Я здесь

Солнце слишком щедро одаривало всех своими лучиками, изредка скрываясь за пушистыми белыми облачками, которые на недолгое время прятали жителей города от жары. Припекало хорошо, асфальт успел прогреться и отдавал жаром, даже сквозь подошву обуви можно было почувствовать это тепло. Все люди искали спасение в парке, где можно было укрыться от нещадного солнца под кроной деревьев. Некоторые предпочли остаться дома в своих комнатах, наделённых всем необходимым для спасения от духоты. Вот только вторых, желающих остаться дома, было не так уж много, гуляло невероятно много народу, даже для выходного дня. В парке раздавались смешки и визги детишек, гуляющих со своими родителями, и простые мирные разговоры, которые были неразличимы из-за обилия других звуков. Всё сливалось в шум и гам, вокруг кипела жизнь и суета, точно так же она кипела в сердце Изуку. Омега бросает взгляд на экран блокировки и прибавляет шаг, посматривая по сторонам и подмечая, что народу сегодня слишком много. У него в запасе ещё есть время, но Мидория никак не может перестать суетиться. Он то и дело нервно облизывает, покусывает сухие тонкие губы и в который раз проверяет время. Изуку решил прийти пораньше, чтобы не опоздать, как в прошлый раз. Мидория всё ещё не верил, что они с Хитоши будут одни, это ведь будет так неловко и даже волнующе? Определенно волнующе, иначе Изуку так не нервничал бы. Хотя что это за вздор, что Мидория придумывает себе? Это же обычная прогулка. Омега останавливается только тогда, когда доходит до большого массивного дерева, под которым были установлены аккуратные деревянные скамеечки, правда сейчас они были полностью заняты. Люди и здесь прятались от припекающих лучиков солнца. Мидория облегченно выдыхает и снова смотрит на экран смартфона, ещё есть время, он может перевести дух. Только Изуку собирается сделать ещё один глубокий вдох и выдох, чтобы окончательно прийти в себя, как его плеча легонько касаются. Мидория чуть вздрагивает и разворачивается, встречаясь взглядом с Хитоши. — Привет, — Изуку не ожидал такого внезапного и быстрого появления альфы, поэтому немного растерялся. — Давно ждешь? — Нет, только пришёл и сразу тебя увидел. — Понятно, — только и может выдавить из себя Мидория. Изуку тихонько переминается с ноги на ногу, цепляя пальцами края футболки и сминая светлую ткань. Кажется, он один здесь чувствует себя неловко, а вот Шинсо совсем нет. Альфа внимательным, чуть хмурым и изучающим взглядом впивается в Мидорию, думая о чём-то своём. Затянувшаяся тишина и взор Хитоши заставляют омегу напрячься ещё больше. Шинсо беглым и внимательным взглядом скользит по омеге: белая свободная футболка с забавной надписью, не позволяла точно определить очертания фигуры, такие же свободные чёрные шорты и всё те же красные ботинки. На нём нет никакой яркой и вычурной одежды, Изуку выглядит до невозможности просто, он и в жизни такой — простой. Эта простота подкупала, было в ней что-то цепляющее, то, что глубоко запало в сердце альфы. Хитоши чуть улыбается омеге, а Изуку отвечает и нерешительно приподнимает вверх уголки губ, не зная о чём именно сейчас думает альфа. Тишина и вправду затянулась. — Куда пойдём? — наконец выдыхает альфа. — Даже не знаю, — задумчиво тянет Мидория. — Может в кино? — предлагает Хитоши. — Кино? — переспрашивает омега и чуть сводит брови к переносице, раздумывая над предложением альфы. — Может лучше просто прогуляемся по парку? Шинсо снова не может сдержать лёгкую улыбку от подобной идеи. Желания Мидории такие же простые как и он сам. — Как скажешь. Они бродят по парку, пытаясь найти место куда бы присесть и мирно поболтать, но к сожалению сделать этого не получается. Все беседки, скамейки и даже фонтаны были оккупированы людьми. Да, конкретно в этот день все ломанулись именно в этот парк. Но Изуку ничуть не расстроен этим, наоборот, даже рад. Омега и так чувствовал себя крайне неловко, а сидеть и смотреть альфе прямо в глаза Мидория точно не смог бы. Он бы постоянно нервничал, смущался, краснел и запинался о каждое слово. А вот Хитоши чувствовал появляющееся раздражение. В добавок ко всему, между ними никак не ладился