Я здесь

Мидория шипит, когда его затылком ударяют о плитку в школьном туалете. Боль пульсирует и отдаёт в голову. — Этот тот самый омега? — его хватают за горло, прижимая к стене и оценочно окидывают взглядом. — Мидория кажется, да? Изуку пытается вырваться из хватки незнакомого альфы, смотря на него холодным взглядом, пытаясь не показывать свой страх, но выходит паршиво. Омежья сущность внутри него так и трясётся от этого противного чувства. — Да, это он, — хмыкает ещё один альфа, безразлично наблюдая за происходящим. — А ты прав, он ничего, — ухмыляется держащий его, — для боксёрской груши. Альфа замахивается и ударяет омегу в живот, он вскрикивает и сползает по стенке на пол, тихо поскуливая от боли. Изуку обнимает живот, пытаясь уползти куда-угодно, лишь бы не находиться здесь. — Куда собрался? — альфа резким движением поднимает Мидорию и встряхивает за воротник школьной формы. — Мы ещё не закончили. — Умерь свой пыл, Кугизаки, — останавливает его альфа. — Он же омега с ним нужно быть чуточку нежней. — Чё? — Сога непонимающе смотрит на своего друга. — Ты тупой, — выдыхает Ивако. — Он же обычная потаскушка. — Кто? — альфа всё равно ничего не понимает. — Он шлюха, — более доступно поясняет Ивако, глядя на Мидорию. — Самая обычная шлюшка, так ведь, Деку? Изуку всего передёргивает, когда его называют по его прозвищу, которое словно пожизненное клеймо оставил ему его старый одноклассник Бакуго. Теперь понятно откуда они его знают, его дружки. Мидория морщится от боли и воспоминаний. Они с Бакуго были друзьями детства, так забавно было, а сейчас… Сейчас слова брошенные Бакуго превратили его жизнь настоящий кошмар наяву. Акира подходит ближе, заставляя Согу отодвинуться от Мидории. — Если будешь паинькой, больно не будет, — он мерзко прошёптывает эти слова, наваливается на Мидорию всем весом, заставляя упереться о стенку руками. — Мы будем нежными, ведь омегам это нравится, разве нет? Холодными руками альфа забираясь под заправленную рубашку омеги и оглаживает живот. Мидория ёрзает, пытаясь освободиться, но его руки сводят за спину, а голову вжимают в стенку, не давая пошевелиться. Ивако дёргает школьную форму омеги, разрывая пару пуговиц, открывая себе вид на нетронутую шею и ключицы. Альфа не сдерживается, он наклоняется чуть вперёд, проводит носом вдоль шеи омеги внюхивается и вылизывает. Такой жест многое значил для омег, но Акира просто глумился над Мидорией. Он был уверен, омегу вроде Мидории никто никогда не пометит. Изуку был слишком тощим, бледным, загнанным, слабым, под его глазами залегли синяки и он совершенно ничем не пах. Один только его вид отталкивает, поэтому ему ничего не светит. Этот омега должен быть благодарен за то, что на него вообще кто-то смотрит. Всё внутри Мидории бушует, он вжимает шею в плечи и пытается кричать, зовёт на помощь, но ему грубо затыкают рот рукой. Глаза застилаются мутной пеленой от слёз. «Только не шея!» — мысленно взмолился Изуку. Если его сейчас изнасилуют Мидория в очередной раз стерпит, он выдержит, но метка будет последней каплей, это будет конец! — Ивако, так ты просто потрахаться захотел? — он смотрит на действия его друга, отвлекая его. — А ты о чём думал? — в ответ косо смотрит на него альфа. — Я думал мы его хорошенько побьём его, — признаётся Кугизаки. — У меня кулаки чешутся. Может потренируемся на нём? — Что? Ты серьёзно? Мидории страшно и плохо от всего происходящего здесь и эти чувства не дают здраво соображать. Но Изуку понимает, что может воспользоваться этими недомолвками между альфами. Он кусает руку альфы, которая всё это время закрывала ему рот и со всех сил наступает на ногу, заставляя Ивако отшатнуться. Другой альфа, Кугизаки, не успевает никак отреагировать и Изуку вылетает из туалета, со всех ног удирая с этого места.

