Из Сибири и снова в Сибирь - старшая сестра. 2.0

Безусловно, Мария Игоревна помнила Ирочку Бессонову. А как можно было забыть человека, который затеял опыт по проводимости электричества и имел все шансы так и не узнать, что тело человека тоже может быть проводником? Тогда Мария успела немало испереживаться за девушку. Сейчас женщина видела перед собой всю ту же барышню с горящими глазами, только повзрослевшую. Однако Ира уже пришла к ней по другому вопросу: рабочему. Мария долго не могла для себя решить, какой концепции придерживаться: воспитанницы должны получать все письма, которые им адресованы, и даже потенциально вредные, или же нужно следовать традициям и контролировать, возможно ли прочтение этого письма воспитанницей. В конце концов, Мария пришла к тому, что лично она читать никакие письма не будет, а другие классные дамы если считают это нужным, пусть делают. - Мадемуазель Бессонова, - ответила Мария. – Моя позиция как начальницы проста: классная дама, зная ситуацию в ее классе, вольна сама решать, читать письма или нет, отдавать всю переписку или не отдавать потенциально вредную. Я не читаю письма, адресованные воспитанницам моего класса, а будешь ли ты это делать – решай сама. Возможно, классная дама или пепиньерка решила, что эта переписка вредна для мадемуазель Сванидзе, поэтому не отдала эти письма. Если ты помнишь мадемуазель Сванидзе, то знаешь, что хрупкое спокойствие в ее поведении можно было легко разрушить. Наверное, тот человек решил не провоцировать Екатерину на нарушение правил. А что делать с письмами – решай сама. Как вариант, их можно отправить Екатерине, пусть прочитает с опозданием. А Софья Берг де Очоа… Она не отличалась примерным поведением и, в конце концов, сбежала из института. Говорят, сбежала даже из страны с чужим мужчиной, даже не обвенчавшись с ним. Хотя, чтобы не портить репутацию института, просто решили всем говорить, что барышню почему-то забрали домой ее родители. Как видишь, далеко не все так просто, как может показаться… Родители привезли Арину в институт благородных девиц во второй половине августа. Логика была проста: по их мнению, Арина должна была освоиться в новой для себя обстановке, понять, что теперь она должна жить совершенно иначе и учесть все свои прошлые ошибки. Кроме того, родители решили, что на всякий случай стоит сделать какой-то запас времени для дочери: вдруг она наотрез откажется учиться в новом для себя учебном заведении или, наоборот, ее успеют отчислить или порекомендуют родителям забрать дочь в ближайшее время, чтобы не допускать отчисления. - Веди себя прилично, - говорил дочери Виктор Петрович. – Отчислят и отсюда – а здесь никто не будет тебя так долго терпеть, вообще никуда не возьмут учиться. Ты меня поняла? Арина кивнула. Девица понимала, что второго скандала, практически сразу за первым, ей не стоит допускать. Арина помнила, как были рассержены родители, поэтому решила, что пожить вдали от них ей будет не лишним. По рассказам, которые девица когда-либо слышала, институт благородных девиц был чем-то похож на гимназию: классная дама-цербер, форма. Минусом было круглосуточное пребывание под надзором, а плюсом – более легкая программа. С учетом того, что Арина догадывалась, что вскоре не сможет осваивать гимназическую, это было бы нелишним. Конечно, Арина могла бы и засесть за учебники и все выучить за лето, но этого девице не хотелось. С детства ей говорили родители, что для девушки важнее удачно выйти замуж, поэтому Арина была и полностью с ними согласна, и не хотела учиться. Разговор с начальницей, прощание с родителями, мысли о будущем, которое казалось таким непонятным… Арина посмотрела вслед родителям и сказала какой-то мадемуазели, которая, по-видимому, была воспитательницей в их классе: - Мадемуазель, а куда мне дальше идти? О том, что это была пепиньерка, да и вообще, о таком невиданном звере, Арина еще не слышала и не знала. Ничего особо нового для себя Арина не услышала. Получить форму? Так в гимназии тоже была форма, правда, этим вопросом должны были озаботиться родители заранее. Сдать украшения? Так она и не брала их с собой, памятуя, что в той же гимназии их было не положено носить. Да и вообще, украшений у Арины особо не было. Две пары сережек и все. Потенциальная классная дама или кто она там, показалась Арине слишком молоденькой. Во