разговор. Каждый из них ощущал скованность, волнение и робость, не зная как подступить, с чего начать беседу? Шинсо мысленно даёт себе затрещину, когда спрашивает про погоду. Однозначно самый идиотский вопрос из всех, которые приходили альфе в голову, но вот Изуку кажется так не считает и спокойно отвечает. Пара нелепых вопросов и напряжение, витавшее между ними, лопает, как мыльный пузырь. Завязывается разговор и больше никто не ощущает прежнего волнения. За беседой они не замечают как обходят половину парка. — В этой части парка много кафе и фуд-кортов, — вдруг резко перескакивает с темы Хитоши. — Мы гуляем достаточно долго, если проголодался мы можем зайти куда-нибудь и перекусить, что скажешь? — Я не голоден, спасибо за предложение, — мило улыбается омега. Вот только желудок этой улыбкой не обмануть и пищеварительный орган, словно назло омеге даёт о себе знать и издаёт характерное урчание. Мидория тут же краснеет, надеясь, что этого не было слышно. Но смешок Шинсо разрушает надежды омеги и Изуку хочет провалиться сквозь землю из-за охватившего его чувства стыда. С утра он настолько нервничал, что даже не мог думать о еде, поэтому отказался от завтрака. Он и представить не мог, что собственный организм так подставит его. — Я знаю парочку кафе где хорошо готовят, — говорит альфа, глядя на понурившего голову Мидорию, который отчаянно прятал алеющие щёки за тёмной чёлкой. — Ты не против если мы перекусим там? Изуку ничего не остаётся, кроме того как тихо угукнуть, сейчас выдавить из себя большее Мидория не способен. Но к несчастью все знакомые для альфы кафе были полностью набиты людьми. Им приходится походить, чтобы найти какое-нибудь более менее свободное местечко. И кажется им наконец улыбается удача: скромное и маленькое заведение, с классической музыкой, подходящей лёгкой атмосферой и свободными столиками на улице под зонтиками. Хитоши уже собирался предложить остановиться тут, но встревоженный взгляд Изуку заставляет его притормозить. Альфа видит как напряжены и поджаты плечи омеги, как веснушчатый комкает ткань чёрных шорт, сжимая руки в кулаки, и не понимает в чём дело. Мидория весь сжался, на лице его застыла плохо скрываемая непонятная гримаса, отражающая испуг в изумрудных глазах. Шинсо никак не мог разобрать что сейчас чувствовал омега, а самое главное, что так резко повлияло на его настроение. Громкий гортанный рык и нецензурная лексика со стороны кафе заставляют Хитоши присмотреться к одному из столиков на улице, всё сразу становится понятно. Понятно до боли, раздражения и зуда в кулаках. К ним спиной сидел не кто иной, как Бакуго Кацуки. Имя этого ублюдка Шинсо не забудет уже наверное никогда. Альфе удаётся подавить утробный рык и желание набить морду этому блондину. Сущность Хитоши бунтовала, ей совершенно не нравится подобная сдержанность, в глубине души всё клокотало и метало от злости, альфа внутри него требовал расправы. Кацуки чуть отклоняется в сторону и подпирает голову рукой, продолжая бубнить, и ненамеренно открывает вид на своего собеседника. Бакуго сидел не один, а в компании какого-то парня с двуцветной макушкой. Из-за приличного расстояния Шинсо никак не удавалось учуять запах, понять кто сидит перед Кацуки. Быть может это его омега или бета? Или может просто друг? В любом случае, они вдвоём выглядели подозрительно. Альфе удаётся успокоить бушующую в душе бурю эмоций и начать снова контролировать себя. Он переводит взгляд на Мидорию, который чуть понурил и отвернул голову куда-то в другую сторону. Глаза омеги мелко мельтешили, взгляд его был обеспокоенным и всем своим видом выражал нежелание находиться в этом месте. Хитоши грустно улыбнувшись понимает, что прогулка безнадёжно испорчена. — Можем сходить куда-нибудь ещё, — предлагает Шинсо без лишних слов, он понимал, что Изуку тяжело будет находиться в обществе Бакуго. — Д-да, было бы неплохо, — омега давит из себя лёгкую улыбку. Сил и желания на поиски не осталось вовсе, поэтому они остановили свой выбор на уличной еде, решили купить в одном из фуд-кортов ароматных и поджаристых шариков Такояки, правда даже там им пришлось отстоять нехилую очередь. Получив