***

Шинсо неохотно поднимает взгляд, смотря на горящий красный свет светофора. Оживленный перекрёсток одно из нелюбимых мест, которое Хитоши проходил по дороге домой. По мнению Шинсо здесь всегда было большое скопление народу и раздражающий шум, исходящий от машин и людей. Наконец загорается зелёный свет и все люди приходят в движение, словно маленькие муравьи, спешащие по своим делам. Он проходит небольшой безлюдный переулок, нет ни единой живой души и это хоть немного расслабляет Шинсо. — Как же всё достало, — тихо порыкивает Хитоши. Шинсо родился альфой и кажется он должен радоваться этому, но черт возьми нет! Он готов быть бетой, но не альфой. Вопреки его сущности, от Шинсо ожидали слишком многого. Но что альфа может делать с такой жалкой причудой как у него? Хитоши был уверен, его взяли в UA только благодаря его отцу Айзаве. Пусть Шота никогда не давил на него, он вообще был немногословен в этом плане, лишь тренировал и изредка давал советы. Хитоши разрежённо цыкнул, пиная валяющийся на дороге камень. Он остановился, запрокидывая голову назад, смотря на голубое небо. Его отец про герой, а он даже не знает хочет ли быть героем, сможет ли? Все эти предубеждения о том, что он должен пойти по родительским стопам, стать героем, помогать людям. Хитоши не мог разобраться сам с собой, помочь себе самому, а сможет ли помочь людям? Это нормально что он не такой как его отец и что он не станет героем, разве нет? Взгляд Шинсо притягивает крыша одного из зданий, на краю которой стоял зеленоволосый мальчишка, он нерешительно подходил к краю здания, посматривая вниз. Шинсо отводит взгляд, собираясь уходить, это не его дело, этому парню точно кто-нибудь поможет, но не он. В этот момент Хитоши понимает, что улица совершенно пуста, никого нету. Он снова поглядывает на парнишку, стоящего наверху крыши здания. Оно было невысокое, но этого хватит, чтобы расшибиться. «Серьёзно?» — сам себя спрашивает Шинсо. Он не горел желанием спасать идиота, который решил сдохнуть по собственной воле. Шинсо закатывает глаза. Он всё же учится на геройском факультете и спасать людей его обязанность, он должен помочь — неохотно признается сам себе Шинсо. — Эй, ты, наверху, — Шинсо подходит чуть ближе к зданию и кричит незнакомцу, чтобы его услышали. — Слезай давай оттуда. Парнишка отрицательно мотает головой и делает небольшой шаг к краю крыши. Хитоши скрипит зубами, ему нужно разболтать его, всего одно слово… — Послушай, — продолжает кричать Шинсо, — как тебя зовут? Я сейчас поднимусь и мы всё обсудим. — Нет! — закричал парнишка в ответ. — Не нужно ничего… Он не успевает договорить и его разум берут под контроль с помощью причуды. — Отойди от края и жди пока я поднимусь, — приказывает Шинсо. И парень сам того не желая покорно отступает назад и встаёт как вкопанный. Его тело больше не слушается, не подчиняется ему. Но немного подождав все эти ощущения пропадают и зеленовласый обессилено приземляется на холодный бетон. Мидория поджимает губы, а на глаза наворачиваются слёзы. Он хочет сделать несколько шагов и рухнуть вниз, чтобы больше ничего не видеть, не существовать. Слишком противно, он даже не может назвать свою жизнь существованием. За спиной он слышит как хлопает дверь, ведущая на крышу. Вероятно, сюда пришёл тот, кто его «спас» — З-Зачем ты это сделал? — спрашивает дрожащим голосом Изуку, он поворачивается к Шинсо и их взгляды встречаются. «Омега» — брезгливо отмечает Хитоши, смотря на заплаканного мальчишку. — Это я слышу вместо слов благодарности? — Хитоши безразлично смотрит на парня. — Как тебя зовут? — Зачем ты это сделал? — упрямо повторяет Изуку, не слыша вопроса незнакомца. — Я твою шкурку спас, идиот, — выплёвывает альфа. — Думаешь что помог мне? — из глаз льются слезы и омега с какой-то злостью смотрит на своего спасителя. — Ты сделал только хуже! Я просто хотел умереть, чтобы прекратить всё это, чтобы это не повторялось! «Точно идиот» — подтверждает свои мысли, глядя на омегу. — Разве такой как я нужен кому-то, посмотри на меня! — омегу мелко потряхивает, он срывается на крик, смотря на свои руки. — Жалкий, слабый, беспричудный неудачник, все только глумятся надо мной! Я-я не хочу больше это терпеть, это больше не повторится… — Довольно, — Хитоши грубо хватает его за локоть, таща силком омегу с крыши, ему надоело слушать этот бред. — Отпусти меня! — Мидория упирается и отчаянно пытается вырваться. Шинсо силком выводит омегу на улицу, теперь когда они на земле он может уйти. Хитоши сделал то, что должен, то что от него требует его возможная будущая профессия, а если этот больной омега всё же что-то сделает с собой, то это будет не его проблема. Мидория наконец выдергивает руку.  — Не сегодня так завтра, — Изуку недовольно смотрит на хмурого парня, смахивая с глаз слёзы. Он будто пытался испепелить альфу глазами, но тот абсолютно спокойно выдерживал взгляд омеги. — Плевать, это уже не мои проблемы, — безразлично говорит Хитоши. Альфа разворачивается и уходит, ему больше нечего здесь делать. Всю остальную дорогу Шинсо думал об этом парне. Он недолюбливал омег, это люди ноющие о своём низком социальном положении, о своей жизни, но готовые подставить свой зад любому состоявшемуся в жизни альфе, только для того чтобы улучшить своё положение. Шинсо был уверен, тот зеленоволосый парень точно такой же. Наверняка его просто отшил любовник и он от «безысходности» своего положения решил покончить с жизнью. «Мусор» — вот что думает Хитоши обо всех омегах. За этими мыслями Хитоши не замечает как доходит до дома. Он открывает дверь, разувается и проходит внутрь. Отца ещё нет дома и это хорошо. Хитоши сможет побыть один, расслабиться и упорядочить мысли в своей голове.