всяком случае, этот образ резко контрастировал с немолодой женщиной, которая следила за порядком среди своих гимназисток и, казалось, видела все. Именно благодаря этой женщине у Арины были не те оценки по поведению, которые бы хотелось иметь, кроме того, девица нередко оставалась после уроков, сидеть в классе наказанной. Поэтому на молоденькую барышню Арина смотрела с надеждой. «Она недавно училась, не будет такой вредной», - подумала Арина. Уже представляя, как она выберет себе самую лучшую кровать из имеющихся, девица услышала, что к ним подходит новенькая. - Добрый день, - ответила Арина, мало понимающая во французском языке. Однако услышав, что ее решили проверить на способности к запоминанию, девица поняла, что это ее чуть ли ни звездный час. «Покажу себя сразу с хорошей стороны», - подумала Арина и сказала. – Сейчас мы пойдем в сортуар. Наверное, чтобы сходить туда после длинной дороги. Потом можно будет себе выбрать кровать. Потом нам выдадут форму, а одежду и украшения нужно будет сдать. Как я понимаю, в форме нужно будет ходить не только на уроках, но и в любое другое время. Арина была немало изумлена, что ее ответ чем-то не понравился воспитательнице. «Я сказала что-то не то?» – подумала девица и сказала уже вслух. – Мадемуазель, я в чем-то ошиблась? Прошу прощения, не сильна во французском. Арина поняла, что с пепиньеркой они не сработаются. Вернее сказать, сегодня она готова признать свою неправоту, но в следующий раз такое уже будет вряд ли возможно. «А в следующий раз я с ней просто поругаюсь», - подумала Арина. Перед глазами девицы проплыл сценарий из гимназии: замечания, скандалы, наказания… «Ничего нового, - подумала Арина. – Буду жить здесь, как и прежде». Настроение девицы испортилось окончательно и она волком посмотрела на окружающую обстановку и обитательниц института. В нем Арине ничего не нравилось, поэтому девица подумала: «Отправили меня не пойми куда, не пойми зачем! Вот что за досада!» Вечером этого же дня, уже кое-как разобрав свои скромные пожитки и выбрав наиболее удачную, как казалось Арине, кровать - в первом ряду, недалеко от окна, но так, что от него явно не будет дуть, девица еще раз огляделась по сторонам. Дортуар казался ей огромным, особенно, всего для двух девочек. Однако мысль о том, что все эти кровати могут заполонить другие институтки, удивляла Арину. Наконец, девица решила более-менее нормально познакомиться с новенькой. "Станислава, кажется", - подумала Арина, злясь на свою плохую память на имена. Девица встала, подошла к однокласснице и сказала: - Чем будем заниматься? Здесь совсем скучно, можно от тоски помереть. А на улицу уже нельзя, поздно. Да и кто бы отпустил нас? Арина вздохнула и спросила: - А чем ты занималась дома вечерами? Стася произвела на Арину впечатление очень приличной девочки. Перед такой было неловко говорить, что она, Арина, дома занималась всякой ерундой, но только не благопристойными занятиями, вроде Стасиного рисования или заучивания стихов наизусть. Учить стихи наизусть Арина не любила и нередко получала нули за невыполненное домашнее задание. - Откуда я? – услышала вопрос одноклассницы Арина. – Да так, недалеко. Из Твери. Хотя как недалеко, в Тверь еще доехать надо. Почему она приехала сюда, а не продолжила учебу у себя в гимназии, Арина решила умолчать – зачем показывать себя, как невоспитанную дурочку? Как показалось Арине, Стася не захотела больше разговаривать. «Я ей надоела», - подумала Арина и замолчала. Девица не хотела отпугивать от себя своей навязчивостью одноклассницу. Хотелось многое: выйти погулять, сбежать в город и осмотреть его, поесть пирожков… Однако все это было сейчас невозможно: для прогулки слишком поздно, в город бы никто Арину не отпустил, а нарушать правила в первый же день девица была не готова, пирожков тоже рядом обнаружено не было. У одноклассницы, казалось, было что-то: то ли бублики, то ли булочки, то ли печенье, однако, она тоже не желала этим делиться. «А, может, мне просто показалось, - подумала Арина. – Откуда бы у нее были пирожки, здесь их негде взять». Римма не верила, что так быстро окончилось лето и снова начался новый учебный год. Казалось, еще вчера она отдыхала дома, а сегодня уже должна была ходить в форме и подчиняться правилам института. Именно поэтому, вспомнив свои первые дни в институте, девица