свою порцию они нашли удобное место на небольшом деревянном мостике, который соединял две части парка, и возвышался над прудом с разноцветными карпами Кои. Рыбки словно почувствовали и приплыли на запах еды. Всё будто стихло, слышались лишь барахтаньях карпов в воде и где-то совсем вдали голоса людей. Дневное солнце припекало уже не так сильно и вялый, приятный ветерок, колыхал траву и кустарники. Удивительно, что здесь никого нет. Изуку удобней устраивается и перекидывает ноги через мостик, смотря по сторонам, ничего если они так уселись посреди моста? Это было единственным свободным местом, к тому же тут очень тихо и спокойно, нет никакой суеты. Даже слишком спокойно, тут нет никого кроме Хитоши и Мидории, это немного волновало, сердце невольно трепетало и разум придумывал себе лишнего. — Шинсо, нечестно что ты снова угощаешь меня, — смущаясь говорит омега. Альфа на подобные слова приподнимает уголки губ в едва заметной улыбке и смотрит на Изуку. Ему всё ещё жаль из-за столкновения с Бакуго, обидно, что всё так повернулось, наверняка после этого Мидория чувствует себя некомфортно. — В следущий раз тебя угощаю я, — с возмущением вперемешку с всё тем же смущением бубнит омега. — Приятного аппетита. — Приятного. Мидория цепляет шпажкой один шарик, дует и отправляет его прямиком в рот. Такояки были невероятно вкусными, поджаристое тесто хрустело, а начинка таяла на языке, оставляя приятное послевкусие. Омега тщательно пережёвывает очередной шарик и смотрит на карпов, крутящихся под его ногами. Кои беззвучно открывали рты, словно просили еды. Изуку аккуратно отщепляет кусочек теста и кидает в воду, наблюдая за тем, как стая Кои накинулась и вмиг уплела поджаренную хлебную крошку. — Эти рыбки очень прожорливые, — говорит альфа, наблюдая за карпами. — Я знаю, — выдыхает с улыбкой Мидория, отламывая ещё теста для Кои. — Как-то раз такие рыбки чуть не съели мою тетрадь. — Серьёзно? — с усмешкой интересуется Шинсо. — Как так вышло? — Если вкратце, то, Бакуго выкинул тетрадь, — Изуку снова кидает крошки, наблюдая за тем как быстро их уплетают. — Но ни одна рыбка тогда не пострадала. Хитоши прикусывает внутреннюю сторону щеки, он снова облажался. — Извини, я не хотел, чтобы ты вспоминал. — Всё нормально, ты не виноват, не стоит просить прощения, — успокаивает его омега со слабой улыбкой. — Просто любое маленькое и глупое воспоминание заставляет меня вспомнить… Это невозможно забыть и выкинуть из своей головы. Я правда хочу, но не могу, это слишком прочно въелось в мою память. Шинсо напрягся, слыша как задрожал голос Мидории. — Я правда пытаюсь, — тише заговорил Изуку. — Пытаюсь забыть и стать нормальным, вести себя как все, но иногда у меня паршиво получается. — Мидория, ты абсолютно нормальный, ты такой какой есть и не нужно пытаться что-то менять в себе, — пытается успокоить альфа. Хитоши придвигается ближе, невесомо касаясь запястья с тонким белым шрамом. Шинсо никак не может перестать думать о том, как этому хрупкому омеге досталась такая судьба? Как он молча, в одиночку вытерпел все ужасы, которые с ним происходили? Альфа не понимал что чувствует Мидория, лишь догадывался насколько ему тяжело. Хитоши хотел помочь, он чувствовал ответственность за то, чего уже не изменить. Шинсо никогда не перестанет думать о том, что было бы, если бы он спохватился чуть раньше, понял Изуку и самого себя, исправил бы то что произошло? Или это было неизбежным? Хитоши знал, в этом есть и его вина, это было глупо отрицать. И этого альфа не простит себе. Шинсо боится навредить омеге, боится снова потерять его доверие и нарушить невидимую, доступную ему грань их отношений, а больше всего боится, что Изуку начнёт думать, будто он просто пользуется им. Рука омеги дрогнула от прикосновений, но Мидория не убрал кисти рук, лишь чуть зажмурился. Изуку хочет верить, что он не противен Хитоши, что альфа возится с ним и ведёт себя так по-доброму, по-особенному, не из-за чувства вины. Ведь Мидория запятнан, в нём нет той чести и благородия, которыми отличались все уважающие себя омеги. И вся эта забота слишком удачно совпадала с событиями, произошедшими вместе с ними двумя. Это