Больше обещаний

Юра сидел в машине, смотрел в окно и курил неторопливо. Снег валил на землю крупными хлопьями, огоньки горели. Вот вроде красиво было, прям стихи на язык шли, но на деле на улице творился пиздец. Только все растаяло, ночью снова подморозило — привет километровым пробкам. Ждать порядком надоело, он уже потянулся к телефону, когда задняя дверь у машины распахнулась, и Паша принялся аккуратно устраивать чехол с аккордеоном на сидении. Прям без лишних слов и извинений, как будто бы не проторчал Юра лишних полчаса на стоянке. Закончив, Паша полез к нему вперед. Открыл дверцу, начал забираться внутрь и поскользнулся, падая жопой на землю. Каким только чудом лицо себе не разбил — загадка, только сдавленное «айблять» от него послышалось. Юра пялился на эту картину пару секунд, не зная, заржать сейчас или полезть помогать. Не выдержал, конечно, засмеялся громко, больно уж удивленное лицо у Пашки было. А пока полез отстегивать ремень безопасности, Паша уже умудрился подтянуться и забраться внутрь. Даже не отряхнул испачканную жопу, мудила, а Юра ведь только салон почистил. — Ты напился, что ли? — спросил Юра внимательно рассматривая его лицо. — В сопли, — радостно подтвердил Паша. Юра смерил подозрительным взглядом его обветренную рожу и тупую улыбку. В глазах плескалось море пустоты — ни одной мысли найти нельзя было. Паша дергал нелепо ремень, пытаясь пристегнуться, но сам сидел на нем жопой и поэтому у него ничего не получалось. Вот вроде нельзя было злиться, у них тут только заново был изобретен алкохардкор. Трезвые дни снова начали казаться каким-то мифом, а когда все-таки случались, Юра ловил жесткие отходняки. Спать было тяжело, привет кошмарам, сразу нагнетало это тупое ощущение, что он снова вбрасывает семейный бюджет в никуда и ничего с этой новой группой не выгорит. Пить было проще, под алкашкой и песни писались заебись. По трезвой лавочке больше стыдно было за себя и остальных. Просто, блин, момент был неудачным от слова совсем. Юра нашел бабло, выделил время, что тоже не так уж легко оказалось. И все, что от Паши требовалось — это прийти вовремя и нормальным. Потому что вроде как план был ебаться, а не сношать друг другу мозги. — Ну, зашибись, — заворчал Юра. Не выдержал, наклонился и потянул за ремень, пристегивая Пашу нормально, тот ведь так и не смог с ним совладать. Пашка воспринял эту близость по-своему, полез целоваться, будто бы они не стояли вечером на оживленной парковке у торгового центра. Юра пихнул его грубо в бок, доставая из пачки еще одну сигарету. Настроение упало куда-то в нуль. — Так чего, едем трахаться? — больно бодро спросил Паша, тоже доставая сигарету. — Да хер там. Тебя домой забросить или ты сам дойдешь? — ебаться с пьяным телом и правда настроения никакого не было. — Не, Юр, ты чего, мне нельзя домой. Я Аньке столько напиздел, я щас обратно это не распизжу, — запаниковал Паша, закачал головой резко. Сидел такой весь непонятный, Юра не знал, злиться ему или умиляться. То есть с первым проблем не было — Юра сейчас был пиздец злой. После того случая на студии, когда его посетила гениальная идея о съемной квартире, прошло три недели. Две из которых они опять провели под тяжестью тяжелого разговора и тупых обещаний, когда ничего нельзя кроме репетиций и написания песен. И вот пару дней назад помирились, хоть и не ссорились, Юра подорвался и организовал все в самые краткие сроки. Снял в центре однушку на сутки, купил коньяка, помирал от предвкушения, а на деле получил пьяное тело. И вроде бы на трезвую голову они вообще ни разу не трахались, но это же ни в какие ворота. Паша был в такое мясо, Юра смотрел на него трезвым взглядом и все понять не