Вопросы доверия

Цзян Ван Инь не любил долго сидеть за книгами, но сейчас, когда его пустили в запретную библиотеку клана Лань, он буквально не выходил оттуда. Засиживаясь вечерами и изредка выходя поесть, он разговаривал с Лань Сичэнем о способах усиления Ядра, о том, какие методы используют целители, чтобы чувствовать Ядро пациента и его меридианы. Все больше погружаясь в омут целительства, он находил все больше способов найти проблему, но все еще не продвинулся в решении — как ее устранить. Техники обследования чужой духовной силы он отрабатывал на Лань Сичэне с полного согласия последнего. Так же Цзян Чэн после долгих тренировок научился чувствовать других заклинателей на расстоянии и даже мог узнать их по силе. Еще одной загадкой для главы клана Цзян стало его собственное Ядро. В первый раз, когда во время медитации ему все же удалось увидеть свою энергосистему, Цзян Чэн замер, с восхищением любуясь, как по меридианам переливается духовная сила, как ярко горит Золотое Ядро. Минутой позже его что-то забеспокоило — что-то во всей этой картине было неправильным! Если меридианы и Ядро Лань Хуаня были одинакового светло-голубого цвета, то у него самого цвета были разные — ядро светилось ровным красноватым светом, а вот в меридианах преобладал пурпурный оттенок, пусть и смешанный с тем же алым, что и у Ядра. Следы прожженных меридиан вокруг даньтяня заставили Цзян Чэна скрежетать зубами от воспоминаний о Вэнь Чжулю. «Значит у Вэй Ина картина примерно та же, тоже сожженные пути!» — подумал он. Другой цвет своего Ядра Санду Шэншоу списал на методы, которыми ему его восстановила Баошань. И вот среди техник, он нашел наконец что-то похожее — ритуал восстановления духовных сил для тех, кто перенапрягся и надорвавшись, не рассчитав силы, опустошил Золотое ядро! В таких случаях исцеление проходило медленно — человек буквально заново выращивал Ядро, занимаясь медитациями и совершенствованием. Ритуал был сложным, некоторые талисманы для него предлагалось рисовать кровью, отчего Цзян Чэна невольно передернуло от воспоминаний о исправленных Вэй Ином талисманах. Становилось понятно, почему эта книга находилась в закрытой части библиотеки! Но главным, что и привлекло внимание Вань Иня было основное действие в ритуале — когда целитель, собрав большую часть своей духовной энергии в ладонь, передавал ее напрямую в Золотое Ядро пациента, наполняя его своей силой. В пометках к ритуалу было указано, что очень важным фактором успеха является цветовая, а значит — родовая сочетаемость лекаря и пациента. Это заставило Цзян Чэна задуматься — подойдет ли сила его нового Ядра Вэй Усяню? И какого цвета была сила шисюна? Решив осмотреть меридианы друга, как только вернется в Юньмэн, Цзян Вань Инь потянулся и заметив, что внутренние часы уже указывают глубокую ночь, решил было отправиться в выделенную ему комнату, чтобы отдохнуть, а с утра поговорить об этом ритуале с главой клана Лань, но почувствовал чье-то присутствие. Только сейчас он заметил, что в библиотеке был кто-то еще, и этот человек не принадлежал клану Лань. Отсвет грязно-желтой энергии был Цзян Чэну не знаком, но он еще при исследованиях предположил, что цвета орденов выбраны когда-то именно по цветам силы, оттого то у Лань Сичэня это был голубой, а у него самого — пурпурный. «Что так поздно ночью понадобилось в Запретной библиотеке Гусу Лань кому-то из ордена Цзинь?» — мысленно воскликнул Цзян Чэн. Еще после того, как понял, что Цзинь Гуаншань и его бастард нарочно пытались поссорить их с Вэй Ином, Саньду Шэншоу окончательно перестал доверять «пионам». Единственным нормальным на весь Ланьлин он считал жениха сестры, да и то, он соглашался с братом, когда темный заклинатель говорил, что: «Шицзе из павлина сделала человека!» Неслышно проскользнув в проход, где ощущал чужака, Цзян Чэн смог приблизиться настолько, чтобы увидеть, как Цзинь Гуаньяо быстро перелистывает какую-то книгу, после чего, остановившись на одной из страниц, внимательно изучает содержимое. При этом пальцы правой руки начинают делать движения, словно задевая струны… гуциня? Резко остановившись, Ляньфан-цзунь немного задумался, потом положил книгу на стол и очень аккуратно вырвал несколько страниц, тщательно очистив стык, чтобы не оставить и следа преступления. Убрав книгу на полку, он поднялся и направился к выходу. Цзян Чэн сначала хотел схватить Мэн Яо, и допросить его, но в последний момент осознал, что пока ничего не может ему предъявить. Да, нахождение его в запретной библиотеке