Чудо

      Пушистые хлопья, медленно кружась в воздухе, ложатся на заснеженную поверхность. Вечная мерзлота. Для кого-то это понятие достаточно пугающее. Но Антарктида всегда была центром внимания для некоторых крупных стран, одной из которых являлась Россия. Сейчас он спокойно топчет ботинками пустующие земли, в голове обдумывая те планы, что были выстроены годы назад. Всё же идеальная стратегия требует огромной работы и расчетов.       Почему бы не завербовать эту заснеженную пустыню огромной вечеринкой? Новый год как нельзя кстати впишется в приятный и уже даже привычный холод. Да и к тому же детское поверье, что Дедушка Мороз живёт где-то здесь, подогревает огромный интерес. Устроить охоту на бородатого деда и при этом не умудриться попасть в список плохишей — что может быть веселее?       Однако есть то, что гложет разгорячённое сердечко России всё сильнее. Пиндос, что уже долгое время что-то недовольно бубнит сзади и стучит зубами от непривычного для него холода. Это мешает сосредоточиться на планах и уж тем более начать приготовления к заранее запланированному празднованию. Препираться с ним России насточертело, но избавиться от назойливой проблемы он никак не мог.       — Слушай. Побереги свой изнеженный организм и вали назад. Там тепло, — наконец полностью развернувшись к своему нежеланному спутнику, Россия складывает руки на груди.       Это выглядит скорее забавно, чем раздражающе: тёмные очки, что здесь явно не к месту, покрылись инеем, да и несмотря на то, что сам «вторженец» оделся достаточно тепло, сейчас он дрожал, словно осиновый лист. Всё же есть нечто очаровательное в этом виде и лице, что даже в такой момент сохраняет серьёзность и недовольство.       Пробегаясь взглядом по продрогшему телу, Россия в очередной раз тяжело вздыхает. Не сказать, что он испытывает взаимную ненависть к тому, кто сейчас буравит его тяжёлым взглядом. Но всё же. Он не видит глаз своего собеседника. Они сокрыты под тёмными очками, с которыми Америка никогда не расстаётся. Невозможно правильно определить эмоции, при этом не видя глаз оппонента.       — Я з-знаю, что ты хочешь сделать, Россия. Damn it, я уже несколько лет знаю об этом, н-но молча стискиваю зубы, b-but now, — превозмогая дичайший холод, Америка поднимает указательный палец, чтобы показать серьёзность своих намерений. — Я бросаю тебе вызов, чёртов русский!       Россия со спокойным выражением на лице выгибает левую бровь, а после, складывая руки на груди, откровенно ухмыляется. Неужто догадался? Впрочем, ничего другого и не следовало ожидать от давнего врага отца и своего собственного в это время. Должно быть, не стоило расслабляться и думать, что одними санкциями это американское отродье будет сыто.       — О чём ты? — состроив непонимающее выражение, Россия вздыхает. Всё же, подобный фарс не сработает. Особенно сейчас.       — I find этого снежного д-деда раньше тебя, и тогда ты уберёшь свои лапы с этих з-земель, — несмотря на то, что с каждой секундой становится всё холоднее, США пытается выглядеть более уверенно в глазах своего соперника.       — А ты точно не превратишься в ледяную статую, разыскивая «духа» нового года? Не слишком ли самоуверенно предлагать сделку тому, кто как минимум в устойчивости к холодам превосходит тебя в десятки раз? — вздохнув, он всего на миг прикрывает глаза. — Хорошо. Я принимаю этот чёртов вызов. Только не подохни.       Подобное отношение лично у России язык не поворачивался назвать заботой. Просто необходимость, которая поможет избежать лишних проблем и конфликтов в целом. Опуская руку в сумку, он выуживает из неё термос со всё ещё тёплым чаем, пихая его Америке. Возможно, это хоть немного поможет незадачливому пиндосу отогреться и хотя бы первое время не раздражать стуком зубов.