мог, на что же он такое залипал. Сидел рядом молодой нелепый парнишка, не такой и особенный на самом деле. Ну высокий, ну жопа округлая, не повод же это с ума сходить и творить ерунду. Юра только из этого дерьма выбрался, когда не продолбал чуть семью за бухлом и тупостью, а снова в такой же капкан угодил. — Так и чего ты предлагаешь? — хмуро спросил Юра, потушив недокуренную сигарету в пепельнице. — Заедем в магазин, ты догонишься до моего состояния быстренько и все будет заебись? — радостно спросил Паша, успев по пути облапать его коленку и едва не прожег джинсы сигаретой. — Да ты отрубишься быстрее, — отмахнулся Юра, заводя машину и выруливая со стоянки. — А то тебя это когда останавливало, — обиженно заворчал Паша, утыкаясь носом в свой телефон. Ехали дальше молча, оба надулись. Юра справедливо считал свою обиду более сильной, поэтому на Пашины косые взгляды внимания не обращал. Повел себя даже как нормальный человек — не стал выбрасывать его у метро и посылать куда подальше. Нельзя все-таки было бросать братана в беде, пусть тот и повел себя как последний мудак. До съемной квартиры было ехать минут пятнадцать, учитывая погоду и пробки добрались за полчаса, это еще вполне повезло. Юра на светофорах увлеченно переписывался с друзьями в поисках вписки, домой сегодня тоже чего-то не хотелось. Он Серговне ничего такого ультимативного не врал, чтобы сейчас его прям раскусили, но в таком настроении все равно ей было лучше не показываться. Женщина у него была внимательная и чуткая, заметила бы еще что-то, оправдывайся потом. Паша начал любопытно ерзать сразу после того, как стало ясно, что его не везут домой и не собираются выкидывать у метро. Вроде все в телефон пялился, но Юра видел краем глаза, как тот иногда отрывается и смотрит на него залипательным пьяным взглядом. Во дворе удачно оказалось пустое место, Юра зарулил на него быстренько, надеясь, что за пятнадцать минут, что он тут простоит, никто из жильцов не устроит истерику, что его место заняли. Паша бодро выскочил из машины, потянул с заднего сиденья пакет, видимо заприметив в нем родные очертания бутылки. При этом напрочь забыв про аккордеон, его пришлось вытаскивать Юре, не кататься же с ним было потом по городу. Судя по всему, Паша решил, что Юра передумал. Жался в подъезде тесно со спины, пытался в шею целовать, руками лез куда не просят. Юра же матерился под тяжестью инструмента, отпихивал его руки прочь и все пытался попасть ключом в замок. Квартира оказалась обычная — неплохой ремонт, по центру единственной комнаты здоровенная кровать, такой типичный траходром. Чистенько, уютно, то самое место, куда можно привести случайную любовницу, чтобы свой личный адрес не спалить. Куртку Юра снимать не стал, только ботинки скинул, обойдя квартиру по кругу. Ну, чтобы сразу исключить маньяков и трупы проституток в шкафу. Было пусто и тихо, никаких звуков, стены видно были толстые. Пашка уже сидел на кухне, откупоривая найденный коньяк. — Завезешь мне их до двенадцати, а то я сам твоей Аньке спалю, где ты был, — недовольно сказал Юра, плюхнув у него перед лицом связку ключей. Похлопал его по плечу и ушел в коридор. Чувствовал себя при этом охуительно взрослым и разумным, не считая бесконечной тупой обидки. Вот совсем не так хотел этот вечер провести. — Я утром пошел в душ, — Паша выплыл в коридор, замер на пороге кухни с коньяком в обнимку. — И решил там подрочить. — Подрочить с утра, какое мудрое решение, — Юра сидел на корточках, пытаясь завязать шнурки на ботинках. Вот в любое другое время история показалась бы ему исключительно интересной, а сейчас он был слишком обижен для подробностей. — Мне стало любопытно. Провел, так сказать, эксперимент. Тест