будто связывало их крепким узлом, который, как казалось Изуку, душил и причинял сплошные неудобства альфе. Мидория надеется, что он ещё сможет забыть обо всём, как о страшном сне, что станет по-настоящему счастливым и, быть может, любимым? О большем он и мечтать не может. Омега нерешительно переводит глаза на Шинсо и их взгляды сталкиваются, блики на радужках дрожат от солнца, которое неспешно начинало заходить за горизонт. Они смотрят друг на друга так долго и пристально, будто пытались что-то разглядеть, понять что они чувствуют сейчас. Сердце каждого затрепетало в груди от пронзающего насквозь взгляда, слишком сладко и больно одновременно, слишком мучительно от тревожащих вопросов и сомнений, которые постоянно терзали. Альфа на мгновение переводит взгляд на тонкие, обветренные губы и нервно сглатывает слюну. Изуку слишком близко, настолько, что нос улавливает едва уловимый и слабый, но будоражащий запах чайных трав. И это не с чем не перепутаешь, так пахнет только единственный и самый желанный человек. Мидория чуть привстаёт, тянется к Хитоши и замирает непростительно близко, глядя на альфу из-под дрожащих ресниц. Губы опаляет чужое дыхание и их носы едва соприкасаются друг с другом. Для Шинсо это настоящая пытка, в которой желание начинало брать вверх над разумом. Хитоши осторожно отпрянул и отпустил руку омеги, сердце набатом стучало в ушах и заглушало всё вокруг. Он должен контролировать себя, иначе всё полетит к чертям и случится то, из-за чего альфа переживает больше всего. — Извини, — выдыхает Шинсо и отводит взгляд, потирая шею. Хитоши отворачивается, понимая, что его лицо и кончики ушей пылают. Сердце как сумасшедшее продолжало стучать в груди. Ему чертовски неловко из-за этого, он почти поддался соблазну, позабыв обо всём. Мидория одурманенный такой невинной близостью не сразу понимает в чём дело. Но эйфория довольно быстро отпускает веснушчатого и он словно ошпаренный отстраняется от альфы. — В-всё нормально, — запинаясь спешно тараторит омега, — это я должен просить прощения, я-я не хотел, и-извини меня. Изуку весь бордовый от смущения и стыда за свои действия точно так же отворачивает голову в противоположную сторону. Что на него нашло, как только ему в голову взбрело сделать что-то подобное? Мидория нервно закусывает губу, вспоминая то мимолётное прикосновение и чужое тепло. Омега жмурится и встряхивает головой, о чём он только думает? Это было слишком нелепо и глупо с его стороны. Конечно, как Изуку мог понадеяться на свои дурацкие фантазии? Это абсурд. Хитоши не может нравится кто-то вроде него, наверняка альфе противно сейчас. Жизненно необходимый орган продолжал ошарашено стучать о грудную клетку. Мидории жутко неловко, но он всё же оборачивается и украдкой смотрит на Шинсо. Альфа даже не смотрел в его сторону. К горлу подкатывает противный ком отвращения к самому себе, конечно Хитоши будет противно, на что Изуку только надеялся. Тишина в этот раз давит на обоих слишком сильно. Два красных и смущённых мальчишки сидели на расстоянии друг от друга и пытались разобраться с мыслями в своих головах. Увидев их кто-нибудь из прохожих наверняка посмеялся бы такой презабавной картине, если бы на самом деле, всё не было так печально. Обстановку и тишь на мостике в парке нарушали лишь Кои, которые всё также беззаботно плескались в пруду. — Давай сменим тему? — предлагает альфа, всё ещё боясь посмотреть омеге в глаза. — Если ты не против. — Да, можно, — нерешительно соглашается Мидория, если Хитоши будет легче, то лучше сменить тему. Но к сожалению разговор так и не ладился, выходило что-то совсем неловкое и несвязное, подобрать слова после этого маленького инцидента было непосильным для любого из них. Начинало смеркаться, время неумолимо летело и не собиралось ждать пока из их разговора выйдет что-то путное. Солнце пряталось за горизонт, вместе с ним постепенно темнело небо и люди разбредались по домам, их примеру последовали и Изуку с Шинсо. Альфа как обычно проводил омегу, смущение между ними было всё ещё ощутимо, поэтому почти всю дорогу они прошли молча. — Спасибо за день, — останавливается Мидория и благодарит Хитоши. Погружённый