Вопросы доверия

      Лань Ванцзи был растерян и даже зол, хотя обычно мало что могло вывести его из состояния равновесия, разве что Вэй Усянь. И нет ничего удивительного в том, что в данной ситуации был виновен как раз этот невыносимый и упрямый юноша. Вэй Ин каким-то непостижимым и возмутительно незаметным способом успел стать дорог Лань Чжаню за то недолгое время, что они были знакомы. И тем тревожнее ему с каждым днём было наблюдать, как представители всех кланов — даже Ордена Юньмэн Цзян — постепенно все с большей опаской отзывались о Вэй Ине. Сторонились и… боялись.       Статус героя — очень хрупкая и опасная штука, она тяжело даётся и слишком легко теряется, стоит только пойти против мнения толпы. И сейчас все чаще в словах о тёмной силе Вэй Ина звучала опаска, а не восхищение, как во время войны — тогда было неважно, кто и какими силами пользуется, лишь бы победить, но теперь… Теперь его считали опасным. И факт того, что Вэй Ин демонстративно не носит с собой Суйбянь, будто бы насмехаясь над окружающими, лишь подогревал чашу общего терпения. Ещё чуть-чуть - и та грозила взорваться, погрести Вэй Усяня под осколками и толщей обжигающей ненависти.       Лань Ванцзи не хотел допустить этого. Он хотел помочь, но Вэй Усянь только продолжал упрямо отталкивать протянутую руку, словно не замечая этих попыток, не замечая, как с каждым разом Лань Чжань все громче и отчаянней пытался до него докричаться. Это важно. Он хотел его уберечь, защитить — но тот оставался глух к любым доводам и продолжал твердить, что это всё дела Ордена Цзян и что его, Лань Чжаня, это не должно никоим образом касаться.       Всё бы ничего, но это касалось Лань Ванцзи непосредственно — он не хотел, просто не мог, потерять Вэй Ина, не после того, как тот крайне навязчиво и нагло влез в его жизнь, став её неотъемлемой и почему-то очень важной частью. А ведь всё к этому шло. И Лань Чжань не знал, что делать в данной ситуации. У Ордена Гусу Лань на всё есть предписанные инструкции и правила, но как жаль, что книги в его ситуации не помогут.