на пидорство делать было уже поздновато, я вроде как хер твой сосал, — продолжил Паша, приложившись смачно к бутылке. — Но я взял и попробовал себе пальцы в жопу засунуть. — И? — завороженно спросил Юра, мигом забывая про все обиды. Не пялиться было невозможно — он реально же не видел до этого Пашку в такую говнину, чтобы тот настолько открытым становился. Не прятался ни за чем сейчас, был самим собой и нес всю эту откровенную чушь. Месяц назад ему на чужой член было стыдно посмотреть, а сейчас стоял и так честно обо всем рассказывал. Юра бы даже поверил, что ему действительно насрать, если бы уши у Пашки красным не горели. — И я тебе звякну с утра, закину ключи куда скажешь. Не проеби только телефон нигде ночью, — Паша отлип от косяка и ушел на кухню, пошло вихляя при этом бедрами. Юра выругался, научил на свою голову жопой вертеть. Обиженно уехать все еще хотелось, но разговор вроде как был не закончен и любопытство при этом замучило. Потому что мозг сам красивые картинки рисовал, как Паша вроде бы и хочет, но сам смущается своих желаний. И понятно, что такой примитивный развод, но ничего с собой поделать Юра не мог. Поэтому он решил, что если выпьет одну рюмку, то вполне сможет сесть потом за руль. Скинул быстро куртку и обувь, поперся недовольный обратно. — Тебе понравилось, ты с этого охуел и решил напиться? — предположил Юра. Открыл пару шкафов наугад, нашел там рюмки. Паша так и сидел с открытой бутылкой в обнимку, пришлось отбирать и разливать по сосудам, пока тот в конец не упился. — Я не сразу нащупал, — тупо хохотнул Паша. — Но было заебись. Потом представил, что это ты меня ебешь и тогда уже напился. — Чего-то связь не улавливаю, — нахмурился Юра, опрокинув в рот сначала одну рюмку, а потом вторую, которую Паше наливал. По груди сразу разлилась приятная горячая волна, а Пашка при этом улыбался еще так ехидно, так хотелось ему по жопе дать. — Ты ведешь себя как мудила, — Паша отобрал у него бутылку, не обращая внимания на пустые рюмки, приложился к горлышку, делая несколько больших глотков. — Тебе, блять, весело, когда мне неловко. И насрать, что я два месяца назад не думал, что я пидор. Что мне заходит хер во рту и вот вся эта тема. По-твоему, я сразу должен радостно присесть тебе на член и помереть от счастья. — Ну ты хоть попробуй, вдруг понравится? — протянул Юра, не совсем улавливая смысл, но потянувшись еще за коньяком. — Ебать, когда ты хоть кого-то кроме себя услышишь, — пьяно выругался Паша. Похлопал себя по карманам, не нашел сигарет и утопал в коридор. Юра пялился на его задницу, вроде бы улавливая глубокий смысл, но на самом деле застревая в своих фантазиях. Коньяк отлично работал, хватило двух рюмок для того, чтобы задержаться тут еще на полчаса. Вернувшись, Паша улыбнулся развязно. Юра не выдержал, прошелся ладонью по его бедру, погладил по грубой джинсовой ткани. Паша смотрел на него странно, потерял эту свою похабную улыбочку, стоял рядом молча. Не выдержал в итоге, наклонился, утыкаясь губами куда-то Юре в висок, целуя влажно. А затем упал резко на колени, пришлось подхватывать за руки, чтобы не ударился обо что-то, придурок пьяный. И вот вроде бы все еще было обидно, но у Юры мозги отключились, когда Пашка полез ему штаны расстегивать. Нафантазировал себе уже всего, а Паша замер на месте, сглотнул пару раз тяжело и унесся в ванную. Юра слушал, как тот смачно блюет. Накапал себе за это время еще коньяка, достал нарезочку из пакета. В принципе, ожидаемо. Глупо было даже надеяться, что с таким пьяным телом могло произойти чудо. Он сидел в телефоне, листая лениво комментарии в инстаграме. Подумал даже запилить печальный пост с нытьем, но потом