решила попробовать снова повторить свой номер. Придя в дортуар, девица не стала переодеваться с дороги, а осталась в своем платье. Оно было довольно простое: неярко выраженного зеленого цвета, без рисунка - чем ни полуформа? "Буду ходить в этом, ну ее, эту форму", - подумала девица, вспоминая, что нужно напяливать на себе еще и дурацкую пелеринку с нарукавничками. Римма посмотрела на себя в зеркало - девица себе очень нравилась. "Вот так и буду ходить, без формы, пусть Маруська не лезет ко мне и не цепляется - не голая же я хожу", - подумала Римма. Для того, чтобы дать возможность девочкам проявить свои таланты, а тем, кто слишком скромен, чтобы их показывать, или просто не имеет каких-то успехов в творчестве, дать возможность чуть-чуть сменить обстановку и развеяться, в институте благородных девиц было принято решение сводить девочек на концерт. Кого-то в качестве зрителя, а кого-то - и для выступления на сцене. Передав Ирочке Бессоновой, чтобы она и Валентина Белозерская отобрали желающих воспитанниц для выступления, женщина пришла в дортуар первого класса. - Медам, - сказала Мария. - В субботу вы идете на концерт. Те, кто готовы и хочет выступить, должны сказать мне о своем желании. Остальные пойдут в качестве зрителей. Посмотрев на Римму, которая упорно не желала носить форму, Мария сказала: - Мадемуазель Римма Аллеева наказана за свое нежелание подчиняться правилам института и вместо концерта останется в дортуаре. Будет упорствовать - к начальнице отведу. В душе посмеявшись над своей шуткой про начальницу, ведь Мария до сих пор ей оставалась - не были утрясены кадровые вопросы, женщина вышла в коридор. Римме было неинтересно знать, рады остальные концерту или нет, девицу больше раздражала недавно возникшая ситуация: классная дама наказала ее за нежелание носить форму. Конечно, в глубине души Римма понимала, что все это справедливо, но желание выпендриться, быть не такой как все, да, в конце концов, носить более понравившееся платье, было гораздо сильнее голоса разума. Посмотрев на Юлю, которая явно была рада этому концерту, Римма спросила сестру: - Ну что, Юля, будешь выступать или просто будешь сидеть в зале? Слышала же, я наказана. Девица усмехнулась. - Невелика потеря, подумаешь, концерт. Что я, ни разу на нем не была? Может, кому-то это и в новинку, а мне уж явно нет. Конечно, концерт был для Риммы не в новинку, но сам факт того, что ее не берут развлекаться, был обиден девице, хоть она усиленно пыталась это не показывать. Пока ее одноклассницы собирались на концерт, Римма тоже не теряла времени даром. Девица решила потихоньку сбежать из института и погулять по городу. Римма даже не спланировала, толком, свою вылазку - решила действовать интуитивно. В планах Риммы было скорее выбраться за пределы института и, здравствуй, свобода! "Так можно сидеть в четырех стенах, пока не одуреешь", - подумала девица и решила сначала немного подождать, пока ее одноклассниц уведут из института, а потом уже и сбегать самой. Сперва девица хотела так же официально выйти за ворота института, будто отставшая ученица, однако, потом решила не поступать столь нагло и просто вылезти через щель в заборе. "Так будет лучше, незачем лезть на рожон", - подумала Римма. Девица начала мечтать: пирожки в кухмистерской, прогулки по скверу и берег Москвы-реки манили ее примерно одинаково, поэтому Римма решила как-то успеть осуществить все три своих желания. А, может быть, и еще что-то, что потом придет к ней в голову. Одноклассницы ушли на концерт. Выждав минут двадцать, Римма тоже начала собираться. Девица даже не стала накидывать плащ поверх платья - на улице было тепло. С опаской озираясь по сторонам, Римма выскользнула на улицу. Вдохнув свежий воздух, девица скорее помчалась к забору. Легким движением протиснувшись между уже разогнутых прутьев забора, Римма выскользнула на улицу. Сперва девица побежала в сторону одной закусочной: за годы учебы Римма знала, что там продают очень вкусные пирожки. Недолго думая, девица купила себе пирожок с капустой и два с картошкой, вышла на улицу и с наслаждением съела. Снова зайдя в закусочную и слегка ругая себя за то, что она не догадалась просто там посидеть, а пошла на улицу, Римма купила квас и с не меньшим наслаждением его выпила. "А теперь пора гулять", - подумала девица. Римма знала город неплохо