было странным, но он был побратимом Лань Сичэня, и зная нрав главы клана Лань, он поверит любой лжи, что наплетет этот шлюший сын. Дождавшись, пока Цзинь Гуаньяо уйдет, Цзян Чэн нашел книгу, испорченную им и осмотрел. Это была старая книга с названием «Собрание смятения» и нотными листами внутри. Глава клана Цзян ничего не понимал в музыке, поэтому решил спросить об этом Собрании у Лань Хуаня, заодно рассказать ему о Мэн Яо. *** — Я не давал А-Яо допуск в Запретную библиотеку, и не показывал, как туда войти! — неверяще проговорил Лань Сичэнь, когда Цзян Чэн поведал ему о ночном визите побратима. — Глава клана Лань не верит моим словам? У Цзинь Гуаньяо есть пропуск в Облачные Глубины? — не удивившись подобной реакции, уточнил Цзян Вань Инь. — Я не подвергаю ваши слова сомнению, — тут же отозвался Лань Сичэнь. — Да, я дал жетон обоим побратимам, чтобы в случае нужды они могли беспрепятственно прийти ко мне. Но вход в библиотеку запретных книг… — Вы меня, конечно, извините, но найти вход в это помещение не так уж и сложно, особенно для такого внимательного человека, как Цзинь Гуаньяо, — перебил его Цзян Чэн. — И лично меня сейчас интересует, не как он проник туда, а зачем, — жестко закончил он. Цзэу Цзюнь не ответил, лишь кивнул и пошел по направлению к библиотеке. Войдя, Цзян Чэн сразу направился к тому шкафу, около которого вчера сидел Мэн Яо и достал книгу, заинтересовавшую того. — Вот, — протянул он ее Лань Сичэню, — он вырвал отсюда несколько страниц. Скажите, глава клана Лань, есть ли в этой музыке что-то опасное, или вашему побратиму просто захотелось сыграть что-то новое? — немного ехидно осведомился глава клана Цзян. Лань Сичэнь побледнел, едва увидев название книги. Пролистнув несколько страниц, он безошибочно определил место, где обрывалась одна нотная запись и не было продолжения мелодии. Проведя пальцем по сплетению листов он понял, что страницы действительно вырваны, причем очень аккуратно. — Это собрание запретных песен из Дун Ин, — наконец заговорил Лань Хуань, обращаясь ко все еще настороженно наблюдающему за ним Цзян Чэну. — И чем же они так интересны? — Цзян Вань Инь слишком часто наблюдал, как мелодии гуциня Лань Ванцзи сбивают с ног врагов во время Аннигиляции Солнца, чтобы небрежно относиться к музыке, хранимой орденом Лань под замком. Ему вспомнилась техника смертельных струн. Выражение лица Лань Сичэня было неоднозначным. — Если верить легендам, «Собрание Смятения» — это темные песни, собранные одним из заклинателей Ордена Гу Су Лань за годы странствий, когда он путешествовал по воде и добрался до Дун Ина. Если заклинатель вложит духовную энергию, исполняя песни из этой книги, он сможет причинить вред другим людям: от ослабления тела и раздражения разума вплоть до волнения души и ограничения пяти чувств… Могущественный заклинатель мог бы забрать жизнь человека, исполнив всего лишь семь нот. — И теперь нам остается только ждать, кого Цзинь Гуаньяо убьет этими нотами! — выругался Цзян Чэн. — А-Яо не стал бы! — слабо попытался возразить Лань Хуань, но внезапно замолк, а на его лице отразилось недоверие пополам с ужасом. — Глава ордена Лань? — удивленный такой сменой эмоций собеседника, окликнул его Цзян Чэн. — Нет, он не стал бы… — слабо бормотал Лань Сичэнь, обхватив себя за плечи. — Цзэу Цзюнь, расскажите, в чем дело! — начал злиться ненавидящий чужие слезы Цзян Вань Инь. Лань Сичэнь помолчал, потом тихо начал: — Как вам должно быть известно, главы ордена Не часто умирали из-за искажения Ци, причиной которого становился их нрав и кровожадность и гнев их сабель. И вот, несколько месяцев назад, Минцзюэ сказал, что он уже не в силах справиться с вспышками гнева, один раз он даже чуть не ранил Не Хуайсана, — голос был тихим, полным боли за дорогого человека. — И тогда я предложил играть ему Покой, помогая успокоить душу и сердце. Но я не всегда могу прийти, поэтому, когда А-Яо предложил научить его мелодии Омовения, выбрав из всех одну из самых сложных — «Песнь Очищения сердца»... — То есть, если я правильно понял, Цзинь Гуаньяо может попытаться убить Чифэн Цзюня? — удивленно выпалил Цзян Чэн, осознав коварство и размах планов Мэн Яо. Действительно — никто ничего не заподозрит, если Не Минзцюэ умрет от искажения Ци, как и многие его предки. — Но зачем это А-Яо, — все еще не веря в злые намерения побратима, задал вопрос Лань Сичэнь. — А это вы у него самого спросите, но для начала нужно составить план, как вывести его на чистую воду! — решительно отрезал Цзян Чэн.