решил, что лучше не палиться лишний раз. Пашка в ванной уже пять минут как сидел тихо, надо, наверное, было проверить живой ли тот вообще, но Юра решил сначала еще бахнуть стопочку. — Живой? — спокойно спросил он, подперев спиной дверной косяк. Паша сидел на полу, прислонив голову к бачку. Весь красный, мокрый, дышал еще тяжело так. Он резко замотал головой отрицательно, и тут же снова склонился над унитазом. Сплюнул слюну, но ничего больше не вышло, все внутренности уже выблевал. — Вертолеты хреначат, просто жопа, — невнятно забормотал он, хватаясь пальцами за унитаз и пытаясь подняться. — Водички бы. Чуть не навернулся, Юра подхватил его в последний момент под руки, вцепляясь пальцами в насквозь промокшую футболку. Подтащил его к раковине, включил холодную воду, Паша сразу приложился ртом к крану, глотая жадно. Юра хмыкнул, невольно пожалев всех своих друзей, потому что обычно в Пашиной ситуации оказывался именно он. А сейчас так приятно было, он вроде и успел накатить, но был почти трезв и все тут контролировал. — Будешь еще блевать? — спросил Юра. Паша умывал себе лицо водой, замотал теперь головой уже более осторожно. — Точно? — Точно, Юр, нормально уже. Паша присел на бортик ванной, выглядел откровенно не очень. Такой весь красный и болезненный на вид. Юра окинул его сомневающимся взглядом, очень не хотелось потом бы ползать по полу и убирать чужую блевотину. — Щас посплю и все пройдет, — выдал Паша, поднимаясь рывком и двинувшись на выход. Врезался плечом в дверь, чуть не навернулся снова. Юра подхватил его привычным жестом за талию, потащил за собой в сторону кровати. На душе как-то даже весело стало, злиться уже не получалось. Ну проебал вечер, чего уж теперь. Всяко лучше, чем в последние две недели, когда они просто зыркали друг на друга жадно, но ничего себе не позволяли. Тут хоть какая-то надежда была, ведь даже поговорили откровенно, хоть он так и не допер, на что именно Паша так очевидно намекал. Пашка упал на кровать, выгнулся неловко, вытаскивая из кармана телефон. Тыкал в экран пальцем залипательно, пока Юра стаскивал с него штаны. — Пиздец, как сложно все, — пробухтел Паша, приподнимая задницу. — Ни хрена не вижу, Юра, поставь мне будильник. Юра сначала стащил с него носки, кинул их на пол и потом только отобрал телефон. Вместо будильника Паша все это время тыкался в заметках, набрав там какой-то невнятный текст. — Если захочешь блевать, то блюй в унитаз, я за тобой говно с пола убирать не стану, — заворчал Юра, вытягивая из-под Пашиной жопы одеяло и укрывая его сверху. — Да все нормально, — сонно загундел Паша в ответ, поворачиваясь на бок и укладываясь удобнее. — Сам нигде не забухай, чтобы я тебя не искал с утра. Выключив свет, Юра вернулся на кухню. Налил себе еще рюмку, зажевал колбасой. На телефон пришло сообщение от Ваньки — они со Старым бухали в семнашке, звали его к себе. Юра набрал в ответ, что подумает и перезвонит, а сам понимал, что никуда он сегодня уже не поедет. Не из-за того, что сам успел выпить и надо будет бросать машину. И не из-за картинки, что Паша тут потонет по пьяной лавочке в унитазе, захлебнется собственной рвотой или какой там еще тупой способ помереть был. Не поедет и все тут, безо всяких причин и оправданий. Тишина в квартире стояла какая-то давящая. Без шуток, можно было услышать, как в соседней комнате пьяно сопит Паша и часы тикают. Юра закурил сигарету, вслушиваясь в невнятный шум в своей голове. Все пытался вспомнить, когда он в последний раз так вечер проводил, чтобы вот тихо и без дела. Бухать в одиночку Юра не любил, сразу от этого чувствовал себя каким-то алкашом. Сейчас все равно подтянул к себе коньяк, а то уж больно нехорошо на душе