Я здесь

Звенит звонок с урока. Хитоши совершенно этому не рад, потому что сразу после звонка перед ним появляется Монома, который начинает без умолку болтать. — Шинсо, ну признайся уже нам, — тянет альфа. — Что у тебя с тем зеленоглазым омегой. Хитоши закатывает глаза, потому что вот опять! Эти расспросы Нейто начались с самого первого урока и уже достали его. Монома настолько упёртый, что ответ "ничего" его не устраивает, поэтому Шинсо смирился и просто игнорировал неугомонного альфу. Бесполезно что-то объяснять Нейто, он слышит только то, что хочет слышать. — Кажется, Изуку Мидория, так его зовут? — припоминает Нейто. — Отстань от него, Монома, — вмешивается Тецутецу, его тоже уже достали расспросы Нейто. — Он же сказал «ничего». — Ничего? Да ты только принюхайся, от него пахнет тем самым омегой, — возмущается Монома. — Прекрати ковыряться в чужих отношениях, — продолжает Тецутецу. Хитоши понимает Нейто прав, от него правда пахнет омегой. Это его вина, если бы он был внимательней, то мог бы избежать этих расспросов Мономы и взглядов других одноклассников. А всё черт возьми из-за пиджака, который вернул ему Мидория. Вероятно за то время, что вещь провалялась у Изуку дома она впитала его запах. А сейчас Шинсо сидел в этом пиджаке и корил себя за то, что не постирал его. — Тецутецу прав, тебе не следует лезть в чужую личную жизнь, Монома, — неожиданно вмешивается Кендо. Кендо была старостой их класса и несмотря на то, что она была омегой ей удавалось держать всех в ежовых рукавицах. Нейто сразу замолкает и это удивительно, потому что обычно мало кому удаётся заткнуть этого альфу. Видимо у Мономы тоже есть свои личные слабости. Шинсо благодарен Ицуке, но не говорит ни слова. Он ложится на парту, прикрывая глаза, и утыкается носом в рукава пиджака. Хитоши глубоко дышит, пытаясь разобрать запах на пиджаке. Запах Мидории на нём был слабый и неразборчивый, смешанный ещё с чём-то. Почему-то запах этого омеги не раздражал. И было интересно узнать как Изуку пахнет на самом деле. Шинсо открывает глаза, поднимает голову, потирает виски и тяжело выдыхает. О чём черт возьми он думает? Какой ещё запах? Что с ним происходит? День в академии был длинным и нудным, ничего нового для Хитоши. Когда все уроки заканчиваются и Шинсо наконец выходит из академии, его встречает хмурое небо, такое же как и его настроение. Он отделывается от Мономы, который все ещё пытался что-то узнать про его омегу, видимо Кендо недостаточно настучала ему по голове. И уходит в сторону своего дома. Шинсо любил прогуляться по улицам, бродить по безлюдным переулкам, а в пасмурную погоду такие прогулки доставляли двойное удовольствие, потому что людей на улице было в разы меньше. Он любил одиночество и тишину, они расслабляли и успокаивали. Хитоши заворачивает за поворот, чтобы пройти через ещё один переулок и замирает с трудом сдерживая нервный смешок. Потому что прямо перед ним, спиной к нему стоял Изуку Мидория. Это уже смешно, сколько раз они ещё вот так столкнуться? Что это за ирония… Шинсо подходит к омеге ближе, всё ещё оставаясь позади него, а тот совсем не замечает альфу. Он смотрит на Мидорию, который уставился куда-то вверх. Хитоши запрокидывает голову, пытаясь понять на что смотрит омега. Но долго соображать не приходится, потому что перед глазами уже знакомое невысокое здание, с которого Хитоши стащил Изуку. — Что день не задался? — язвительно спрашивает альфа, не отводя взгляд от здания. Изуку вздрагивает и оборачивается, инстинктивно отступая на несколько шагов назад. Он удивлённо смотрит на Хитоши и хлопает своими большими глазами. — Можно и так сказать, — шмыгает Изуку, стирая с губ вновь выступившую кровь. Его снова избили, те самые альфы. В глубине души Мидория понимал, что встречи с ними не избежать, поэтому был готов к новым синякам. Самое главное, что его не пытались изнасиловать, просто избили и всё. Новые ушибы быстро заживут, они не так страшны. Хитоши отводит взгляд от крыши, на которую так долго пялился омега и смотрит на Мидорию. Сердце пропускает болезненный удар, когда он видит лицо местами измазанное кровью и фингал под глазом. — Что случилось? — Хитоши не понимает почему его голос так резко меняется. В глубине него поднимается нарастающая злость, которую Шинсо пытается контролировать. — Это те альфы сделали? — День не задался, — выдыхает Изуку слабо улыбаясь. Шинсо готов язык себе прикусить, за те слова, что так просто кинул. Он ведь ничего не знает, но если Мидория скажет что это те ублюдки, Хитоши точно их покалечит. Сейчас он плевал на собственные