***

      Когда дева Цзян начала расспрашивать его о ситуации Вэй Ина, Лань Чжань прекрасно понял её интерес и постарался ответить ей максимально честно и неинформативно — он знал, что Вэй Ину не понравится даже это, но просто промолчать и уйти не мог, не смел проявлять неуважение. Да и видел в её глазах отражение того же беспокойства, что и у себя.       У него даже была слабая надежда, что Вэй Ин не застанет их в процессе разговора. И вынужденный осторожно подбирать слова, пропустил его появление и не успел свернуть тему, пока на это был шанс. И конечно снова выслушал о том, что это не его дело.       Вроде и не было сказано ничего плохого или особо грубого, но недоверие и особенно то, что Вэй Усянь отталкивал его раз за разом настораживало и странным образом ранило.       Они словно поменялись местами — сперва Вэй Ин пытался добиться его, теперь он сам — достучаться до Вэй Ина. Только тот, в отличии от него самого, в своих попытках был более успешен. Лань Чжань не выдержал, ушёл. Потому что Вэй Ин всё равно не стал бы слушать. Он попытался, да, но это снова не дало необходимого эффекта. Вэй Усянь лишь продолжал злиться, и Лань Ванцзи решил не провоцировать с ним конфликт. Не сейчас, когда он сам готов сорваться.       И когда через время его догнал отчего-то чуть повеселевший Вэй Ин, его тело действовало само собой — накопленная обида прорвалась, он желал заставить говорить с ним, пусть и посредством боя.       Правда по большей части причина его нападения на Вэй Усяня заключалась в том, что он хотел проверить одну теорию — совсем безумную и почти невозможную, но вполне в духе Вэй Ина.       И, как он ожидал и боялся, Вэй Ин не призвал свой меч, используя флейту в качестве основного оружия. Уворачивался, блокировал удары, но в конечном итоге замер, словно один из притащенных им же в Гусу кроликов, зажмурившись и почти неосознанно испуганно сглотнув, когда острие Бичэня остановилось в считанных миллиметрах от его кадыка. Он выглядел достаточно удивлённым тому, что меч не ранил его — и это для Лань Ванцзи было сродни удару — Вэй Ин действительно считал, что Лань Чжань был способен навредить ему! Это было горько видеть.       Приглушив эмоции и не отрывая взгляда от Вэй Ина, Лань Чжань убрал свой меч в ножны, с лёгким сожалением и грустью замечая момент, когда тот снова нацепил на лицо свою привычную усмешку.       — Лань Чжань, за те несколько месяцев, что мы не виделись, твоё мастерство весьма возросло, — с восхищением и немного нервной усмешкой сказал Вэй Усянь.       Особо польщённым себя Лань Ванцзи не почувствовал. Хотелось схватить Вэй Ина за плечи и пару раз встряхнуть, потом проделать это ещё раз и так до тех пор, пока до того не дойдёт, что не всё можно и нужно делать в одиночку, что иногда стоит довериться друзьям и близким; пока Вэй Ин не скажет действительно настоящую причину, почему он не может использовать меч. Именно, что не может — то, что Вэй Ин просто вредничает или не берёт вопреки правилам приличий с собой свой меч всем назло, пусть и выглядело правдоподобно, пусть этому и верили, да и тот сам активно поддерживал этот слух, но он его знал. Хорошо знал, как надеялся. Лань Чжань и прежде догадывался, что с этой историей что-то не так. Но сейчас, в битве…       Вэй Ин не просто не призвал свой меч, он даже в момент смертельной опасности не попытался этого сделать, чтобы защититься, хотя заклинателям эта привычка вбивалась годами.       В этот миг на лице Вэй Ина застыло смирение — будто бы он и не хотел защищаться. Словно это было бессмысленно.       А ведь даже без меча Вэй Ин мог ему противостоять — Лань Чжань был в этом уверен. Значило ли это, что Вэй Ин не видел в нем угрозу и верил, что он не причинит вреда или же сам не хотел навредить? А возможно… просто не мог этого сделать?       Лань Чжань не знал ответов. Но очень хотел узнать.       — А твоё нет, — Лань Чжань резко оборвал наигранно восхищённые слова, которые, видимо, должны были польстить ему и перевести мысли с проигрыша и его причин на их обычный и привычный разговор, в котором Вэй Ин знал как реагировать и отвечать. Кинув быстрый взгляд на пояс заклинателя, Лань Чжань спросил. — Где Суйбянь?       Вэй Ин замер, почти также, как тогда, когда лезвие было неподалёку от его шеи. Он выглядел неожиданно ещё более уязвимым, чем тогда. С силой сжав флейту, нервно сглотнул, с тревогой глядя на Лань Ванцзи, словно в надежде, что ему послышался вопрос. Что сейчас Лань Чжань опять начнёт уговаривать его пойти с ним или бросить тёмный путь и вернуться на единственно правильный, по его мнению. Что угодно, только не снова допрашивать его на тему Суйбяня. Ему очень не хотелось поднимать эту тему. Не сейчас. Тишина начинала затягиваться.