было. Потому что он вообще сюда приехал, остался и вроде бы даже особо не страдал по этому поводу. Начинал потихоньку понимать за что Паша на него наезжал, почувствовал себя немного мудаком. За час Юра переделал все дела в телефоне, которые только могли найтись. В директе всем ответил, разобрал несколько текстов потенциальных песен, помечая моменты, которые можно было бы и поправить. За это время ушло полбутылки коньяка, жизнь перестала казаться такой плохой, но и перспективы рисовались не особо радужные. Поэтому он решил, что лучшим из вариантов будет просто выспаться. Проснется завтра бодрячком, будет стебать Пашу до бесконечности, чем не план? Свет на кухне выключать не стал, только дверь прикрыл, чтобы не шарахаться ночью, если вдруг припрет попить или поссать. В комнате темно было, все шторы плотно задернуты. Юра чувствовал, что его будто в какой-то кокон спрятали — темно, тихо и страшно пиздец. Паша завернулся в огромную одеяльную шаверму — только голые пятки торчали, зато укрылся с головой. — Юрка, не пихайся, — сонно пробормотал Паша, убирая от себя руки и заворочавшись. Все-таки добыв себе часть одеяла, Юра пялился в его затылок зачарованно. Мозг атаковала мысль, что даже в таком состоянии Пашка понимал, кто рядом с ним лежит. Думать себе об этом он не разрешал. Режим у Юры был давно и надежно похерен, поэтому уснуть сразу не получилось. Он ворочался еще с час, сходил даже один раз глотнул коньяка прямо из горла и перекурил, это казалось ему самым надежным снотворным. Потом вроде задремал, но снилось что-то вязкое и невнятное, мозг будто все еще работал, не получалось отдохнуть. Просыпался постоянно, пялился на Пашину голую спину. Тот все время сдвигался к самому краю, поэтому приходилось самому к нему подползать и подтягивать к себе ближе. Нормально уснуть получилось только ближе к утру. На кухне раздался какой-то грохот, Юра заворочался в кровати недовольно. Открыл глаза, пытаясь понять, где он сейчас находится. На экране мобильного высвечивались жалкие девять утра, значит, можно было поспать еще. Он поерзал, устраивая удобно руку под подушкой, думая, что вот еще часик и все, надо вставать. Только лег рано и чувствовал себя сейчас отвратительно выспавшимся. Трусы натянулись палаткой, утренний стояк тоже не тонко намекал, что все, пора подниматься. Юра даже глаза не открывал, сопел упорно в подушку, надеясь, что как-нибудь отпустит, и он подремлет еще хоть немного. По полу прошлепали босые ноги, через секунду кровать сзади продавилась и Пашка полез под одеяло, грея об него холодные ступни. — Хули ты творишь? — недовольно заворчал Юра, но глаза так и не открыл. — Я сделал нам кофе, — выдохнул Паша ему в шею. Погладил по животу, провел пальцами вниз, обхватывая пальцами крепко стоящий член. — Хотя можно и без кофе. Юра повернул голову, ткнулся неловко в Пашины губы, пока тот мягко надрачивал ему член через трусы. На вкус тот был кислый, зубы почистить было нечем. А еще коньячный и сразу стало понятно, от чего вдруг таким смелым стал. Юра, конечно, и сам бы не отказался похмелиться сейчас, но ему еще домой их везти нужно было. Завозившись неловко, Паша столкал одеяло в ноги, сполз сам ниже. Стянул с Юры трусы, смотря в глаза завороженно. Судя по всему, сам поражался своей смелости, но еще много чего в этом взгляде прочитать можно было. Вину и отчаянье, тупое желание извиниться. А еще бесконечное охуевание и восторг, что Юра не уехал никуда, остался с ним на всю ночь. — Ну? — лениво спросил он, поглаживая Пашу мягко по голове. Паша взял в рот сразу на половину, сглотнул шумно и отстранился. Он зажмурил глаза крепко, больше пальцами наглаживал, посасывал теперь только головку. Юре