и без особых проблем добралась до сквера. Пока что планы девицы были более чем мирные. Не хотелось ни пьянствовать, ни скандалить, а просто прогуляться по городу. Римма сделала пару кругов по скверу, а потом заскучала. Душа настойчиво требовала приключений. Идея пришла неожиданно: девица решила залезть на крышу дома и полюбоваться на окружающий пейзаж. Недолго думая, Римма быстро проскользнула в подъезд, потом вылезла через чердак на крышу и начала смотреть по сторонам. Вид и вправду был очень красивый. Подумав, девица присела на гребень крыши и подумала: "Это хорошо, что дождя нет, не скользко, не упаду отсюда". Римма посмотрела вдаль - с высоты четвертого этажа все было не совсем, как на ладони, однако, было, на что полюбоваться. "Это зрелище куда лучше концерта, - подумала Римма. - Не буду никуда торопиться. Влетит по возвращении в институт - пусть влетает. Что мне, впервой?" Девица с интересом начала разглядывать окрестности дальше. После отдыха на крыше душа Риммы запросила чего-то совсем экстремального. Девица вспомнила, как давным-давно она ходила по кабакам и решила повторить то, что было давным-давно. Подумав, Римма пошла в один из кабаков, располагавшихся неподалеку. Заказ был максимально простой и бесхитростный: вино и пирожки. Однако народ в кабаке был слишком веселый и Римма начала справедливо опасаться, что вскоре она может оказаться в эпицентре драки или будет вынуждена отбиваться от желающих весело провести время. Поэтому девица поспешила расплатиться за еду и вино и выйти на улицу. На свежем воздухе было замечательно. Римма сидела на лавочке, смотрела на звезды, вспоминала самые лучшие моменты своей жизни. «Эх, хорошо, - подумала Римма. – Вот бы этот момент не заканчивался никогда…» Девица так и осталась сидеть на лавочке, мечтая и думая о своем счастливом будущем. В состоянии полного счастья девица задремала. Римме снился Тифлис и родные края: река, поля, просторы. Однако такой хороший сон подошел к концу - проснулась Римма от того, что ее кто-то тряс за плечо. Чуть раздраженно, ведь ей не дали выспаться, девица открыла глаза и увидела перед собой городового. «Принесло же тебя», - подумала Римма. Вдруг более страшная мысль осенила девицу – это точно конец, ее слишком много раз прощали в институте, поэтому на этот раз все может быть куда более печально. «Пусть Мария хоть как наказывает, лишь бы не отчислила…» - с испугом подумала Римма. Девица очень хотела сбежать, однако она понимала, что по темноте и спросонья не сможет убежать от городового, поэтому его только разозлит. С осознанием неизбежности девица встала и пошла вместе с мужчиной куда-то. Куда – Римма не спрашивала, однако прекрасно понимала, что ее ведут в полицейский участок для выяснения личности. В гимназии Арина практически не учила стихи. Во-первых, не запоминала, а, во-вторых, не любила учить. Стихи не запоминались да и сюжет был уж слишком неинтересный. Ну что это такое, «богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия орды! Которой мудрость несравненна открыла верные следы»? Такие стихи Арину не интересовали совершенно. Другое дело – другие стишки, которые она узнала от подружек… То ли дело! Да еще с учетом того, что это Пушкин, солнце русской поэзии! - Александр Сергеевич Пушкин, - начала Арина, когда пепиньерка спросила ее, не хочет ли она прочитать что-нибудь на концерте. - С утра садимся мы в телегу, мы рады голову сломать и, презирая лень и негу, кричим: пошёл! Еёна мать! Вообще, конечно, подружки рассказали Арине немного другой вариант стихотворения, однако, девица решила, что для концерта он не подойдет и его стоит немного смягчить. «В конце концов, нужно же развеселить людей стихами, причем самого Пушкина!» - подумала Арина. Остатки нейтрального отношения к пепиньерке сразу пропали. Для Арины Ирина стала врагом номер один – разве можно же вот так реагировать на простые стишки. Да даже без неприличных слов, ведь это слово Арина успела заменить на другое, более нейтральное. - Не знаю, Стася, - ответила Арина. – Мне девочки говорили, что это Пушкин. А Пушкин ли это – не подскажу. Понимаешь, стишок был не совсем приличный и слово «еёна» я туда вставила сама, чтобы не показаться нехорошей девочкой. А наша воспитательница что-то совсем разошлась. К начальнице… Вот за что? Я же не сказала, как было в оригинале и как мне