньги на одежду, а не на изобретения, — его раздражал.        Ткань сползает с плеч, падая на хвост, а затем скатываясь на пол по скользким, гладким чешуйкам. Одно из яиц замирает, а затем бросается к змею, чтобы быстрее поднять его одежду. Не обращая на приспешников никакого внимания, Пентиус медленно раздевается, оказываясь совсем без одежды, выдыхая от вида покрытого яркими синяками и ссадинами тела. Они заживут, ничего. За каждую такую отметину он спросит сполна. Глаз на груди быстро смотрит по сторонам, но даже он не может увидеть неестественно-темной тени за большим, добротным шкафом.       Изобретатель ползет по комнате, приглаживая свои волосы, ощущая как к пальцам липнут крупицы пыли. Гадство. В воду хочется всё сильнее.       Граммофон на прикроватной тумбочке оживает под пальцами. Джазовый исполнитель тянет свою песнь, на заднем плане весело подыгрывает небольшой оркестр.        Всё хорошо для него — он привык передвигаться по своему дому в подобном виде, но не для постороннего наблюдателя, который открывает изобретателя с новых сторон. Змей покачивается, тихонько намурлыкивая мотив пластинки, глаза закрываются, когда он грациозно скользит по комнате, оборачиваясь.       Миньоны слушают голос, работая активно. Тот что поменьше набирает горячую воду, добавляя лавандовый гель, что дает ароматную густую пену. Парочка помощников покрупнее хозяйничают на кухне, готовя утку для шефа. Несколько яиц вообще тупо подглядывают за своим хозяином, наслаждаясь зрелищем. Им никогда не сравниться с «богом». А объект обожания внезапно подхватывает одно из яиц, кружась вместе с ним. — Мы создадим нечто грандиозное! В этот раз всё получится, я всё придумал!       Счастливая улыбка, увенчанная острыми зубами, расцветает на лице. — Он ещё признает меня как равного себе.       Громко рассмеялся, отпуская помощника и направляясь в ванную.       Тень, что всё это время наблюдала за змеем, оскалилась, просачиваясь на улицу, стремительно покидая район Пентиуса, направляясь к своему хозяину. Нет, она не поведает о том что видела, — обойдется.