***

      Говорят, что холод мало кому нравится. Но есть среди большинства и те, кто предпочтёт горячему чаю и уютному пледу снежные дюны и леденящий душу ветер. Но разве есть выбор у того, кто является самим воплощением холода? Полупустынные земли — это всё, чем приходится довольствоваться. Здесь сама жизнь будто стопорится, замерзая в вечных льдах на глубине тёмных озёр. Не видя прогресса как такового, Антарктида пытается воссоздать для себя так называемое «движение» самостоятельно. Пусть это по-детски, наивно, да и в принципе глупо. Дед Мороз, Санта Клаус — кто угодно. Для всех он имеет множество масок, под которым скрывается одно единственное лицо, знакомое если не всем, то многим. Но разве суетные обыватели способны разглядеть что-то дальше своего носа и собственных проблем.       Несмотря на своё страстное увлечение, Антарктида и предположить никогда не мог, что кто-то явится на его родную землю по душу того самого старика, которого он успешно отыгрывает. Столько зим прошло, а никто до этого момента и не пытался на самом деле не то, что приоткрыть занавесу тайны, а хотя бы подумать об этом. Нет, не в шутку, насмотревшись фильмов и сериалов, а серьёзно.       Перед ним открывается достаточно забавная картина: двое незваных гостей тихо препираются меж собой, но первый, тем не менее, помогает второму. Это и есть то, что другие зовут добротой? Нет, конечно, Антарктида знал, что значит это слово. В конце концов, мистический список плохишей и тех, кто достоин своего подарка, появился не столь давно не просто так. Он знает каждого даже больше, чем может быть дозволено простому знакомому. Назовёте это сталкерством? Да будет так. Развлечение в угоду самому себе он никогда не сочтёт плохим. А чтобы исправно выполнять свою роль — нужно быть достаточно осведомлённым.       Стоит ли прямо сейчас раскрыть эту тайну? Каков тогда весь интерес давней задумки? Если хоть эти страны, позабыв о разногласиях, поработают вместе и наконец-то начнут действительно что-то искать, то, возможно, им повезёт немного больше, чем всем остальным в этом году.       Стукнув самодельным посохом по замёрзшей земле, Антарктида спокойно чешет бороду и устало прикрывает глаза, погружаясь в свои бесконечные раздумья.