в себя альфа даже не заметил как они дошли прямо до дома омеги. Так странно, ведь раньше они расходись чуть раньше и Шинсо никогда не видел дом семьи Изуку. Может омега тоже задумался о чём-то своём и поэтому они сейчас здесь? — И тебе. — Я пойду, — Мидория отступает назад, собираясь уходить. — Подожди, — Хитоши вспоминает что-то очень важное и останавливает омегу, хватая его за руку. Изуку оборачивается и альфа сразу же отдёргивает свою руку и снова отводит взгляд. Что он вообще творит? После этой не очень удачной прогулки любое прикосновение заставляет смутиться. — Я хотел спросить, — выдыхает Шинсо, собираясь с силами. — Не хочешь ли ты прийти на спортивный фестиваль, он состоится на следующей неделе в нашей академии. Я тоже буду принимать в нём участие. — Я наверное не смогу, — с легкой грустью отвечает Мидория. — Что-то случилось? Или у тебя уже есть какие-то планы? — интересуется Шинсо. — Нет, просто, — Изуку закусывает губу, думая что лучше ответить. Он ведь не может сказать Хитоши про течки, что его здоровье очень нестабильно сейчас, и ему лучше избегать мест с большим скоплением народу и уж тем более в присутствии Шинсо. Если ему повезло сегодня, то не значит, что повезёт и в другой раз, а постоянно пить подавители слишком рискованно. — Я буду занят, — уклоняется от ответа омега. — Если появится возможность приходи, — Хитоши расстроен таким ответом, но не подаёт виду. — Я буду рад, если ты прийдёшь.  — Хорошо, я постараюсь, — переминается с ноги на ноги Изуку. Мидории удаётся выдохнуть с облегчением только когда они с Шинсо прощаются и он наконец попадает в дом. Закрывая дверь омега опирается на неё спиной, запрокидывает голову и устало прикрывает глаза. Изуку кончиками пальцев почти невесомо касается губ, которые, как казалось омеге, всё ещё отдавали тем чужим и дурманящим теплом, а ещё на языке до сих пор крутился безумно приятный запах дождя, которым пах только Хитоши. Омега шумно выдыхает и потирает переносицу. О чём он только думает? Он полный дурак. Как ему теперь смотреть альфе в глаза без чувства стыда? Нужно будет ещё раз извиниться перед Шинсо за свой поступок и надеяться, что Хитоши после такой выходки не будет противно общаться с ним. Ещё и фестиваль с которым нужно было что-то решить. Столько мысли крутилось в кучерявой голове, не давая покоя веснушчатому…

***

Солнце полностью спряталось за горизонт и город накрыла приятная прохлада вечера. Все магазины приостанавливали свою работу и закрывались на ночное время суток, маленькие кафешки в парке не были исключением. Поэтому когда официант охотно выпроваживает засидевшихся клиентов Тодороки и Бакуго, Кацуки недовольно скалится и утробно рычит из-за чего бедолага официант смягчает свой пыл. Ещё бы, попробуй тут не дать заднюю, когда перед тобой в буквальном смысле клацают пастью. Но всё же персоналу удаётся вытурить засидевшуюся парочку учеников. — Я и не думал что ты такой тормоз, — в своей привычной манере говорит альфа, — тем более в химии. Тодороки на подобную язвительность лишь шумно выдыхает. Дело в том, что Шото как-то случайно замолвил слово о проблеме в этом предмете, ну, а Кацуки, из чистых побуждений, предложил помочь. Хотя на предложение это было не очень похоже, правильнее будет сказать добровольно-принудительная помощь. Да и Тодороки не думал, что они в выходные дни в парке всерьёз будут разбирать школьный предмет. Омега подумал, что это шутка и не прямое приглашение на свидание, ведь в самом деле, не будут же они заниматься химией в кафе? Но нет, именно этим они и занимались на протяжении нескольких часов. Теперь голова Шото трещала от бесконечного повторения химических реакций и свойств органических соединений, а ещё от тетради, которую Бакуго использовал не по назначению и отвешивал ей подзатыльники. Кацуки использовал не очень гуманные способы обучения, но стоит признать, достаточно эффективные. Правду говорят: ожидание всегда отличается от реальности. И Шото на себе проверил смысл этих слов. — Кто ещё из нас двоих тормоз, — удручённо выдыхает омега. — Тебя что-то не устраивает? — хмурится блондин и вопросительно изгибает бровь — Уже не важно.