***

      Если первый вопрос заставил Вэй Ина насторожиться и напрячься, то второй вопрос, заданный после долгой безмолвной паузы, оставленной для ответа, который Вэй Усянь не был готов давать, буквально заставил испуганно вскинуть взгляд на Лань Чжаня и впасть в ступор.       — Ты ведь не можешь им пользоваться, да? — эти слова были сказаны скорее утвердительно, чем вопросительно, и куда более мягким тоном, чем предыдущая его фраза.       Лань Ванцзи выглядел так, словно приручал бродячую собаку — Вэй Ин поёжился от собственных ассоциаций, отводя взгляд — и предположение попало в яблочко, что было довольно болезненно. Язык словно прирос к нёбу, не давая возможности ни отшутиться, ни соврать. И почему Лань Чжань так прицепился к нему? В голове пронеслись все те моменты их общения, и Вэй Ин явственно пожалел, что у Лань Ванцзи не появилось этого интереса к его персоне немногим ранее — их причудливая дружба и забота со стороны второго нефрита клана Лань начинала напрягать, хоть и была странно приятной.       Вэй Усянь с опаской перевёл взгляд обратно на Лань Чжаня, который замер, внимательно смотря на него с мягкостью, теплотой и едва заметной нежностью — и у Вэй Ина перехватило дыхание, когда он прочел в глазах напротив всё это. Сердце пропустило удар и ускорилось, хотя сознание, оставаясь здравым, пыталось найти логику — ну откуда у Лань Чжаня нежность, направленная на него?       — Откуда ты знаешь? — тихий шёпот прорвался быстрее, чем Вэй Усянь успел его поймать.       Он болезненно усмехнулся, понимая, что прокололся, буквально подтвердив его предположение. Вэй Ин определённо не собирался этого говорить, но замерший с нечитаемым выражением лица Лань Чжань вряд ли позволит ему сделать вид, что ничего не произошло.       — Мгм, — красноречиво ответил Лань Чжань, и почему-то Вэй Ину почудилось в этом простом звуке сочувствие и понимание.       И почему-то это его разозлило — хотя скорее негативную реакцию вызывало тепло, что разлилось в собственной груди. Вэй Усянь ещё сильнее сжал флейту — благо, та вряд ли поломается от подобного — и слегка нервно поджал губы — конечно, у них с Лань Чжанем всегда были странные взаимоотношения, но это ведь не значило, что он или Лань Ванцзи что-то чувствуют друг к другу в этом плане.       Ох, как не вовремя возникли такие мысли — учитывая, что весь облик Лань Чжаня буквально говорил: «Ну доверься же мне! Расскажи, я все пойму и приму как есть».       Вэй Ин может и хотел бы все рассказать, да только смысл? Ничего не исправить. А жалость ему не нужна.       А Лань Чжань, словно прочитав что-то на его лице, сделал неожиданный шаг, становясь ближе — критически близко, сердце буквально решило выпрыгнуть из груди Вэй Ина — и медленным движением, давая возможность отстраниться, взял его за руку. Мягко и нежно, с ощутимой поддержкой, так, что что-то с оглушительным грохотом рухнуло внутри Вэй Усяня. Была ли это огромная груда камней на сердце?       Стало абсолютно безразлично, что их могут увидеть, что Лань Ванцзи, собственно, вынудил его дать ответы — короткий смешок сорвался с губ: Лань Чжань и хитрость, вот уж не думал он — осталось лишь ощущение горячей руки на его собственной, ощущение чужой нежности, и острое желание позволить себе сдаться и упасть в эту пропасть, довериться — полностью и без остатка, со всеми проблемами и недостатками, со всеми способностями и желаниями — поверить, что…       Следующий шаг сделал уже Вэй Ин, обнимая Лань Чжаня — если бы здесь был неожиданный свидетель, он бы вероятно и не понял, что тут происходит нечто серьёзное, учитывая, что Вэй Усянь знаменит своей шутливой манерой общения, и объятия с людьми не выходят из его образа. Другое дело — Лань Ванцзи, но тут никого не было.       Вэй Ин уткнулся лбом в чужое плечо, срываясь и начиная медленно говорить. Его голос то становился громче, то совсем затихал, когда он выдыхался, а Лань Чжань молча слушал, с облегчением чувствуя, как за долю мгновения непреодолимая стена между ними рухнула. И пусть руку протянул он, но главное решение было за Вэй Ином. Верить — не верить, позволить ли помочь ему. И Лань Чжань не хотел предавать его доверие. Поэтому, когда в непрерывном потоке слов он слышит подтверждение своим предположениям и чувствует как на мгновение прервавшийся Вэй Ин напрягся в кольце его рук, Лань Чжань сжимает его ещё крепче, молча передавая свою уверенность в том, что они справятся, что он поможет и не бросит. И отсутствие у Вэй Ина Золотого Ядра… он догадывался.       И сейчас он лишь больше уверился в собственном желании не позволить другим заклинателям навредить Вэй Ину.