рассказали девочки! Арина рассердилась на весь мир и села на кровать. - Не хочу на концерт, - раздраженно сказала девица. – Я хочу погулять по городу. Не до концертного зала и обратно, а куда-нибудь в парк, сквер или на берег реки. Я до сих пор еще не гуляла по городу, разве это нормально? Все меня будут спрашивать: «Как тебе Москва, Арина?», а что я расскажу? Что сидела в сортуаре и училась? Да меня же засмеют. Или просто не поверят, что я была в Москве. Говорят, здесь есть красивый Кремль, много церквей… Вот бы посмотреть на них! Возмущению Арины не было предела: за что это новенькая пепиньерка так взъелась на них? Сразу же, едва услышав задание, Арина не рискнула открыто выступать против: ещё учиться под руководством этой барышни, однако, едва Ира ушла, Арина сказала Стасе: - Мадемуазель Стася, сидеть в дортуаре и решать эти задачи я не намерена. Мы не на уроке математики, учиться будем в учебное время. Давайте лучше сходим на прогулку, пока все остальные будут на концерте. Пока все остальные будут слушать концерт, мы с вами погуляем по городу. Хотя бы немножко посмотрим в Москву, а потом потихоньку вернемся в институт. Эта барышня даже не заметит нашего отсутствия, мы вернемся раньше неё. Арина посмотрела на Стасю и сказала: - Мы будем осторожны, никому не попадемся на глаза. А нашей воспитательнице скажем, что не сумели решить задачи. Скажу честно, я не знаю, как их решать. Арина очень обрадовалась, что Стася решила согласиться на ее предложение. Девица уже более живо ответила однокласснице: - Я уже думала на эту тему. Мы выйдем с черного хода. Надеюсь, он не будет заперт. А потом попробуем пролезть между прутьев забора. Они, кажется, довольно широкие. Арина быстро надела шляпку и сказала Стасе: - Ты же, наверное, слышала? В Москве есть Кремль. Не знаю, где он, но говорят, что он красивый. А еще есть Покровский собор. Тоже красивый. Давай попробуем их найти. Арина посмотрела на свою одноклассницу, взглядом позвала ее и сказала: - Наша мадемуазель раньше, чем через три часа не вернется. Пошли. Девица быстро добежала до черного хода, пытаясь не привлекать к себе внимания и, вместе со Стасей, выскользнула на улицу. - Надеюсь, его не закроют, пока мы гуляем, - сказала Арина, чуть-чуть испугалась и добавила. – Нет, его не будут закрывать. Кому оно нужно? Все так же быстро Арина проскользнула к забору. Вспомнив все свои побеги из гимназии, которые практически всегда заканчивались скандалом с классной дамой и, потом, родителями, девица подумала: «А здесь родителей нет, никто им ничего не скажет». С некоторым трудом пробравшись на улицу – все-таки, подобные лазы были для Арины непривычным делом, – девица сказала Стасе: - Вот и пришло наше время погулять. Арина заметила, что Стася не была в восторге от ее идеи. Поэтому, решив не терять свою спутницу, которая могла бы обидеться и вернуться в институт, девица сказала: - Давай просто погуляем по улицам, а там будет видно. Куда-нибудь точно придем. Слова об исключении слегка напугали Арину и девица поспешила сказать: - Нас не исключат. Нас даже не поймают. Мы погуляем и вернемся. Арина уводила Стасю все дальше и дальше от института. Не было видно ни Кремля, ни соборов, ни вообще чего-то интересного. А переулков и улиц, которые виляли туда-сюда и в которых можно было легко заблудиться, было немало. Потеряв счет поворотам, Арина сказала Стасе: - Ты запомнила дорогу? Я не знаю, как идти обратно… Весь радостный настрой девицы сразу же куда-то пропал. Арина представила, как их заберут в полицию, вернут с позором в институт и потом исключат. Девица огорченно сказала Стасе: - Давай попробуем найти дорогу… А то так и до утра не вернемся. Не хочу ночевать на улице. От этой перспективы Арина окончательно испугалась и была готова расплакаться. Девица с трудом сдержалась и обреченно побрела куда-то, сама не зная куда. Следующие часы прошли, будто в тумане. Арина сама сто раз пожалела, что решила сбежать из института, однако отмотать время назад было невозможно. С огромным трудом они со Стасей нашли дорогу и вернулись в институт. Казалось, все окончилось благополучно и этот побег никто не заметил. Но это только казалось… Возмущения Ирочки Арина восприняла, как должное. Девица прекрасно понимала, что за такой поступок их уж явно не должны погладить по головке. Выслушав слова пепиньерки, Арина