вроде было заебись, но он чувствовал, что извинения ему положены куда более основательные. — Давай, расслабь горло, — Юра приподнялся на локте, потянул Пашу больно за волосы на затылке. Толкнулся вперед уверенно, Пашка отстранился резко, закашлявшись и вытирая губы. Через секунду уже снова сам насадился ртом, поднял на Юру жалобный взгляд. Уголки глаз мокрые, губы красные, на месте от такой картинки сдохнуть хотелось. Юра толкался теперь вверх осторожнее, чтобы не сделать вдруг больно. Чувствовал, как яйца поджимаются, думал как же круто, когда тебе сосут с утра, ничего с этим сравниться не могло. — Как охуенно-то, Паш, — простонал Юра невнятно. Потянул его за волосы наверх, решил не говнить слишком сильно. Додрачивал себе на живот, зажмурившись, а сам представлял, как когда-нибудь Пашка сам попросит ему в рот кончить. На душе было хорошо, тело разморило ленивой усталостью. Пашка уткнулся ему носом в бедро, пытаясь отдышаться. Посмотрел снизу-вверх таким странным взглядом, а Юрка пялился только на то, как тот свой член через трусы сжимает. Не выдержал в итоге, собрал аккуратно двумя пальцами сперму с живота, поднес к Пашиным губам. Не пытался заставить, не давил, ждал пока тот сам решит. А Пашка смотрел на него пьяно, зажмурился потом крепко, потянувшись вперед. Юра обвел пальцами его губы, размазывая сперму по кругу. Вроде только что кончил, а возбуждение снова к животу подкатывало, потому что Паша обхватил несмело его пальцы ртом, облизал мягко. Выглядел при этом таким смущенным, но счастливым, невозможно тупое сочетание. Юра вроде бы понимал, что тот просто извиняться пытается, но все равно искал на его лице что-то другое. То, что заставляло их бесконечно ругаться и мириться, что делало всю эту херню важной. — Ну как? — тихо спросил Юра, потянув на себя и целуя мягко. — Заебись, — ответил Паша. Рассмеялся негромко, ткнулся ему носом куда-то под ухо. — У нас как раз есть нечего, ты вчера все сожрал. — Потом в макдак заедем, успеем на завтраки, — невнятно прошептал Юра, зацеловывая чужую шею. Паша простонал громко, полез свои трусы стягивать, задергался неловко. Плавился от прикосновений, Юра никогда его таким не видел. Мягким, податливым, на все согласным. Паша то сам тянулся целоваться, то отдергивал лицо, толкаясь в чужую руку резко. Юра дернул его за волосы крепко, проводя нежно пальцами по спине вниз, будто бы извиняясь за свою грубость. Мысли в голове путались, хотелось всего и сразу. Он впился пальцами ему в задницу, но некрепко. Нельзя было давить слишком сильно, Юра прекрасно помнил, что случилось в последний раз, когда он решил обнаглеть. Не хотелось снова ловить злые взгляды, сходить с ума от правильности их общих неправильных выводов. Хотеть без конца и не брать свое только потому, что музыка, группа, что-то еще безумно важное, но теряющее значение в те моменты, когда они оставались только вдвоем. И так хорошо сейчас было, когда Пашка жался крепко, толкался в его руку неразборчиво. Странно на трезвую голову, непривычно абсолютно. Будто более искренне и откровенно. Минус одно оправдание к их бесконечному списку. Плюс один к шанс к тому, что когда-нибудь все станет нормально. Юрка пялился на его лицо, ловил каждую эмоцию. Так сильно залипал, что уже сейчас представлял, что следующий серьезный разговор с обещаниями именно он и инициирует. Потому что так неправильно это все было, хоть и охеренно, так они спешили жизни друг другу поломать. Пока еще не парился по этому поводу совершенно, целовал разомлевшего Пашку, который растекся в его руках. Сильно жалел, что нужно дождаться вечера, чтобы напиться. Потому что так, как сейчас, теряясь в чужих руках и губах, было слишком сложно.