***

Мидория оглядывается по сторонам, стирая рукавом школьной формы вновь выступившие слезинки и шмыгает носом. Ему страшно. Он оборачивается, смотря не идёт ли за ним кто-нибудь вслед. Желание покончить с собой было настолько внезапным, что он даже не помнит как оказался на крыше. В это момент он забыл про всё на свете, хотя единственное что его заставляло жить всё это время это матушка. Сердце женщины просто не выдержит потери родного сына. Но это ничего не меняло в голове Изуку. «Я так больше не хочу, не хочу это терпеть, не хочу жить» — снова прокручивает у себя в голове омега и тихо всхлипывает. Пусть эти мысли звучат достаточно эгоистично, но Мидории было уже всё равно. Было настолько больно и гадко, что желание покончить с собой перекрывало весь здравый смысл. К тому же Изуку никогда не был эгоистом, ведь один раз можно? Первый и последний раз, когда Мидория поведёт себя так своенравно, бездумно и наконец сделает то, чего хочет. Омега доходит до дома и останавливается прямо у порога. Он стряхивает и поправляет школьную форму, ещё раз вытирает опухшие глаза от слез и старается натянуть как можно более убедительную улыбку. «Всё хорошо» — убеждает себя Изуку, но кого он обманывает, всё ужасно и хорошо никогда не будет. Мидория закусывает губу, стараясь не зареветь в очередной раз, переминается с ноги на ногу и наконец открывает дверь. — Привет, мам, — пытается бодро говорить Изуку и у него получается, потому что за столько лет он научился скрывать свои эмоции. Он разувается и подходит к матери. — Изуку, — женщина омега с забавным жёлтым фартучком в кружочек улыбается и обнимает своего сына, — как дела? Мидория немного замялся, лучше бы его матушка этого не спрашивала, врать ей было ещё противнее чем обычно. — Всё хорошо, — на одном дыхании выдыхает Изуку. — Ты не голоден? Я приготовила кацудон, — улыбается женщина, — можем поесть вместе. — Прости, мама, но я не голоден, — Мидория даже думать о еде не может, кусок в горло не лез. — Я пойду к себе. Он спешно уходит с глаз матушки, не дожидаясь ответа, потому что больше не может держаться. Слёзы предательски с новой силой собираются в уголках глаз. Мидория заходит в комнату, закрывает дверь и уже не сдерживает накатывающую истерику. Изуку всхлипывает, доходит до кровати и оседает на неё, прижимая колени к груди. Он обнимает подушку и утыкается лицом в белую наволочку, открывая рот из которого вырывается жалкий и сдавленный тихий крик отчаяния. Если реветь в подушку этого будет не слышно, Мидория уже знает об этом, не впервые. Как же омеге было тошно, от самого себя, от этой постоянной лжи, от собственной слабости. Каччан был прав с самого начала, он жалкий неудачник и если хочет изменить свою жизнь, то лучше сброситься. Это единственный способ. «Завтра всё это закончится» — твёрдо решает омега. Когда истерика наконец отступает, а слёз больше нет, он поднимает глаза, затравленным взглядом озирая свою комнату. Все её стены были увешаны плакатами с героями, а на полках стояли коллекционные фигурки. В детстве Изуку любил героев, он даже мечтал стать одним из них. Для него они всегда были каким-то лучиком надежды в кромешной тьме, а сейчас… Сейчас Изуку больше не ребёнок и не рассчитывает на героев. Мидория не может отвести взгляд от большого и яркого плаката, на котором красовался ещё один герой - Всемогущий. Первый и самый сильный герой, спасающий людей с улыбкой на лице и с громкой фразой: «Тебе больше не надо переживать! Почему, спросишь ты? Потому что я здесь!» «слишком громкая» — рассуждает омега о выражении, которое звучало на устах людей всего мира, знающих о первом герое. Мидория хотел бы услышать эту фразу вживую хоть раз, чтобы она адресовалась ему, а не миллионам людей за экраном. Слишком эгоистично, но ему всё равно, он имеет право хотя бы мечтать об этом. Представлять как герой протягивает ему руку, защищая от всего того, что Изуку уже пережил. Но уже слишком поздно, его решение никто не изменит.