молча отдала барышне передник и подумала: «Зато и правда не порву и не испачкаю». Пока Арина переживала из-за того, что она будет явно выделяться среди остальных своим видом, Мария Игоревна, возмущенная поведением Риммы, узнала от сторожа о том, что и две других барышни явились в институт после самовольной отлучки. И пока Римма сидела запертая в классе, чтобы женщина могла остыть и спокойно поговорить с воспитанницей, Мария решила поговорить с Ирой. Не для того, чтобы отругать, а больше для того, чтобы предупредить, что с некоторыми воспитанницами стоит держать ухо востро. - Мадемуазель Бессонова, - сказала Мария. – Вам стоит быть внимательнее к некоторым воспитанницам. Этих двух барышень стоит запомнить и не спускать с них глаз, мало ли что придет в их хорошенькую головку в будущем? Надеюсь, вы сделаете нужные выводы и не допустите подобных случаев в дальнейшем. Вдруг женщина решила, что ее слова были, возможно, слишком резкими, поэтому Мария добавила: - Я понимаю, трудно уследить за всеми, но вы постарайтесь. И не надо переживать, все бывает в нашей жизни… Решив, что к четвероклассницам еще можно предпринять какие-либо меры, чтобы не допустить подобного в дальнейшем, а уже со старшими девочками это будет делать сложнее, Мария сказала: - Ирина, приведите девочек ко мне, поговорим. Римма, проснувшись в пустом классе, нехотя открыла глаза и, взглянув на воду, заботливо оставленную на учительском столе, подумала про Марию: «Хоть о чем-то позаботилась». Все события, которые произошли недавно, казались девице полнейшим бредом, однако этот бред был чистейшей правдой. Римма начала вспоминать события прошедшего дня. Городовой сначала повел девицу в полицейский участок, однако, увидев, как Римма огорчилась, невольно пожалел девицу и спросил, кто она такая. - Аллеева Римма Варламовна, институтка, - вздохнула Римма. - Пошли в институт, - сказал городовой. Дальше был разговор с изумленной классной дамой, рассказ о том, что именно увидел городовой. Мария внимательно выслушала мужчину, поблагодарила его, что он привел Римму сюда, а не в полицию, а потом сказала воспитаннице: - Давно ничего не творила? За такое обязательно накажу. «Только отцу не говори…» - испуганно подумала Римма и промолчала. Мария отвела воспитанницу в ближайший класс, принесла воды, поставила ее на учительский стол и заперла дверь. Римма вздохнула и легла спать. «Интересно, Маруська уже наказала или еще даже не думала? – подумала утром Римма. – И долго мне еще здесь сидеть?» Девица вздохнула, поправила платье, прическу и, тоскливым взглядом обведя класс, села за парту. Сказать, что Арина испугалась, услышав, что их вызывает к себе начальница, не означало ничего. Девица с совершенно потерянным видом посмотрела по сторонам и подумала: «Отчислят же в первый месяц учебы, как после этого родителям в глаза смотреть?» Перед глазами Арины пронеслось ее прошлое в гимназии. Да, там тоже никто не был в восторге от поведения ученицы, однако о таком скором исключении не могла идти и речь. «Может быть, обойдется? – с надеждой подумала Арина. – Хоть бы все обошлось!» Нервно теребя край юбки, девица пошла к начальнице. Арина взглянула на Стасю и увидела, что ее однокласснице становится не очень хорошо. «Впечатлительная», - подумала Арина. Осуждать одноклассницу не хотелось, тем более, что мысли девицы были совершенно о другом. «Сначала скажет что-нибудь, вроде, «правила института написаны не для вас», потом продолжит ругать, - подумала Арина. – Наверное, надо молчать. Или не ругаться в ответ. Тогда больше шансов, что все обойдется». Испуг перемежался с мыслями о том, как бы ей выкрутиться и что бы лучше соврать, чтобы ее если не пожалели, то, как минимум, не ругали. Но толком подумать об этом не получилось – Стася начала оседать на пол. Арина испуганно посмотрела на подругу, не зная, что сейчас делать, а потом увидела, что удар открывающейся двери кабинета как раз приходится на спину Стаси. Арина застыла в недоумении. Девица не представляла, что делать. Мария Игоревна слишком долго ждала того момента, когда увидит нарушительниц порядка, поэтому решила выглянуть в коридор. «Кто знает, может, они уже там ждут?» - подумала женщина и открыла дверь. Увидев, что одна из воспитанниц была под дверью и она ее невольно задела, Мария испугалась. - Мадемуазель, да кто же стоит