принципы, на своё отвращение к омегам, Шинсо хотел помочь Изуку, защитить его. Он до сих пор не понимает, что с ним творится когда он видит этого омегу, но его непроизвольно тянуло к нему. Хитоши хотел оградить Изуку от всех тех, кто угрожал и причинял ему боль. — Я же ясно спросил, кто? — его не устраивает такой ответ и он недовольно смотрит на омегу. — Разве имеет значение кто? За что и почему? — Изуку поднимает свой пустой взгляд и смотрит в ответ. — Это не важно. Для Мидории действительно не имело значения кто это сделал, потому что это уже случилось. Нет смысла разбираться в том, чего уже не исправишь. Нет смысла бороться, потому что ничего не изменишь. Всё чего хотелось Изуку так это покоя. И он был уверен, что его можно обрести одним путём. Именно поэтому он пришёл сюда снова. На небе закружились хмурые, свинцовые тучи. Последние лучики солнца скрылись за серыми угрюмыми облаками и начал накрапывать мелкий дождь, играющий барабанной дробью по металическим кровлям старых и заброшенных домов. Альфа стоявший напротив продолжал сверлить его взглядом. А Мидории становилось тошно, потому что он был готов разреветься и броситься ему на грудь. Но это слишком глупо, он ведь толком не знает Шинсо. — И долго ты будешь тут стоять? — Хитоши понимал, что Мидория ничего не скажет ему, потому что он для него никто, его имя пустой звук. Раньше Хитоши было бы все равно, но сейчас что-то поменялось. Глаза невольно слезятся, но Изуку всё равно продолжает выдавливать из себя слабую и кривую улыбку глядя на Шинсо. — Пока ты не уйдёшь, — пытается ровно сказать Изуку, ему не нужны свидетели. Снова эта фальшивая улыбка и тусклый, безжизненный взгляд. Это переворачивало в Хитоши всё с ног на голову. — А если не уйду? — Значит я приду сюда завтра, — снова отводит глаза омега, глядя на крышу. — А если я и завтра буду здесь, ты будешь продолжать приходить и пялится на эту крышу? — Кто знает, — Мидория пожимает плечами. Они не идиоты и прекрасно понимают что Мидория приходит сюда не для того, чтобы поглазеть на эти здания, просто не озвучивают это друг другу. — Прекрасно, — выдыхает Хитоши. — Тогда я буду приходить каждый день, чтобы идиот вроде тебя не полез на эту крышу. — Ч-что? — поражённо смотрит Изуку. — Нет-нет-нет, ты этого не сделаешь, — из Мидории вырывается нервный смешок. Изуку не верит в то, что кто-то сможет забрать у него даже такое жалкое и единственное его желание. — Ещё как сделаю, — спокойно говорит Хитоши. — Я будущий герой и я обязан помогать людям. Шинсо нагло пользуется своим статусом обучающегося на геройском факультете. Он сам не понимал с каких пор стал считать помощь своей обязанностью, но чёрт возьми, это же во благо жизни этого омеги. Изуку не нравятся эти слова, потому что это здание это его единственный шанс освободиться от всего этого ужаса. Он не сможет порезать вены или наглотаться таблеток, потому что это страшно и больно. Он не сможет этого сделать, не сможет переступить через себя! А прыжок со здания сделать легче, нужно просто отпустить все мыслями и сделать это. «Почему в первый раз было проще?» — сам себя спрашивает Изуку, сжимая руки в кулаки. Мидория готов упасть и разреветься на месте, потому что он ничего не понимает. Он слишком слаб и ничего не может. — Хватит, — Шинсо хватает Изуку под локоть. — Дождь уже разошёлся. Изуку не сопротивляется, еле перебирает ногами, не успевая за альфой, который тащит его за собой. Дождь действительно разошёлся и превратился в настоящий ливень. Он звонко барабанил по крышам, а на асфальте уже успели появиться лужицы. Все люди попрятались в своих домах и улицы опустели. Они забегают под небольшой козырёк какого-то закрытого магазинчика. Хитоши небрежно поправляет мокрые волосы и пытается отдышаться, после небольшой пробежки. Ливень слишком сильный, лучше переждать. — Вот же… — сдерживается Шинсо чтобы не выругаться, смотря на идущий, проливной дождь. — Вот какого чёрта ты там стоял? Изуку молчит и смотрит вниз на красные ботинки, они немного промокли. Намокшие непослушные волосы липли к лицу, а с чёлки на нос капали капельки дождевой воды. Одежда тоже успела намокнуть. Что Мидория может сказать, ведь альфа уже знает ответ. И кажется, это Изуку должен спрашивать у Хитоши, какого чёрта он там стоял. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Мидория. — Что? — Хитоши переводит взгляд на понурившего голову омегу. — Зачем помогаешь мне? — поднимает глаза Изуку. — Зачем спасаешь? — Я и сам не знаю, — хмыкает Хитоши. Шинсо и сам хотел бы найти ответы на эти вопросы у себя в голове.