***

      Россия спокойно наблюдает за тем, как насторожившийся Америка всё же опустошает термос. Его временное облегчение даёт понять, что ещё немного он протянет. Без всякого нытья и раздражающего стука. Всё же лучше, чем ничего. Но стоит ли оставлять его одного? Смутные сомнения подкрались в тот момент в безмятежную душу России. Он редко позволял эмоциям взять верх, но тут просто не мог отделаться от непонятного чувства несколько даже родительской ответственности.       — Пошли. Если хочешь успеть до полуночи — нам лучше поторопиться, — он даже решил закрыть глаза на то, какую цену США загнул за свою победу. — Я представляю примерно, где он может находиться. Без меня ты долго здесь не протянешь. Нет, греть тебя не в моих интересах, но чем быстрее мы справимся — тем лучше будет для нас обоих.       В ответ на предложение России Америка снимает очки и укладывает их в свой карман. Возможно, он просто хочет по-своему пойти навстречу давнему сопернику и подать сигнал своим действием, означающий временное зарытие топора войны. Всё же честь и простое чувство благодарности есть даже у него. Он усиленно моргает, пытаясь справиться с ярким освещением, а после утвердительно кивает. Слова здесь явно лишние, к тому же тратить драгоценное тепло ему попросту не хочется.       Попутный ветер приятно обдувает спины двух «товарищей», что решились пересечь границу дозволенного и наконец взглянуть на того, кто до сей поры был неизвестен. Было ли то детское желание, которое движет этими двумя на самом деле? Даже у этих самых желаний есть маски. Они разделили одну на двоих — мнимая необходимость захвата новой территории для добычи.       Заснеженная пустыня всегда по-разному встречает своих редких гостей. Часто она бушует, насылая холод, но иногда благословляет смелых путешественников, подгоняя их. Нет. Этот ветер не колющий, не страшный и не завывающий. Он мягкий, нежный и чувственный. Через него, словно через призму, Антарктида пытается духовно достучаться до каждого. И, возможно, сегодняшние гости это понимают, часто останавливаясь и меняя направление вслед за ветром. Отбрасывая весь здравый смысл и рассудок, они следуют за тем, что можно спокойно назвать «знаком свыше». А ведь мир полон разочарований, боли и предрассудков — именно это всегда мешает открыться чему-то новому. Возможно, благодаря названному чуду они оба хотят начать доверять не столько здравому смыслу, сколько сердцу. Опрометчиво, конечно, в каком-то плане, но иногда следует дать волю ощущениям и заглушить тупой страх.       Россия то и дело поглядывает в сторону своего попутчика. Они за это время успели даже немного пообщаться. Без всякого пафоса, оскорблений. Кооперация — хорошее дело, если оба могут довериться друг другу. Лёгкая улыбка, что на одну из фраз кинул Америка, до сих пор стоит в голове у обычно серьёзного России. Мягкая, настоящая. Стоит ли принимать это как нечто большее, чем неосторожный жест?       — Никогда бы не подумал, что смогу увидеть тебя в таком расположении духа, да ещё и без «задней причины», — невзначай кидает Россия, несколько даже горько усмехаясь осознанию факта дикой вражды.       — Sorry, — спустя несколько секунд тягостных размышлений выдаёт США, но крайне тихо, почти одними губами.       Россия останавливается и встряхивает головой. Неужели, это лишь очередная игра холодного ветра? Он беспомощно моргает, впервые за всё это время выходя из своего обычного состояния спокойствия. Должно быть, сегодня уже произошло нечто из ряда вон выходящее, раз пиндос, обычно яростно отстаивающий своё мнение, позицию и идеологию, впервые извинился.       — Что, прости? — Россия хватает изумлённого от своих же слов Америку за руку. — Эй. Что ты сказал?       В панике США бегает глазами по сторонам. Но возможно ли найти поддержку в сугробах, да во льдах? Он обречённо вздыхает и уже более уверенно произносит, наконец найдя в себе смелость взглянуть в удивлённые глаза попутчика:       — Sorry, — чётко выговаривает Америка, но после, явно уставший от бесконечного недоверия, тихо огрызается: — Да прекрати ты, damn it! Дурацкий русский! Восприми хоть одно слово, которое я говорю, всерьёз!       Россия тихо хохотнул от бредовости сложившейся ситуации. Впасть в ступор из-за такой мелочи — это ещё нужно умудриться. Одёрнув себя, он и сам натягивает на вечно хмурую мину радостное выражение, на этот раз пожав схваченную ранее руку. В знак хоть временного, но примирения.       — Нечего стоять, пиндос. Иначе снова околеешь. Полагаю, нам осталось немного.       Сделав один широкий шаг, Россия натыкается на нечто твёрдое, из-за чего теряет равновесие, но Америка вовремя подхватывает его. Ещё более удивлённый, чем прежде, он опускает глаза под ноги, обнаруживая небольшой мешок ярко-красного цвета с зелёной лентой. Не сказать, что надпись «за хорошее поведение и отличную душевную проницательность» огорчила его, но явно не подарки он пришёл сюда искать. — Чёртов «дед», — сквозь зубы цедит Россия, но после мягко улыбается, вглядываясь в мелькающую тёмную точку на горизонте.

***

      «Сможет ли кто-нибудь увидеть что-нибудь дальше, чем это позволяет наша бренная реальность?», — этим вопросом Антарктида задавался каждый год в течение многих лет. Учитывая развитие, стремительно захватывающее практически весь мир, он боялся, что все перестанут верить в чудо. Настоящее. Хотя бы то самое, придуманное им как один из способов чудесного избавления от одиночества. Конечно, ради самого себя изначально, но также и ради всех в будущем.       Есть надежда в этом угасающем во всём новом мире. Она кроется в мелочах, знакомых для каждого с детства: мягкие улыбки, детская наивность и искренность. Вырастая, никто не теряет этих качеств. Они, словно уходя в долгую, а возможно даже пожизненную спячку, лишь находятся где-то глубоко внутри. Не обязательно в словах и поступках. Даже одного взгляда и жеста бывает достаточно, чтобы человек смог определить для себя настоящее чудо. Совершенно неважно: новогоднее оно или повседневное.