вот так под дверью! – воскликнула Мария. – С вами все хорошо? Заходите! Предположительно, завтрак уже прошел, скоро должны были начаться уроки. С некоторой надеждой Римма сидела, ожидая, что ее тоже отправят учиться. Вскоре раздался звук ключа в замке. Девица обрадовалась и вскоре увидела, как в класс заходит пепиньерка. - Пойдемте, - услышала Римма и спросила. – Куда? - Разговаривать не велено, - сказала пепиньерка и повела девицу в кладовку. «Видать, эта волынка надолго, - подумала Римма. – В классе-то уроки скоро начнутся…» Девицу обуяла злость на все и всех вокруг: сестру Юлю, которая не соблаговолила прийти к ней и принести что-нибудь вкусненькое, классную даму, которая вот так взяла ее и заперла… Римма резко побежала вдаль по коридору, свернула на лестницу и, спрятавшись в уголочке, разрыдалась. Однако вскоре девица поняла, что она только ухудшает свое положение. Решив, что ее и без того могут отчислить, Римма решила прийти к Марии, которой уже явно сообщили обо всем, и попробовать извиниться. - Мадам, простите, не знаю, что на меня нашло, - сказала Римма, сделав книксен. - Обо всем поговорим позже, тогда же и накажу, - отмахнулась Мария. – Встаньте к часам и не стоит мельтешить. Отойдя туда, куда ей было указано, Римма встала и с огорчением подумала: «То есть она считает, что еще не наказывала… Зря из кладовки убежала, там можно было бы посидеть. А тут стой, как дурак…» Стоять и ждать оказалось еще хуже, нежели сидеть и ждать в пустом классе. Римма не раз и не два пожалела о том, что сбежала, но что-то предпринимать уже было поздно. Девица стояла, смотрела по сторонам и не знала, чем заняться. В классе, хотя бы, были книги, можно было их полистать. И даже то, что Римма была заперта в классе французского языка, не огорчало девицу: можно было полистать то, в чем ты хоть что-то понимаешь, попытаться почитать тексты, в общем, хоть как-то развлечься. «А здесь и такого нет», - подумала Римма. По сравнению с кладовкой девица тоже не смогла найти ни одного плюса. В кладовке можно было бы посидеть, кроме того, она бы не была на виду, как сейчас. Ругая себя за недальновидность, Римма подумала: «Не надо было попадаться городовому, тогда бы всех этих проблем не было». О том, что всех этих проблем не было, если бы она не стала убегать из института, Римма думать не хотела. Мария не соблаговолила выйти к ней и через полчаса, чем разозлила Римму. Решив, что ее, судя по всему, не планируют отчислять, иначе бы не стали тянуть с этим вопросом, девица приняла твердое решение уйти из коридора, где на нее постоянно кто-то пялился. Римма быстро прошла в дортуар, улеглась на кровать и подумала: «Сказала же, что потом накажет – вот пусть и потом наказывает. Сейчас хоть отдохну». Одноклассницы, по-видимому, были еще на уроках. Решив отоспаться после не самой удобной ночи в пустом классе, Римма закрыла глаза. Сны были слишком реалистичными и до ужаса напоминали картины, которые девица видела в институте каждый день. Уроки, на которых учитель ее спрашивал, а Римма не могла ответить на вопрос, так как ничего не выучила, свободное время в дортуаре… Проснувшись и разозлившись непонятно на кого, что ей снова снится то, от чего она хотела только что уйти, Римма снова закрыла глаза и снова решила попробовать вздремнуть. Однако спокойно отдохнуть у Риммы так и не получилось. Девицу начал снова одолевать страх, что она вот так взяла и уже дважды наплевала на слова своей классной дамы. «Отчислят же, - почему-то подумала Римма, хотя до этого дня особенно не боялась отчисления. – На этот раз Мария меня не простит…» Сон и даже намеки на него ушли сразу. Страх никак не отпускал Римму, поэтому девица подумала: «Пойду к Марии и снова попрошу прощения. Пусть уже хоть как накажет, лишь бы не отчислили…» Представив, что отец, узнав о ее отчислении, будет ужасно недоволен, Римма чуть ли ни побледнела. Девице стало настолько жутко, что, казалось, пол начал уходить из-под ног. Остановившись на пару секунд и найдя в себе силы идти дальше, Римма пошла искать классную даму. Мария была донельзя возмущена тем, что Римма самовольно покинула коридор. Доделав все свои дела, женщина пошла искать институтку. Увидев возле дортуара Римму, Мария уже хотела начать возмущаться, как вдруг увидела, что девица бледна. Мария чуть опешила от этой картины и подумала: «Больна, что ли?» Увидев Марию, Римме стало чуть ли ни плохо. Голова закружилась, девица взялась рукой за подоконник, чтобы не упасть, а потом, придя в себя, Римма сделала книксен и сказала: - Мадам, прошу простить меня. Виновата, очень виновата. Готова понести любое наказание, лишь бы меня не отчислили из института. Прошу прощения, мне нехорошо. «Накрутила себя?» - подумала Мария и сказала. – Мадемуазель Аллеева, сейчас вы пойдете в лазарет и только после того, как врач скажет, что вы здоровы, мы с вами поговорим. - Oui, madame, - ответила Римма, чуть покачнулась и сделала книксен. Чуть пошатываясь, Римма пошла в лазарет. Девица видела, что Мария провожает ее взглядом и подумала: «Может, не отчислят? Иначе бы уже отчислила». Придя в лазарет, Римма сказала врачу: - Жалоб нет, ничего не болит, просто испугалась. Скажите об этом моей классной даме. Просьба Риммы была удовлетворена. Поэтому уже вскоре Мария слушала рассказ о том, что у Риммы нет никаких жалоб, а врач не нашел у воспитанницы ничего, кроме испуга. Услышав это, Мария растерялась. То, что Римма могла вот так накрутить себя, не укладывалось в голове женщины. «Да она сейчас сама себя доведет», - подумала Мария, пришла к Римме и сказала. – И что скажете о вашем поведении, мадемуазель? Сначала побег, потом полиция, потом дважды сбегали уже будучи полунаказанной? - Виновата, мадам, - коротко ответила Римма. Изумившись, что Римма не пытается отпереться, Мария сказала воспитаннице: - Это хорошо, что вы все понимаете. Неделю проведете здесь, в лазарете. Если больны – подлечитесь, а если не больны – у вас будет слишком много времени, чтобы сделать нужные выводы. - Oui, madame, - уже не так радостно ответила Римма. Перспектива скучать неделю в этих стенах совершенно не радовала девицу, однако спорить с классной дамой она не хотела. «Сама же говорила, пусть наказывает, как хочет, лишь бы не отчислили. Вот она и наказала», - подумала Римма. Все тревоги сразу же ушли на второй план и перед девицей встал другой, не менее актуальный вопрос: как не умереть от скуки за неделю пребывания здесь. Римма встала у окна и начала усиленно думать, что ей теперь делать. Римма стояла у окна уже довольно долго, но идей не было совершенно. Время от времени девица порывалась снова пойти к классной даме и попросить вернуть в дортуар, однако каждый раз Римма говорила себе, что это ей не поможет. «Маруська, видать, злая, поэтому не нужно злить ее дополнительно», - подумала Римма. Некоторое время поразмышляв, девица пришла к выводу, что ей стоит подождать несколько дней и потом, сделав вид, что она все осознала, подойти к классной даме. Тогда шансы на лучший исход возросли бы, нежели она бы пошла сейчас. Вздохнув, Римма села на табурет, вспомнила, как отец запирал ее дома в Тифлисе и подумала: «Ничего нового. Только не в комнате запер и не в подполе. И не папа». В принципе, был вариант развлечься – пойти к врачу и попросить его дать какую-нибудь несложную работу, чтобы занять время. Однако настроение пока что было слишком паршивым и Римма подумала: «Чуть позже пойду. Может, Маруська пожалеет меня и выпустит отсюда». Девица вздохнула и мысленно добавила: «Не будет жалеть и не выпустит – я ее сильно довела…» Стася не реагировала. Испугавшись, Мария подошла к девушке и увидела, что она до сих пор без сознания. - Ирина, позовите сюда врача из лазарета! – обеспокоенно сказала Мария. «Решила поиграть в начальницу, показать, кто тут главный, - подумала женщина. – Вот оно того стоило? Чтобы из-за каких-то странных желаний показать себя этакой хозяйкой пострадала девочка?» - Как видите, до чего доводит непослушание, - зачем-то сказала Мария Арине. – Делайте выводы. Как вижу, вас уже наказали, надеюсь, вы сделаете правильные выводы. Помогите вашей однокласснице, если ей это потребуется. «И все, - с облегчением подумала Арина. – Как хорошо! Я уж думала, нас долго ругать будут…» Девица сразу повеселела и начала надеяться на то, что со Стасей все будет хорошо и они скоро вместе вернутся в дортуар. Но больше всего Арина радовалась тому, что ее практически не ругали за этот побег. Конечно, какие-то остатки совести шептали девице, что все так окончилось во многом благодаря Стасе и нехорошо радоваться горю другого человека, однако Арина была рада, что в кабинете начальницы не началась вторая серия попыток их воспитать.